darkolai drubbles;

— Ты был нарасхват сегодня, — под губами пичужкой бьется артерия на шее. Так вот, что зверь ощущает, когда держит за глотку поверженную добычу. Резани кожу зубами — кровь брызнет фонтаном таким, что самому можно захлебнуться. — Пожирал несчастных глазами. Почему бы мне тебе не помочь? Ладони скользят по бедрам вверх под наполовину расстёгнутый мундир и накрахмаленную рубашку. От Николая веет терпким бренди, но Александр хорошо знает, что его прикосновения царевича дурманят лучше всякого алкоголя. Влажный поцелуй над ухом, укус на изгибе шеи, и Ланцов в его руках разморится, забудет обо всем, выгнется лозой и ртом своим будет такие бесстыдные звуки издавать, как будто от тысячи людей, собравшихся в бальной зале, их не отделяла лишь тяжелая бархатная штора. Его так легко распалить. Но близко Александр его не подпускает, сегодня у него нечто другое на уме. У заклинателя внутри все клокотало от ненависти. Чертов мальчишка. Никак вздумал поиграть с ним, флиртуя с каждой дамой и каждым юношей на балу. Одну он приобнял за талию и припадал губами к белой шейке. Другому что-то страстно шептал на ухо, прикладываясь между делом к початой бутылке бренди. — Я могу заставить тебя выжрать его внутренности. И обглодать все ее косточки. Одну за другой. Как тебе, м? Я думаю, какая-то часть тебя, очень бы этого хотела, — голос мягкий и чарующий, как сама ночь, а слова безобразные и пугающие. Вся ласка и нежность из касаний Александра вдруг исчезают без следа, когда он перехватывает ладони Николая за его спиной, резко разворачивает его прямо к небольшой прорехе между вычурными красными шторами, так, чтобы Ланцов мог заглянуть в залитый золотом и музыкой зал. Его прикосновения больше не приносят наслаждения. Только боль. Александр грубо держит царевича за подбородок, чтобы тот не мог отвернуться, и, прижавшись грудью к его спине, почти шепчет на ухо, холодя его разгоряченную кожу зимним своим дыханием. — Ты будешь пахнуть мной, и никто даже не вздумает к тебе подойти. Я не дам моим меткам сойти с твоей кожи, чтобы все знали, чей ты.