Я вернусь завтра

*** Чимин постепенно выползал из объятий глубокого сна, отягощенного усталостью, болью и алкоголем. Открыв глаза, он уставился в потолок, пытаясь сообразить где находится. Последним отчетливым воспоминанием была ссора с братом из-за пропавших денег. — Гук, — позвал он, но в этот момент яркими вспышками засверкали перед глазами прошедшие с той ссоры дни. Как он бежал через полгорода, потом танцевал на сцене, стиснув зубы, когда судороги сводили уставшие мышцы. В памяти всплыл Тэхен. А вместе с ним — страх, боль… Много боли и еще больше страха. Страха не столько за себя, сколько за Гука. Что будет с братом, если он не выживет? Если Тэхен прикончит его? У Чонгука никого нет, кроме него, Чимина. И он просто не имеет права сдаваться. Не сейчас. Хотя так хотелось просто закрыть глаза и умереть. И не чувствовать, не думать, не видеть, не дышать. Сначала Чимин ждал рассвета. Надеялся, что с восходом солнца все закончится. Но Тэхену было слишком хорошо, чтобы он позволил Чимину уйти. К полудню в голове парня уже не осталось других мыслей, кроме одной: пусть все закончится как можно скорее. Хотя он даже боялся представить, что будет с ним, если мучитель вообще не захочет отпускать его. Минуты превращались в часы, а пытка продолжалась, и, казалось, каждый раз Тэхен был все более жесток. Поначалу Чимин еще пытался молить о пощаде, просил прекратить это, но со временем осознал, что чем больше он умоляет, тем большее наслаждение испытывает его палач. Тогда парень пытался сдерживать слезы и крики. До крови закусывал губы, сжимал ладони в кулаки до судорог. А к полуночи следующего дня обессилел настолько, что не мог даже стонать. Лишь тогда Тэхен потерял интерес к полуживому телу. Для Чимина самого до сих пор тайна, где он смог отыскать силы, чтобы подняться с кровати, хоть частично собрать вещи, разбросанные по всей комнате, и покинуть логово зверя, едва Тэхен бросил, что он может идти. Одевался Чим в лифте, нажав на «Стоп». Потом какое-то время просто сидел там, уставившись в одну точку. Не знал куда идти. Домой заявиться в таком виде, чтобы насмерть перепугать брата? Нет. Решение было однозначным. Но и сидеть в лифте престижного жилого комплекса тоже не выход. И тогда он вспомнил про Юнги. Это был единственный человек, которому не плевать на Чимина. По крайней мере, он искренне надеялся на это. С трудом вспомнив адрес, вызвал такси и поехал к Юну. Так значит сейчас он у Юнги дома. Восстановив цепочку событий, Чимин сел, спустив ноги на пол, и огляделся. За окном было темно, но какое сейчас время суток — раннее утро или поздний вечер — наверняка он не знал. Сквозь незашторенное окно тускло светил фонарь, благодаря чему парень увидел свой телефон, лежащий на тумбочке. Разблокировал его и глянул на экран. Понедельник. Два часа ночи. Тэхен появился в клубе в среду. Отпустил в пятницу ночью. Три дня прошло в состоянии анабиоза под воздействием алкоголя, который Юнги периодически вливал в него. Чимин смутно, но все же помнил это. С трудом поднявшись, поплелся в ванную. Глаза уже привыкли к темноте, а дорогу припоминал. Правда, все эти дни ходил до туалета и обратно лишь с помощью Юнги. Тело все еще болело, хотя сегодня Чимин чувствовал себя значительно лучше. Он долго еще будет ощущать последствия проведенных у Тэхена суток. Да и к работе сможет вернуться нескоро. Кому нужен стриптизер со следами побоев на теле. *** Войдя в квартиру, Юнги нахмурился, прислушиваясь к приглушенному шуму воды. Скинул обувь и босиком прошел к ванной. Постучал, но ответа не последовало. Постучал еще раз, а когда снова ответом ему было молчание, нерешительно взялся за ручку и приоткрыл дверь. — Чимин? — протянул он. — Это я. Ты в порядке? Никто не ответил. С замершим сердцем Юнги заглянул внутрь. Ему бы сразу уйти, как только убедился, что с другом все в порядке, он просто принимает душ и за шумом воды не слышит негромкого голоса. Вместо этого Юн, словно загипнотизированный, впился взглядом в силуэт, прослеживавшийся сквозь запотевшее стекло душевой кабинки. А в голове отбойным молотком стучала единственная мысль — как же он красив! Юнги не мог насмотреться на великолепно сложенное тело танцовщика. Каждая мышца, прослеживались под гладкой кожей, все еще хранившей следы истязаний. Юнги ненавидел себя за то, что тело предательски желало Чимина. Мозг понимал, что долго еще друг даже мысли не сможет допустить о близости с кем-либо. Но тело не слушало доводов рассудка и откликалось волнами возбуждения на каждое движение Чима. И лишь когда дверь кабинки распахнулась и взгляд темно-карих глаз наткнулся на Юна, тот смущенно отвернулся. — Ты не отвечал. Я просто переживал, что с тобой что-то случилось, — заикаясь, попытался оправдаться Юн. — Все в порядке, — успокоил его Чимин. — Можно? — он указал на махровый халат, висевший на крючке, а когда Юнги кивнул, быстро натянул, спеша скрыть покрытое синяками тело, стыдясь его. — Я пиццу принес, — сказал Юн, направляясь к кухне. — Ты несколько дней ничего не ел. Лишь сейчас Чимин ощутил отвратительное до тошноты чувство голода. Но тут же мысли о себе отошли на второй план. — Как Гук? Ты видел его? — Все с твоим братом нормально, — сердито бросил Юнги. — Был у него сегодня днем. Бездельничает. Даже посуду не соизволил после себя помыть, пока я не заставил. — Он еще маленький, — попытался оправдать брата Чимин, но Юнги был непреклонен. — Хватит тащить его на себе! Ему уже пятнадцать! — Пока нет… — Плевать! Здоровый лось, а ничего тяжелее собственного члена в руках не держал, — парень все больше входил в раж. — Сколько тебе было, когда вы остались без матери? Двенадцать? Отец начал пить. Ему было плевать на вас. И что? Ты сутками напролет сидел с телефоном в руках и лазил по интернету? Нет! — Юнги ударил ладонями по столешнице. — Ты тянул на себе весь дом. Сам ведь рассказывал, что если бы не ты, отец с Гуком сдохли бы с голоду. Да и сейчас ты оградил маленького паршивца от всех забот. Пашешь за троих, а теперь еще и… Юн вовремя осекся, пока с губ не сорвались слова о случившемся несколько дней назад. — Прости, — прошептал он, только сейчас заметив слезы в глазах друга. Мгновенно пересек расстояние, разделявшее их, опустился на колени и взял лицо Чима в свои ладони. — Прости, я не должен был. Парень попытался опустить голову, чтобы скрыть постыдное проявление слабости и признание правоты друга, но Юн не позволил. Вместо этого принялся покрывать поцелуями щеки, зажмуренные глаза, приоткрытые губы. Чимин опешил от внезапной атаки, но потом ему стало так тепло от осознания, что Юну действительно не плевать на него. И острая потребность в доказательстве собственной важности затопила сознание. Он запустил пальцы в мятного оттенка волосы Юна и сильно дернул назад. — Прости, — испуганно прошипел Юн, опасаясь, что своим напором оттолкнул Чимина. Но уже в следующее мгновение губы Чима обрушились на рот парня, сминая губы, прикусывая, исследуя своим языком, сплетаясь с его в диком танце. Чимин поднялся, не замечая боли в теле, потянул Юнги за собой в спальню. И тот послушно следовал, подчиняясь, отдаваясь на его милость. И делал это с наслаждением. Не остановил, когда тот толкнул его животом на кровать, стащил джинсы и вошел, использовав слюну вместо смазки. Резко, без подготовки. Так же, как несколько дней назад это сделал Тэхен. Чимин понимал, что поступал сейчас так же жестоко, но уже не мог остановиться. Он словно мстил Юнги за то, что пострадал сам. И Юн покорно принимал эту месть. Потому что в его силах было сделать так, чтобы этого не произошло с Чимином. Он мог все остановить еще тогда, когда парень только пришел в клуб. Но не сделал этого. И теперь будет тащить этот груз вины на своих плечах. Точнее, на своей заднице, которая нещадно саднила, пока Чимин отчаянно вбивался в податливое тело. А когда все закончилось, Чимин уткнулся в шею Юна, ненавидя себя за то, что сделал. За то, что причинил боль человеку, который выхаживал его, заботился. Вскочил и, ничего не сказав, метнулся в ванную. Захлопнув за собой дверь, уселся тут же на кафель и, обхватив колени руками, уткнулся в них лицом. Тихий стук спустя несколько минут вырвал его из оков самобичевания. — Чим, открой, — попросил Юнги извиняющимся тоном. — Мне нужно в душ. — Прости меня, — прошептал Чимин, открыв дверь. Сгреб друга в охапку и прижал к себе, утыкаясь в его шею. — Прости, — повторял он снова и снова, раскаиваясь в содеянном. — Я не должен был так. — Все в порядке, — успокаивал его Юнги. — Все хорошо. Но Чимин уже не слушал его. Прижав спиной к холодной стене, покрывал поцелуями его лицо, шею, грудь, спускаясь все ниже по плоскому животу, к паху. Так он просил прощения. Желая наслаждением смыть причиненную Юнги боль. Парни так и не поели в тот вечер. Обессиленные, уснули в объятиях друг друга, делясь теплом и уютом. А утром, проснувшись и осознав, что утыкается носом в мягкие волосы Чимина, Юнги улыбнулся и еще сильнее прижал к себе тело парня. Тот недовольно заворчал и перевернулся на живот, обхватив подушку руками и уткнувшись в нее лицом. А Юнги не мог насмотреться на него. Подперев голову согнутой в локте рукой, он лениво блуждал взглядом по обнаженному телу в своей постели.