Зелёная свобода.

      Эдвард понимал, что Божественный сосуд его единственный шанс вернуть глаз. Но для этого пришлось бы общаться с Люсиль, а она причина всех бед Эдварда. Это страшно, очень страшно.       Сумасшедший сидел в пятом отделении. Кресла там были очень удобными, а ещё он надеялся снова найти Божественный сосуд, чтобы обратиться за помощью. Моральная поддержка, что ли… Мысли полностью поглотили Эдварда. Он сидел, уперев кулак в подбородок и смотрел в никуда. Хотя, длинные пряди волос отлично скрывали его взгляд. Ну, в общем вы поняли, что Эдвард был сильнее обычного оторван от реальности.        В этот момент один из врачей потерял контроль над пациентом и рыжик сбежал. Девушка с рыжими волосами до плеч бросилась в ноги к сидящему Эдварду. Странно, что она не запуталась в своей рубашке для агрессивных больных, ведь бежала она четвереньках. Уткнувшись в колени к Эдварду, девушка начала тереться об них и издавать тонкие возгласы. Эдвард был… В замешательстве. Такого ещё никогда с ним не было. Но в этот момент подоспел врач и схватил девушку за руки. Оттащив её от Эдда, врач извинился перед ним. Эдвард мог лишь кивнуть, чтобы показать, что услышал извинение. Когда девушку увели, она выглядела как собака, которую забирают от любимого хозяина. Эдварду было её немного жаль, ведь она была одна из тех больных, которых не выпустят отсюда до конца жизни. У него ещё был шанс. Вот найдёт он свой глаз и сможет вернуться к нормальной жизни… «Агх, но как же поговорить с Люсиль?» Эдвард вновь углубился в свои мысли, нахмурив брови.        Эдвард Лоуренс, двадцать четыре года, попал в психиатрическую больницу не более года назад. Началось всё с обычной тревоги, которая переросла в паранойю и психоз. Эдвард уверял всех вокруг, что девушка по имени Люсиль желает сделать его слепым и потом съесть. Он никогда не описывал эту девушку, но всегда со страхом и отвращением говорил о ней. Его бред достиг апогея, когда он на работе ударил двух женщин и попытался выброситься с девятого этажа. Эдд говорил тогда, что посчитал их сёстрами Люсиль, которые пришли за его глазами. Это звучало опасно и Эдварда отправили на лечение. Его родственники были очень расстроены такой ситуацией со своим сыном, но ничего не могли ничего поделать.        Уже в больнице Эдвард столкнулся с проблемой: Люсиль и здесь его нашла. Девушка такого же роста, что и он. С такими же густыми тёмными волосами. Такой же постоянный пациент, что тут подозрительного? Но Эдд был уверен, что ей не нравятся её собственные карие глаза. Они просто не могут нравится девушке. Она точно хотела его глаза, серо-голубые и прозрачные… Она украла его правый глаз и отказывается его возвращать. Она скрывала лицо волосами и глаза не были видны, но она точно украла глаз Эдварда, у него не было сомнений. Когда похищение произошло, истерика захватила Эдварда и он пытался отобрать свой глаз, но врачи не понимали, что происходит. Почему новенький пациент, столкнувшись плечом с больной девушкой, пытается выломать ей руки и бессвязно кричит? Эдварда связали и не подпускали к Люсиль в течении долгого времени. А ведь ей того и надо. Ей нужно хорошо спрятать глаз Эдда и шантажировать его, мол, не я украла твой глаз, найди его и тогда я излечу тебя от тревоги. Эдвард мог поклясться своими собственными ногами, что вживую видел этот разговор Люсиль с собой. И просьба Божественного сосуда о разговоре с Люсиль внушала огромный страх Эдварду.        Ара лежала в своей палате для буйный пациентов и поскуливала. Она почти всегда была одна. Странные люди в белых халатах пичкали её невкусными шариками и чёрной жидкостью. Эти лекарства были противными. И вот только Ара нашла своего лучшего друга, человека из снов, как её снова заперли в этой дурацкой комнате. А ведь друг, кажется, был удивлён и испуган… Он не узнал Ару? Если даже он не узнает её, какой смысл быть в этом мире? В мире где её никто не знает, она никого не знает…        Ара — фамилии нет, ведь она была из приюта — попала в больницу три года назад, когда ей было четырнадцать. Она странно себя вела всю свою жизнь. Группа подростков нашла потерянную и немую девочку пяти лет около дороги. Девочку без памяти, имени и какой-либо информации о родителях. Её отдали в приют. Люди, которым поручили найти родню девочки, предположили, что её семью постигла какая-то внезапная трагедия. Может авария, может убийство… Суть состояла в том, что от шока маленький ребенок потерял память и возможность говорить. Возможно даже, что её похитили и привезли из другой страны.        В приюте Аре было сложно. Её учили отзываться на своё новое имя, говорить и заботится о себе. Дети дразнили несчастную и не могли её жалеть. Что ж, дети жестоки, мы не можем их винить, что им не хватало внимания. К тринадцати годам Ара имела образование в пять классов, а не в шесть. Ей нанимали специальных учителей, но это мало помогало. Ведь Аре нравились животные во дворе детского дома. Она с ними болтала и гладила, кормила и спала с ними. Она как-то догадалась, что к животным относятся лучше, чем к людям. «Если бы я стала животным, собакой там или птичкой, я бы стала любима…» С этого всё и началось…        Сначало шло игривое притворство, потом сама начала верить в свою звериную сущность. В четырнадцать ей уже было очень трудно вести себя иначе… И тогда она попала в больницу. В этом месте мало что изменилось по отношению к ней, разве что никого не удивляло такое её поведение. Ара совсем загрустила. Но ей было легче вести себя как собака, чем человек, поэтому она не спешила выздоравливать. «У каждого пса есть хозяин… Должен быть. Иначе в чём смысл пса?» И Ара хотела найти своего хозяина. Но память к ней так и не вернулась, она не знала никого вокруг, плохо запоминала имена и ничего не могла сказать о своём раннем детстве. Всё было очень плохо… Она никого не знала и её никто… Грустно, ведь так, ведь так? Да. Как больно, просто глянь!        Но в один из дней Ару переводили в новое отделение и она заметила крупного человека в кресле. Он был большой и печальный. Прямо как в одном старом сне. Ара обрадовалась и изо всех сил побежала к старому другу из сна. Она так обрадовалась, что даже не обратила внимание на его реакцию. Девушка пришла в себя только тогда, когда её схватили руки санитара. Его голос: «Извините, это моя вина». Потом Ара посмотрела на друга. Друг был растерян и лишь кивнул… Кивнул и не узнал Ару. Сердце девушки было разбито в дребезги.        И сейчас, лёжа в своей новой белой мягкой клетке, Ара хотела выть и скулить, но спазм в горле не позволял ни звуку выходить и ей приходилось лишь по-человечески всхлипывать.        Доктор Токирё остался сегодня на работе подольше. Дома никого не было, он жил один. А на его работе было интересно. Помощница уже ушла и доктор в одиночестве перечитывал разнообразные дела пациентов. — «Ара Доу», хах, фамилия для сирот, «возраст: 17 лет», бедняга, ей бы школу заканчивать, а она в такой ситуации… «Эдвард Лоуренс, возраст: 24 года». Хм, а разве это не тот, что разговаривал с Корой? Интересно. Так… О, сегодня Ара на него очень странно отреагировала? Очень интересно. «Подбежала с выражением радости на лице, когда её переводили из седьмого в третье отделение». Забавно. Возможно, за ними тоже можно понаблюдать.