bad girl vs smart girl

У Минджи вечно выкрашенные дешёвой краской волосы, купленной в супермаркете, напротив стеллажа с пивом и энергетиками. Она складывает в корзину несколько банок, засыпает сверху пачками чипсов, любимыми юхёновыми комиксами, и, в самый последний момент, выбирает себе краску. На этот месяц: фиолетовую. Красит её Юхён. Каждый раз она. Надевает одноразовые полиэтиленовые перчатки на свои длинные пальцы, с прозрачным лаком на ногтях, и рисунком милой свинки, дотягивает до ладоней, и звучно хлопает ими же. – Тебе не боязно, что волосы выпадут? – Юхён гладит старшую по макушке, слабо массирует, пока Минджи любуется её отражением в зеркале. Они сидят в ванной юхёнова дома, пока сами родители девушки на работе. Притащили низенькую табуретку, ровно поставили на кафель, и встали пред небольшим прямоугольным зеркалом над раковиной. – Отрастут, – безразлично пожимает она плечами, и закидывает голову вверх, чтобы на Юхён посмотреть. Морщит в беззвучном смехе нос, и тянется к Юхён татуированными руками – от локтя до плеча недобитый рукав чёрными чернилами; на костяшках пальцев фразы на хинди; на левой руке, промо у запястья, на пересечении синих венок, выбит силуэтом щенок (самая последняя минджинова тату, только-только зажившая), до сих пор смотрящийся нелепо на её руках, никак не гармонирующий с остальными. Минджи её за затылок перехватывает, тянет на себя, и слышит в лоб недовольное бурчание: – Успокойся, или не буду красить! – Но, Юхён-ни, – отвечает ей Минджи, чуть отпустив девушку. Глазки ей строит, губу выпячивает, – твоих родителей же нет дома. Юхён смущается и, с силой, вырывается из цепких минджиновых рук. – Мы пришли сюда тебя красить. Сиди и не рыпайся, дурёха, – Юхён её слабо по носу щёлкает, вынуждая Минджи вернуть голову в нормальное положение. Та закатывает глаза, и хмуро смотрит на Юхён через отражение. Сейчас у Минджи выжженные оранжевой краской волосы, смывшееся до цвета желтка. Младшая ладонью, всё ещё от краски чистой, вновь проводит по макушке, трёт меж большим и указательным сухие пряди. Она выдавливает из тюбиков краску, наводит в посудине, и зачерпывает кисточкой. Наносит на минджиновы волосы. – В зелёный когда собираешься краситься? – шутит Юхён. – Тогда меня точно из школы выгонят. Под юхёновыми касаниями у Минджи глаза прикрыться готовы. Краска даже не проедает кожу головы, когда красит именно Юхён, что собрала собственные густые и каштановые волосы в высокий хвост, и надевшая смешную футболку старшей сестры. – Тебя уже исключали, – негодованием изрекает. С Минджи – намучаешься; из-за своих за неё переживаний. Девушка то в драку ввяжется, то нахамит кому, то будет поймана за административными нарушениями, то за прогулы оставленная (почти) будет на второй год. – Но вернули! – она закрывает один глаз, когда, намазанная краской, прядь спадает на веки, цепляя тонкое серебряное колечко в брови. – Ага, после бесчисленных уговоров, – она выдыхает тяжко, убирая прядь назад, зализывая волосы рукой. – Выглядишь, как бандюга из восьмидесятых, – прыскает Юхён, рассматривая Минджи: волосы, как воском обработанные, лежат на макушке. – Мы близки с ними по характеру. – К сожалению. Минджи на месте усидеть не могла, дожидаясь окончания мучительных сорока минут, то и дело толкала Юхён, устроившуюся на бортике ванной, в бедро. – Развлеки меня, – требует старшая. – Развлекайся сама, – отрезвляет её младшая. – Я и так с тобой пропускаю график подготовки к экзаменам, – говорит, и вновь утыкается в телефон, где считывает экзаменационные вопросы, только пришедшие пару часов назад. Сказать такое Минджи – значит обрадовать; заставить горделиво поднять подбородок. – Ты и так всё напишешь. – Не напишу. – Напишешь. – Не напишу. – Напишешь. Упрямая какая. Юхён поднимает к ней глаза. – Тебе бы тоже не мешало подготовиться. Минджи фыркает. – А тебе бы не мешало заняться со мной сексом, но ты не делаешь этого. Юхён гневно на неё зыркает, показушно возвращаясь к телефону, и закрывает себя голубой шторкой, потягивая рвано за край. С таким успехом она могла её порвать; но повезло. – Ты зависимая, – приглушённо раздаётся от Юхён. Её тело виднеется под тканью, и босая ступня торчит ниже кромки. – Только если совсем немножко. Минджи к шторке пальцами тянется, дёргает, в просьбе убрать. Терпит желание почесать собственную голову, которую жжёт токсичная краска, и соскальзывает ногами на пол. Одним резким движение снизу шторку поднимает, засовывается за, и устраивается локтями на юхёновых коленках, напугав, тем самым, младшую. Юхён чудом не валится в ванную, вцепившись рукой в бортики, стараясь сохранить равновесие. Глаза у Минджи шкодливые, и выглядит она – смешливо, с кляксами фиолетовой краски на висках и у корней волос; немного на раковинах ушей. Шторка за её спиной мнётся, в складках у поясницы. Юхён же беззвучно шепчет что-то любовное, касаясь теплой щеки напротив пальцами. Всматриваются друг другу в глаза с секунду, и заливисто смеются. Юхён качает головой, якобы, ты у меня такая бестолковая. А Минджи ей отвечает, опаляя дыханием оголённые ноги (на Юхён домашние с динозавриками шорты), якобы, а ты у меня такая занудная зубрилка. Юхён смывает с минджиных волос краску, наклонив девушку над ванной. Тщательно поливает водой, пропуская, уже фиолетовые, пряди сквозь пальцы. На дно ванны льётся ярко-лиловая пенная вода, когда Юхён намыливает её волосы специальным шампунем одной рукой, приноровившись за множественные разы красить Минджи. Старшая жмурится от попадающей в глаза воды, потом вовсе закрывая руками лицо. Юхён накидывает на её плечи красное полотенце, и, проведя по позвоночнику пальцами, говорит подниматься. У Минджи немного кружится голова и она утыкается мокрым лбом в юхёново плечо. – Скажи, мне идёт? – Их сначала надо высушить, чтобы решать, – хмыкает младшая, перекладывая полотенце на голову, и тормошит по волосам, стирая влагу. – Но, я почему-то уверена, тебе пойдёт. На тебе всё смотрится идеально. Минджи расплывается в робкой улыбке – такая она исключительно с Юхён бывает, – и садится на бортик ванны, с руками младшей на себе. – Может и тебя покрасим? – Нетушки, – категорично. – Мне ещё в институт поступать, – и с усилением возит полотенцем по минджиным волосам, оставляя на ткани смазанные отпечатки краски. Минджи от её движений опасливо косится телом назад. Не успевает и вскрикнуть, как ягодицы соскальзывают по гладкой поверхности ванны, а Минджи падает вниз. Хватается за руки Юхён – как самое важное, – и утягивает девушку с собой. Юхён её сверху накрывает и кричит протяжное: «Минджи!», как-то жалко окольцовывая старшую в руки, укрывая лицо в её шее. Минджинова спина стремительно мокнет от пенной лиловой воды, а голова ноет, от встречи с краном. – Су-у-ука, – стонет старшая, хныкая, уже чувствуя, как на спине проявляются синяки. Юхён ногой разместилась между двумя, согнутыми в коленях, минджиновыми, а второй давит той на живот. Плашмя лежит на Минджи. Ощущает своим телом её тело – горячее и мягкое. – Поверить не могу, – начинает Юхён, делая попытку приподняться, – мы всё же навернулись в ванну. Минджи проглатывает слова, что она, вообще-то, давно хотела Юхён над собой в ванне, но несколько в других условиях. – Ты как? Сильно ушиблась? – младшая упирается неловко ладонями об дно ванны, влажня их водой и пеной, что неспешно утекает в водосток. Её локти пульсируют от удара, ведь она, в полёте, ухватила Минджи за голову, смягчая её приземление. – Твоя неуклюжесть передалась мне воздушно-капельным путём, – беспечно произносит, хватая юхёновы щёки ладонями, и притягивает к себе для поцелуя. – Давай ещё. Но уже через слюну. Юхён хрипло смеётся в её пухлые губы.