Громче, чем бомбы

Прислонившись к краю обеденного стола и сложив на груди руки, Чонгук буравил взглядом работающую плиту и стоящую на ней кастрюлю. Тишина раннего утра обволакивала со всех сторон, не давая сконцентрироваться, а размеренное гудение вытяжки сбивало с толку и без того рассеянный после бессонной ночи мозг. Упрямо цепляясь за последние ниточки концентрации, балансируя где-то на грани сонливости и бодрствования, Гук перемешивал содержимое кастрюли и хмурился, перечисляя в уме оставшиеся ингредиенты и стараясь ни один из них не забыть. Домашнюю еду он не готовил, наверное, целую вечность — тем более для кого-то, кроме себя самого; поэтому подошёл к процессу как никогда ответственно, хоть и без особой уверенности в результате. К счастью, всеведущий интернет не оставил в беде, любезно подсказав с пропорциями и временем приготовления. В кастрюлю оставалось добавить соевый соус и кунжутное масло, а после отрегулировать по вкусу соль и перец, и Чонгук повторял этот план про себя, как заклинание, беззвучно шевеля губами и не переставая помешивать блюдо. Но, несмотря на это, добрая часть его внимания была направлена вовсе не на плиту. Буквально каждые десять секунд он замирал и прислушивался, надеясь не пропустить и малейшего звука из соседней комнаты. За минувшую ночь его слух обострился до абсурда — казалось, теперь он начал слышать, как в помещении движется воздух и как пыль опускается на мебель. Осторожно отложив ложку в сторону, пытаясь двигаться точно и бесшумно, он сделал несколько шагов от плиты и вытянул голову, чтобы выглянуть за пределы дверного проёма. На его кровати всё оставалось без изменений. Гук выдохнул. Он не знал, считать ли это облегчением или отсроченным приговором: как ни крути, радость в его положении — явление весьма сомнительное при любом исходе. Стараясь не издавать звуков, он попятился обратно к плите. Да, пусть тягостный момент объяснений пока не наступил, однако наступит неминуемо — если не в эту минуту, то в следующую. Расплаты не избежать. Тэхён проспал в его кровати целую ночь, и с каждым следующим часом наступившего дня груз вины и ответственности на плечах Чонгука становился только ощутимей. Он встретил это утро опустошённым и разбитым, и причиной такого состояния было даже не то, что ему так и не удалось сомкнуть глаз, а скорее — интенсивный выброс эмоций, слишком необъятный и внушительный для одной ночи. Чонгук до сих пор не собрался с мыслями, не упорядочил свои ощущения. С самого рассвета он только и думал о рассказе Ви и о причинах, заставивших его поделиться с кем-то своей сокровенной болью. Не дожидаясь особого приглашения, в памяти всплыли недавние слова Сокджина — они и так-то не покидали голову с тех самых пятничных посиделок в щиктане, а наступившим утром буквально дождались своего звёздного часа, заполучив внимание Чонгука целиком и полностью. Опять, в который по счёту раз те фразы не давали ему покоя. Как заворожённый уставившись на кастрюлю, Чонгук детально воспроизводил в ушах голос босса. «Ты говоришь, что ничего о нём не знаешь, но ведь на самом деле знаешь гораздо больше остальных». «Поверь, далеко не каждому он может рассказать историю своей матери». «Я ведь даже не предполагал, что Тэхён вообще кому-то рассказывал о трагедии». Следом всплывало признание Ви, перечитанное минувшей ночью и совсем не добавляющее ситуации ясности. «Впервые в жизни мне захотелось поделиться всем этим с другим человеком». Если всё вышеперечисленное можно расценивать как правду, значит Чонгук на самом деле оказался первым и единственным, с кем Ким Тэхён отважился разделить трагичные воспоминания из своего детства. И почему-то именно с Чонгуком, отношения с которым изначально строились исключительно на лжи… В данной истории явно прослеживалась логическая брешь, что-то не сходилось. Мозги Гука вскипали — в точности как содержимое стоящей перед ним кастрюли. Он будто пытался решить уравнение, в котором отсутствовала важнейшая переменная. Телефон на столешнице коротко завибрировал: таймер оповещал о том, что время приготовления подошло к концу. Вынырнув из глубокой задумчивости, Чонгук спешно добавил в блюдо оставшиеся ингредиенты и выключил плиту. Ложка скользила по дну кастрюли — тихий ритмичный звук успокаивал, позволяя хотя бы на несколько минут позабыть о гнетущих проблемах. Он так и завис, тщательно перемешивая готовое блюдо, и стоял до тех самых пор, пока вдруг не услышал за спиной чёткий шорох. Словно неуверенный шаг, а затем — пауза. Гук был готов поклясться, что ему не показалось. Кровь потоком хлынула от головы в ноги. Шорох повторился, подтвердив самые пугающие догадки и погасив искру надежды на то, что ситуация всё ещё под контролем. Чонгук вздрогнул и выронил ложку, чудом не повалив кастрюлю на пол — тот самый контроль рушился на глазах, как карточный домик. Он резко повернулся назад, чтобы увидеть там именно то, чего больше всего опасался. Тэхён стоял в дверях кухни с заспанным лицом, взъерошенными волосами и бескрайним ужасом во взгляде. Гук морально готовился к этому неизбежному моменту целую ночь, но почему-то всё равно оказался не готов. Нужно было действовать без заминки, быстро и чётко выложив перед гостем спасительные объяснения, однако его наиболее вероятная реакция всё равно сеяла внутри страх. Пусть той роковой ночью пятнадцать лет назад Ким Тэхён и потерял свой голос, но вот внутренний стержень, очевидно, остался при нём. Что же, у Чонгука в запасе оставалось не более минуты, пока растерянный шок и непонимание на чужом лице не успели трансформироваться в злость и негодование. — Спокойно, — осторожно произнёс он и для надёжности даже поднял обе руки, выставив ладони перед собой. — Главное, не паникуй. Наверное, самые бессмысленные слова для человека, сознание которого уже объято паникой, а в мыслях прокручиваются самые худшие сценарии произошедшего. — Я сейчас всё объясню. Будем честными, эта фраза тоже не очень успокаивает в подобных ситуациях. Шок стоящего перед ним Кима множился по нарастающей, пока он обводил глазами квартиру, в которой ему выпало проснуться наступившим утром. Вдохнув побольше воздуха, Гук собрался с силами. — Наверное, ты помнишь, как мы вчера выпивали в баре? — сказал он, с надеждой заглядывая в глаза собеседника. — Мы немного посидели, говорили о работе… А потом ты вдруг заснул… Тэхён слушал внимательно, фокус его взгляда немного размылся, зрачки забегали — видимо, он пытался воспроизвести в памяти детали вчерашнего вечера, которые сумели там отложиться. — Заснул очень крепко, — продолжил Чонгук, безотрывно отслеживая чужую реакцию. — Я не смог разбудить, как бы ни пытался. Сначала я хотел доставить тебя домой, но побоялся, что ты будешь не в состоянии открыть дверь… Поэтому решил привезти тебя сюда. — Он неловко сглотнул, столкнувшись с острыми, полными непонимания глазами Кима, и выдохнул: — Это моя квартира. Ты у меня дома. Следующие несколько секунд Тэхён стоял неподвижно, словно время вокруг него тоже замерло. Его взгляд перетекал с лица Гука на окружающее их пространство, затем так же медленно и растерянно скользил обратно. Глаза казались наполовину стеклянными, будто мозг ещё не до конца вынырнул из крепкого сна. Таким образом успело пройти не менее минуты, затем Ким резко, почти с надрывом, выдохнул, вдруг схватившись за голову обеими руками. Он слегка мотнул ею из стороны в сторону, словно отказывался принимать действительность. Его лоб сморщился, как от боли — видимо, воспоминания, факты и осознания потихоньку прояснялись в сознании и болезненно закручивались в единый хаотичный вихрь. — Мы уже ехали к твоему дому… — торопливо продолжил оправдания Гук, словно надеясь облегчить внутреннюю борьбу собеседника. — Но потом я вдруг передумал. От бара до моей квартиры было рукой подать, вот я и решил… — Он запнулся, заметив, как Тэхён продолжает неверяще трясти головой, запустив пальцы в волосы, после чего обречённо проводит ладонями по лицу. — Хочу заранее извиниться за свой поступок. Скорее всего, это было довольно неуместно, но я честно привёз тебя сюда без всякой задней мысли… Наконец отняв руки от лица, Ким бегло огляделся: провёл взглядом полукруг, на этот раз намеренно избегая зрительного контакта с говорящим, потом осмотрел себя и собственную одежду. После сна его брюки измялись, а рубашка выбилась из них и тоже оставляла желать лучшего. Он похлопал себя по бёдрам, явно проверяя содержимое карманов в поисках телефона, но поиски так и не увенчались успехом. — Все твои вещи в сумке, она висит в коридоре, — поспешил сообщить Гук и указал за его спину. Тэхён развернулся, слегка покачиваясь. Ухватившись за косяк в попытках сохранить шаткое равновесие после долгого сна и недавнего пробуждения, он уверенно направился в нужном направлении, словно только и ждал возможности вынырнуть из этой пучины неловкости и сбежать. — Туалет и ванная тоже там, дверь по левой стороне… — на всякий случай добавил Чонгук, хотя никаких других дверей в его маленькой квартире не было. Гостю не пришлось повторять дважды — вскоре дверь в уборную хлопнула и ближайшие десять минут Гук провёл в одиночестве. Присев за кухонный стол, он бесцельно раскачивался на месте, невольно прислушиваясь к шуму воды за стеной. Время будто нарочно издевалось, растягивая момент до предела. Когда же Ким наконец вышел, Чонгук сразу подскочил со стула, точно пойманный на месте преступления. Не решившись подойти ближе, он застыл в дверях кухни, безмолвно наблюдая за гостем. За время отсутствия тот успел привести себя в порядок и выглядел более собранным: заправил рубашку, застегнул все пуговицы, умыл лицо и слегка пригладил торчащие волосы. Очки покоились на своём законном месте, вернув лицу серьёзность, однако всё равно не скрывали болезненно глубокое смятение, чётко выраженное на нём. Тэхён вернулся в комнату, по-прежнему выглядя донельзя растерянным, поправил за собой постель и теперь неловко топтался возле неё, копаясь в собственной сумке без видимой цели. В его руке Чонгук заметил телефон. — Ещё раз извини… — пробормотал он, сделав два неуверенных шага навстречу. По правде говоря, он совершенно не знал, куда себя деть. Его неловкость ничуть не уступала в размерах неловкости Тэхёна. — Я действительно не смог придумать ничего получше. После этих слов Ким резко развернулся и направился прямиком к нему — так непредсказуемо, что Гук на автомате попятился назад. Движения Тэхёна были резкими, нетерпеливыми, словно уровень напряжения внутри него достиг наивысшей точки. Пара секунд — и он стоял напротив. Экран его телефона горел перед лицом собеседника. «Чонгук, за что ты извиняешься?» — гласила надпись на нём. Растерявшись, тот заморгал в ответ. Казалось, извиняться было для него таким же естественным врождённым процессом, как дышать. Его привычка винить себя всегда и во всём, что бы ни случилось, подразумевала извинения в любой ситуации, независимо от того, какова в ней роль самого Чонгука. Ведь он всю жизнь переживал за комфорт и моральное благополучие окружавших его людей и больше всего не любил доставлять кому-то проблемы. — Ну-у-у… — задумчиво протянул он, почесав затылок. — Возможно, привозить человека к себе домой без его согласия — это было слишком с моей стороны… Однако собеседник и не думал дожидаться конца предложения: его пальцы с отчаянной скоростью бегали по экрану, будто он боялся, что не успеет высказать всё и сразу. «Это я должен извиняться, боже, тысячу раз! Мне так неловко, что я даже не нахожу нужных слов. После этого случая я просто обязан дать торжественное обещание, что больше никогда в своей жизни не прикоснусь к алкоголю». Чонгук постарался отогнать не вовремя всплывшую мысль, что где-то он уже слышал подобное и, возможно, даже не один раз. Вместо этого он собирался обоснованно заметить: скорее всего, как раз таки алкоголь сыграл здесь наименьшую роль. Возможно, Тэхёну просто стоит больше отдыхать и лучше высыпаться. Но все слова и фразы моментально рассеялись в сознании, потому что на повёрнутом к нему дисплее уже высветилось очередное предложение. «Мне правда искренне жаль, что я доставил тебе так много хлопот». Гук прочистил горло и пробормотал: — Да не так уж и много, на самом деле… Ким отвернулся, словно отказываясь слушать. Опустив веки и сморщив лоб, он снова покачал головой — так тяжело и болезненно, будто по-прежнему отказывался мириться с произошедшим. Чонгук молча наблюдал за ним: изучал каждый жест, каждый вздох, каждую морщинку на лице. Он следил, как чужой палец невесомо подрагивает над телефоном, и делал себе мысленную пометку: таким образом Ким Тэхён выражает стыд. Редкое, удивительное зрелище. Однако у Гука вовсе не было цели его пристыдить — он лишь безобидно и искренне порадовался, что гость на него не злится. Что это неудобное происшествие между ними не обернулось катастрофой. Заметив, как Тэхён открыл на телефоне приложение для вызова такси, Чонгук вдруг спохватился, вспомнив про приготовленный завтрак. На самом деле, забыть о нём было не так просто, ведь квартира всё ещё хранила следы недавних кулинарных попыток своего хозяина — с кухни доносился аромат куриного бульона, риса и кунжутного масла, мягко впитавшийся в воздух. — Я сварил рисовую кашу с курицей, — неуверенно сообщил Чонгук, стараясь поймать взгляд собеседника. — Не то чтобы я хороший повар, но выглядит вполне съедобно. Ты наверняка голоден. Ким поднял голову, в моменте демонстрируя полное непонимание, словно произнесённые слова напрочь выбили его из колеи мыслей. Он застыл, потерянно уставившись на Гука, будто не был уверен в том, что расслышал всё правильно, а затем быстро опустил глаза обратно в экран, занеся палец над клавиатурой. Ответ формулировался невыносимо долго. Чонгук успел заметно понервничать в ожидании, прежде чем наконец смог его прочитать. «Извини, но мне нужно как можно скорее попасть домой». Чонгук, вообще-то, хотел поспорить — выдвинуть пару аргументов в пользу хорошего завтрака и отметить, что сегодня выходной, а тот самый дом никуда не убежит; но следующие события происходили так стремительно, что он не успел даже мысленно сформулировать предложения, которые намеревался сказать. Тэхён подхватил сумку, напоследок ещё раз пригладил постель, словно надеялся скрыть все следы своего пребывания здесь; после чего очень быстро оказался в коридоре. Чонгук шагнул следом за ним, приоткрыв рот, но успел только растерянно моргнуть и прочесть ещё пару сообщений с извинениями, пока гость торопливо обувался. А уже в следующее мгновение входная дверь щёлкнула замком и хлопнула, оставив Гука наедине с невысказанными фразами. Он ещё долго стоял и смотрел на неё, будто ожидая, что Тэхён может передумать и вернуться, хотя в глубине прекрасно понимал: подобного не случится — с каждой секундой тишина за дверью становилась лишь глубже. Скорый побег Кима был, на самом деле, до боли предсказуем, однако у Чонгука внутри всё равно обозначилась некая тень расстройства. Покинув коридор, он обвёл взглядом опустевшую квартиру — сейчас эта пустота, хорошо ему знакомая, почему-то проявлялась особенно отчётливо. Наверное, Гук просто не привык к гостям. Тэхён провёл здесь всего одну ночь, но серые стены маленькой квартиры ещё долго будут хранить память о его присутствии. Он прошёл на кухню и опустился на стул, устало поникнув плечами. Задумчивый взгляд скользнул по плите и стоящей на ней кастрюле. Что же, наверное, завтракать в одиночестве — это его призвание. — А может, он просто не любит кашу?.. Говоря по правде, всё было бы проще, если бы Тэхён действительно не любил кашу. Тогда Чонгуку не пришлось бы искать скрытый смысл там, где осталась только тишина.

***

Чонгук отсыпался целые сутки. Как ни крути, а в понедельник его ждали большие дела — нельзя было начинать новую неделю без должного отдыха. В глубине души он надеялся, что Ким тоже сможет как следует отдохнуть, и что долгий, спокойный сон в его квартире пойдёт коллеге на пользу. Мысли о спящем Тэхёне и обо всём случившемся в целом беспрестанно преследовали Гука в воскресенье, когда он наконец выбрался из постели и принялся приводить себя в порядок. Он так и крутил в голове тот февральский разговор, сопоставляя слова Ви с последующими событиями и неожиданно глубоко погружаясь в дела давно минувших дней. Однако зависать слишком надолго у Чонгука не было возможности, ведь сегодня его тоже ожидала важная задача: нужно было съездить в одну из мастерских господина Кима, чтобы забрать свою машину. Он мог сделать это и раньше, если бы не был так сильно загружен на работе в будние дни. А господин Ким, в свою очередь, очень хотел самолично передать в руки клиента его ласточку. В конце концов по обоюдному согласию встреча была назначена на воскресенье. До нужного района Гук добрался на автобусе и без труда нашёл указанный адрес, несмотря на то, что мастерская находилась в некотором удалении от города. Встретил его сам хозяин — как всегда позитивный и улыбающийся, готовый утопить всех вокруг в своём дружелюбии. — Рад тебя видеть, Чонгук! Твоя ласточка уже заждалась. Мы тут самую малость поколдовали над ней… Чонгук старательно пытался вникнуть в рассказ о датчике коленвала и о том, что бывает, если посторонний предмет попадает между его зубцами, и вежливо кивал, изображая полное понимание, хотя некоторые слова вообще впервые слышал. Что уж говорить, Гук совсем не разбирался в тонкостях работы автомобиля, в то время как господин Ким, казалось, мог говорить об этом бесконечно. Мастерская представляла из себя самый обыкновенный автосервис, каких за городом можно было встретить немало: маленький бокс, по стенам которого развешаны ряды инструментов, а в углах стоят пластиковые контейнеры с запчастями. Самый что ни на есть типичный антураж: заляпанный маслом бетонный пол, запах бензина в воздухе, несколько автомобилей с открытыми капотами у ворот. Чонгук успел осмотреться, пока господин Ким с упоением делился тонкостями своей работы. Он рассказывал о том, что держит ещё несколько таких же мастерских в соседних районах и любит иной раз наведываться в них лично, чтобы доставить себе удовольствие поучаствовать в ремонте. Однако расслабленная беседа длилась недолго: как Чонгук и опасался, господин Ким наотрез отказался брать с него деньги за работу и был в своей позиции непреклонен. Все аргументы, мольбы и попытки хотя бы символически отблагодарить мастера разбились о его непоколебимое «нет». В итоге Гук сдался, чувствуя, как неловкость разливается по телу горячими волнами, достигая самых кончиков ушей. К несчастью, на этом испытания не закончились. Уже на выходе из мастерской господин Ким обронил в разговоре, что сам сегодня без машины, и вежливо поинтересовался, может ли Чонгук подбросить его по пути. Разумеется, тот согласился мгновенно и почти рефлекторно: после всего, что этот мужчина для него сделал, отказ казался немыслимым. Они попрощались с механиками в тёмных спецовках, что столпились вокруг большого ящика с инструментами и о чём-то спорили, после чего устроились в машине Гука и быстро выехали на дорогу. Поначалу всё шло спокойно. Пока дорога огибала однообразные улочки на окраине, господин Ким громко хохотал и жестикулировал, не упуская случая вставить шутку в каждое предложение. Чонгук активно поддерживал разговор, выдавая дежурные реплики и сдержанные смешки, однако с каждой следующей минутой пути всё больше чувствовал себя не в своей тарелке, будто нутром чуя какой-то подвох. Предчувствие не обмануло: вскоре в салоне воцарилась подозрительно долгая и очень плотная пауза. Господин Ким умолк, глядя вперёд и словно что-то обдумывая, а его губы тронула подозрительная ухмылка. Гук насторожился: в глубине души он уже догадывался, что сейчас произойдёт нечто, способное превратить этот вечер в настоящее испытание на эмоциональную выносливость. — Как удачно ты сегодня заехал, Чонгук! — наконец прогремел пассажир, повернувшись к нему с задорным прищуром. — Моя жена как раз собирает ужин, обещала даже своё фирменное чаепитие. К нам заглянут соседи — хороший, дружный народ. Ты должен присоединиться! Гук едва ли руль не выпустил из рук. Вот оно — то самое, о чём старательно предостерегало его шестое чувство. Не успел он проронить и слова, а господин Ким уже хлопнул его по плечу, как старого приятеля, продолжив свою воодушевлённую речь. — Уж моя жена не простит, если я приеду без гостя! — рассмеялся он. — Еды — море, настроение — отличное! Ну же, Чонгук, не стесняйся. От таких приглашений не отказываются. Гук судорожно растянул губы в какой-то неестественной улыбке. Внутри него отчаянно боролись воспитание, вежливость и желание раствориться в воздухе. Всё, чего ему хотелось — это доставить пассажира до конечного пункта и со свистом исчезнуть за поворотом, продавив педаль газа до предела. Но отказаться — значило обидеть, а обидеть такого человека, как господин Ким, он никак не мог. — Это очень неловко… — Покосившись на мужчину, Чонгук чувствовал, как секундное отчаяние от безысходности заполняет его доверху. — Вы правда уверены, что я не помешаю?.. — Ерунда какая! — отмахнулся тот. — Да ты будешь нашим почётным гостем! У водителя натурально потемнело в глазах — и хорошо ещё, что дорога впереди оказалась прямой и совершенно свободной. А господин Ким улыбался во все зубы, будто только что взял золото на олимпиаде, и едва ли не пританцовывал на сиденье, явно очень довольный провёрнутым делом. Гуку не оставалось ничего, кроме как смириться со своей незавидной участью. Похоже, сегодняшний марафон неловкости только начинался.

***

Вскоре они добрались до нужного адреса — не прошло и минуты, как господин Ким велел притормозить у одного из высоких каменных заборов. Чонгук заглушил мотор и оставил машину снаружи, а вместе с ней — последние надежды отвертеться от приглашения. Ворота мягко скрипнули, открывая проход во двор. Стоило сделать несколько шагов внутрь, как воздух сразу наполнился ароматами хвои и цветов. На мгновение Гук притормозил, не без доли изумления осматривая владения Кимов. По обе стороны от центральной дорожки тянулся небольшой садик: аккуратные грядки с разномастными травами и бутонами всевозможных цветов, с десяток низких кустов и пара рядов стройных деревьев, на которых виднелись ещё совсем зелёные плоды. Шагая мимо этого многообразия зелени, Гук с опаской озирался по сторонам, готовясь к неловкой встрече с хозяйкой и гостями. Невольно вспомнились недавние посиделки с Тэхёном и его беспомощный вид, когда он из вежливости не смог отказать Чонгуку. Теперь же он сам оказался в точно таком положении. И как после этого думать, что кармы не существует? Замешкавшись возле большой ухоженной клумбы, он задержался в воспоминаниях на пару лишних секунд, а в голове тревожно шевельнулась мысль: Тэхён ведь тоже может быть здесь. Понимание этого факта вызывало весьма неоднозначные чувства. К удивлению, во дворе не было видно ни души. Сам дом Кимов представлял из себя просторный двухэтажный особняк с большими панорамными окнами, светлым фасадом и строгой крышей. Он поражал чистотой линий и чувством меры: светло-бежевый камень в оформлении стен гармонировал с тёмным деревом и металлическими элементами. В устройстве двора чувствовалась любовь хозяев к простору и качеству, но при этом без намёка на хоть малейшую вычурность. — Проходи на задний двор и располагайся. Гости уже собрались!.. — Господин Ким ободряюще кивнул парню и указал на дорожку, ведущую за угол дома, а сам завернул в другую сторону, направляясь к крыльцу. — А мне нужно ненадолго отлучиться… Не прошло и пары секунд, как мужчина пропал из виду, потерявшись за колоннами массивного крыльца. Оставшись один посреди чужого двора, Гук растерялся ещё больше и на мгновение даже запаниковал. Все его чувства напрочь выбились из привычного ритма — каждый запах, звук или мимолётное движение стали ощущаться громче и острее. Он беспомощно потоптался на месте, оглянулся на ворота, а затем — в ту сторону, где исчез хозяин. Страшно не хотелось обременять едва знакомых людей своим присутствием, но других вариантов у Чонгука не было. Ну не сбегать же ему, в конце концов? Помешкав ещё немного, он смиренно опустил плечи и сделал несколько шагов в указанном мужчиной направлении. Лишь завернув за угол дома, он сразу расслышал вдалеке голоса и приглушённую музыку. С каждым шагом их звучание становилось всё отчётливее, и от этого уровень волнения внутри только возрастал. Он двинулся дальше, прошёл мимо ряда ровных деревьев, похожих на груши, и вскоре его взору открылась просторная территория заднего двора. Чонгук даже обомлел, сбавив шаг, чтобы осторожно выглянуть из-за угла. Картина была поистине впечатляющей. К задней части дома прилегала просторная терраса, залитая мягким золотом вечернего солнца. Здесь стоял массивный деревянный стол, накрытый светлой скатертью, на которой уже появлялись первые тарелки и мисочки с разными угощениями. Вокруг стола суетилось несколько женщин, а одна из них — невысокая с аккуратным пучком седеющих волос — особенно ловко управлялась с тарелками, тепло улыбалась и добродушно отмахивалась от помощи. Чонгук сразу догадался, что это и есть хозяйка дома. Запахи домашней еды и свежих фруктов невольно завораживали, а приятная мелодия, доносящаяся со стороны дома, ласкала слух, так что на следующие несколько минут гость затаился без движения, боясь нарушить гармонию вокруг. Он никого здесь не знал, кроме господина Кима, и не переставал с надеждой заглядывать на террасу, надеясь на его появление. Боковое зрение уловило блеск водной глади в лучах заката, и голова сама повернулась влево, чтобы осмотреть всю территорию заднего двора и уделить внимание каждой детали. Прямоугольный бассейн с голубой плиткой и деревянным настилом сейчас пустовал, будто умиротворённо отдыхая после непростой рабочей недели. Солнечные лучи скользили по зеркалу воды, преломляясь, играя на стене дома золотыми бликами. У бассейна стояло несколько шезлонгов, ровно подстриженный газон вокруг рассекали каменные дорожки, зелёные насаждения радовали глаз геометрической чёткостью. Впечатлившись красивыми видами, Чонгук продолжал глазеть по сторонам и даже на минуту отпустил напряжение, забыв о своём волнующем положении. Однако приятное спокойствие продлилось недолго: вскоре взгляд зацепился за фигуру человека, что сидел за столиком в самой дальней части двора — за бассейном и высокими кустами. Пальцы дрогнули, и Гук неосознанно стиснул руки, чувствуя, как по спине ползёт едва уловимый холодок. Встреча с Тэхёном вовсе не была неожиданностью, ведь он, как уже было понятно, часто бывает в гостях у дяди и тёти, особенно в выходные. Чонгук прекрасно понимал, что с большой долей вероятности может столкнуться с ним здесь. И пусть неожиданности не было — напряжение натянулось по новой, как струна, и самовольно задрожало внутри. На мгновение все окружающие детали словно перестали существовать: остался только пронзительный взгляд, примагниченный к сидящему вдалеке парню. На Киме были широкие летние брюки и свободная футболка, волосы находились в лёгком беспорядке, устроенном ласковым августовским ветерком. Он небрежно убирал с лица отросшие пряди и по своему обыкновению выглядел сосредоточенным. Прямо перед ним, на круглом пластиковом столике стоял ноутбук. «Опять работает», — мысленно подметил Чонгук. Переступив с ноги на ногу, он сдавленно сглотнул. Как ни крути, эта встреча была внеплановой, а Чонгук ещё не отошёл от впечатлений после недавних событий. Наверняка Тэхён тоже не рассчитывал увидеть его раньше понедельника. Внутри опять зародилось ощущение, будто Гук бесцеремонно врывается в его частное пространство. Голову даже посетила идея до последнего отсиживаться за углом, чтобы Ким как можно дольше его не заметил, но осуществить её не удалось. Громкий женский голос, раздавшийся совсем рядом, стремительно вернул его в реальность. — Ох, Чонгук?.. На перила террасы облокотилась женщина — та самая, которую Гук принял за хозяйку. Её лицо с мягкими морщинками вокруг глаз и губ светилось искренним радушием, а душевная, согревающая улыбка, казалось, могла разрядить любую неловкость. Чонгук моментально собрался, прокашлявшись, и вежливо поклонился собеседнице. — Да… здравствуйте. Э-э-э… Госпожа Ким? В ответ женщина кивнула, ещё больше просияв. — Очень приятно познакомиться, Чонгук. Я много слышала о тебе от сына и мужа. Чонгук не сдержался, ещё раз поклонившись. Смятение буквально перекрывало ему дыхание. — Взаимно, — пробормотал он. — Прошу извинить за внезапное вторжение. Ваш супруг был очень добр и… — Да что ты, какие могут быть извинения! — перебила его хозяйка. — Ведь это я уговорила его заманить тебя к нам на ужин. — Радушие вновь озарило её лицо. — Страшно хотелось познакомиться. Поблагодарив её за доброту и любезность, Гук замялся, сделав пару неловких шагов вперёд, покидая своё укрытие. Ещё несколько женщин, занимавшихся столом, сразу заметили его и любезно поприветствовали поклонами. — Тэхён-а!.. — вдруг крикнула госпожа Ким, да так громко, что у Чонгука подкосились колени. — Тэхён-а, посмотри, кто пришёл!.. Она помахала рукой, чтобы привлечь внимание племянника, и уже спустя мгновение тот уставился на неожиданного гостя, едва ли не раскрыв рот от удивления. Гук сдержанно кивнул ему, не зная, куда себя деть от неловкости положения, ведь на него устремился взгляд не только Кима, но и всех присутствующих на заднем дворе. Он стоял неподвижно, от безысходности уже готовый залиться краской, но следом произошло нечто немыслимое — и тогда все возможные краски вовсе покинули его лицо. Остались только широко распахнутые глаза, не верящие тому, что видят. Как оказалось, Тэхён сидел за столиком не один. Из-за пышного зелёного куста высунулась голова, после чего Чонгук увидел длинные волосы, уложенные в мягкие волны, и миловидную улыбку — до боли знакомую. Челюсть едва ли не отвисла до самой земли. Если он кого-то точно ожидал увидеть здесь меньше всего, так это Ючжин. Девушка приветливо помахала ему, а Гук, от макушки до пяток ошеломлённый непредсказуемым поворотом, искренне не понимал: она действительно так рада его видеть, как показывает? Потому что он не мог сказать о себе того же. — Располагайся и чувствуй себя как дома, — наказала госпожа Ким, повернувшись обратно к Чонгуку, и жестом пригласила его подняться на террасу. Негнущиеся ноги с трудом слушались, в мозгу словно случилось задымление и пожарная тревога, а глаза моргали чаще нужного: это точно не иллюзия? Что Ючжин, чёрт возьми, делает здесь?.. Преодолев лишь несколько метров, он вновь остановился и замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Голова сама собой повернулась в сторону бассейна и того, что ему минутой ранее не посчастливилось увидеть прямо за ним. Тэхён и Ючжин сидели на пластиковых стульях, перед ними стоял включённый ноутбук и были разложены папки с тетрадями. Большой белый зонтик защищал сидящих от солнца, и ничего, казалось, не мешало идиллии их тихого времяпрепровождения. Разве что Чонгук, внезапно появившийся и пошатнувший равновесие Кима: заметно напрягшись, тот то и дело кидал в его сторону беглые взгляды. Кое-как приведя себя в чувства, Гук приветствовал оставшихся гостей, которые с любопытством смотрели на него, а некоторые даже подошли поближе, чтобы познакомиться. Все без исключения радушно улыбались, но коктейль из замешательства, неверия и раздражения, бурлящий внутри, не давал ему проникнуться положительной атмосферой вечера. Желание исчезнуть отсюда как можно скорее лишь усиливалось с каждой минутой. Закончив с любезностями, Чонгук ненадолго остался один у лестницы на террасу, и решил использовать это время с пользой — сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Он осмотрелся по сторонам: гости не спеша прогуливались вокруг, любовались территорией двора и обсуждали детали интерьера. По дорожке под двумя большими соснами брела пара супругов, а с ними пожилая дама, неспешно переставляющая ноги. С другой стороны, возле ровного ряда магнолий, стоял мужчина средних лет в сопровождении, судя по всему, родителей — пенсионеров столь же позитивного вида, как и вся обстановка этого вечера в целом. Чонгуку тоже захотелось слиться с приятной обстановкой, отпустить гнетущие мысли и немного расслабиться. Он сам не заметил, как решился сделать пару шагов по аккуратной извилистой дорожке, а затем, обогнув ряд пёстрых клумб, размеренным шагом направился в другой конец двора. Со стороны террасы доносились отголоски приятной мелодии, звучащей из колонок; солнце практически село, и в воздухе уже проскальзывали нотки бодрящей свежести, которую принесёт с собой ночь. Он вдыхал ароматы природы, всеми силами стараясь отвлечься от негативных мыслей и не поворачивать голову в нежелательном направлении, однако боковое зрение не оставило шансов: именно в том углу двора, куда Гук пытался не смотреть, обозначилось движение. Моментально поддавшись порыву любопытства, он притаился в зелёной кроне грушевого дерева и уставился в сторону белого пластикового столика с зонтиком. Как оказалось, Тэхён и Ючжин успели закончить свои дела и подняться с места. Ноутбук был закрыт, тетради и папки аккуратно сложены в стопку на краю стола. Ючжин что-то воодушевлённо объясняла, активно жестикулируя, а Ким озабоченно хмурился и медленно кивал в ответ. Преследуя одному ему понятную цель, Чонгук продолжал безотрывно следить за каждым их движением, как вдруг с террасы раздался громкий голос госпожи Ким. — Ючжин, дорогая, можно тебя на минутку?.. Зарывшись в ветки с головой, чтобы оставаться незамеченным, Гук внимательно проследил, как Ючжин направилась к хозяйке дома, прошагав вдоль бассейна и оставив Тэхёна у столика одного. Тогда наблюдающий моментально активировался: стремительно покинув своё импровизированное укрытие, двинулся в противоположный угол двора — прямиком к Киму. Он понятия не имел, что ему скажет, но просто не мог позволить себе упустить удачный момент — пусть даже просто поздороваться с Тэхёном, только бы без присутствия рядом нежелательных свидетелей. Делая вид, что он всего лишь прогуливается и крайне заинтересован растительностью у бассейна, Гук целенаправленно двигался к круглому столику и совсем скоро оказался возле него. — Привет, — выпалил он. Тэхён, ещё секунду назад увлечённо копошащийся в своей сумке, стоящей на стуле, настороженно замер. Не поднимая глаз, он бегло кивнул, тут же продолжив своё занятие. Чонгук открыл было рот, но список фраз, подходящих, чтобы завести разговор, неожиданно иссяк. Слова в его голове будто разбежались в разные стороны, поэтому он лишь неловко прокашлялся, уставившись на Кима. Сегодня он выглядел немного свежее — видимо, сон в квартире Гука всё-таки не прошёл для него даром. Однако смятение до сих пор было при нём и, казалось, даже витало в воздухе вокруг него. Без сомнений, Тэхён ещё не отошёл от впечатлений после пробуждения и наверняка не планировал встречаться сегодня с Чонгуком. Заручившись этим осознанием, тот не упустил шанса вновь почувствовать себя виноватым. Он удручённо вздохнул и по привычке хотел начать извиняться за все несуществующие провинности по списку, но сдержался в последний момент. Вместо этого, слегка качнувшись на пятках и засунув руки в карманы джинсов, произнёс самым будничным тоном, на какой только был способен: — Здесь так красиво. Я впечатлён. Тэхён ещё раз кивнул, принявшись складывать вещи, а энтузиазм Чонгука заметно сдулся: разговор, как обычно, не клеился. Он немного помолчал, пребывая в раздумьях, затем предпринял новую попытку: — Если честно, мне было очень неловко приходить сюда, но твой дядя… Внезапно Тэхён распрямился и развернулся к нему — так неожиданно, что Гук запнулся и забыл конец предложения. Ловко миновав зрительный контакт с собеседником, Ким потянулся к телефону, лежащему на краю стола. «Не стоит переживать об этом», — написал он и, опять склонившись к сумке, принялся убирать в неё тетради. Следующие полминуты Чонгук молчал, бесцельно раскачиваясь на месте, а потом вдруг обернулся на террасу. Убедившись, что Ючжин далеко и занята беседой с госпожой Ким, он снова обратился к Тэхёну: — Вот уж кого я меньше всего ожидал здесь увидеть, так это Ючжин. — Ненадолго притихнув, он проследил за реакцией собеседника, но тот всё так же возился с тетрадями. Тогда Чонгук слегка склонился к нему, звуча тише: — А что она здесь делает? Он честно старался держаться беспристрастно и безэмоционально, но выходило из рук вон плохо — казалось, от каждой произнесённой им буквы веяло раздражением. Тэхён этого не заметил или сделал вид, что не заметил, спокойно потянувшись к телефону. «Ючжин попросила немного подготовить её к понедельнику. Она очень переживает из-за негабарита». Гук непонимающе нахмурился. — Но почему именно… здесь? Наконец закончив с сумкой и устроив её на спинке стула, Тэхён всё же решился поднять взгляд. Судя по всему, он совсем не хотел этого делать, но слишком активные расспросы Чонгука не оставили ему шансов. Задумчиво скользнув глазами по его лицу и выдержав недолгую паузу, Ким напечатал: «Она здесь не впервые. Я крайне редко приглашаю гостей к себе домой, а вот мои родственники, напротив, очень гостеприимны». Пару раз безмолвно моргнув в ответ, Гук больше не нашёл, что сказать. Даже все колкие комментарии, что крутились на языке, так и не смогли увидеть свет. Тэхён сделал несколько шагов от стола: он смотрел в сторону террасы, где воодушевлённо размахивала руками госпожа Ким. — Всё готово, дорогие гости! — слышался её голос. — Всех прошу за стол! Секунд десять Чонгук просто смотрел ему в спину, переваривая полученную информацию, и только после этого неуверенно сдвинулся с места, чтобы пойти следом.

***

Когда все собрались на террасе и начали рассаживаться, Чонгук наконец увидел господина Кима. Тот успел переодеться и выглядел ещё более бодрым и воодушевлённым. Он не упустил случая подойти, чтобы проверить настроение своего гостя и узнать, как у него дела. Заботливо приобняв его за плечи, мужчина в очередной раз давал наставления не стесняться и чувствовать себя как дома, а когда почти все присутствующие устроились за столом, вдруг повернулся к ним и громко сообщил: — Дорогие друзья, если кто-то ещё не успел познакомиться с нашим новым другом, то позвольте представить: Чон Чонгук. Ценнейший сотрудник моего сына, талантливый логист и по совместительству — опора и поддержка нашего Тэхён-и! Все без исключения взгляды вновь примагнитились к Гуку. Его лицо напоминало помидор, пока он по второму кругу любезно приветствовал каждого и кланялся направо и налево. Чего-чего, а повышенного внимания к своей персоне ему точно хотелось меньше всего. Он с надеждой ждал того момента, когда гости забудут про него и увлекутся трапезой. Хотелось слиться с интерьером и провести остаток вечера тихо и незаметно. После таких громких слов от господина Кима смотреть в лицо его племяннику было попросту стыдно, однако Чонгук не смог отказать себе в желании отыскать его взглядом. Оказалось, что Тэхён уже успел занять место за столом, расположившись на длинной лавке, а Ючжин стремительно оказалась сидящей по правую руку от него. Раздражение от увиденного было очевидным, поэтому Гук поспешил отвернуться. Однако тоже не растерялся: ловко обогнул стол и успел занять оставшееся место с краю, прямо слева от сидящей парочки. Оказавшись рядом с Тэхёном, он даже немного расслабился — наверное потому, что тот был единственным во всей компании, кого Чонгук достаточно давно знал. Вскоре все гости расселись и лишь хозяева дома до последнего суетились вокруг, желая удостовериться, что каждому удобно и комфортно. — Ну что же, давайте поскорее опустошим эти прекрасные тарелки, — скомандовал господин Ким, наконец устроившись в центре стола рядом с женой. — Всем приятного аппетита! — И не забываем: в конце вас ждёт моё фирменное чаепитие, — добавила госпожа Ким. Гости отозвались одобрительным гулом, и вскоре терраса заполнилась стуком палочек о миски. Стол ломился от блюд: здесь можно было увидеть и самгёпсаль, и пулькоги, и чапче, и ччиге в большой кастрюле, и даже самгетхан — целого цыплёнка, фаршированного рисом и ещё чем-то ароматным. Хозяйка явно не поскупилась на кулинарные изыски, чтобы угодить вкусам всех без исключения. Целая россыпь маленьких тарелочек с самыми разнообразными закусками красочно дополняла картину. На следующие полчаса разговоры за столом практически стихли: гости занялись едой, впрочем, не забывая ежеминутно нахваливать талант хозяйки. Чонгук старался попробовать всего понемногу и ни одно блюдо не обделить вниманием, чтобы казаться максимально вежливым. Он с удовольствием уплетал лапшу и разные виды мяса, не забывая про пикантные закуски, а краем глаза косился на тарелку Кима: тот ел медленно и словно безо всякого аппетита, а его порции были крошечными. Гук запивал трапезу домашним компотом из груш и вновь недоверчиво посматривал на соседа, делая себе мысленную пометку, что он в очередной раз пренебрегает полноценным питанием. Вскоре стол зажужжал разговорами. Чонгук увлечённо ковырялся в своей тарелке, надеясь, что больше не станет объектом повышенного внимания, лишь изредка кидая вокруг себя осторожные взгляды. Он заметил, что Ючжин постоянно что-то шепчет Тэхёну, вынуждая того чуть наклоняться вправо, чтобы разобрать сказанное. Чонгук слышал её хихиканье, на которое Ким отвечал лёгкой улыбкой, и почему-то сразу испытывал непреодолимое желание напихать в рот всего и побольше, лишь бы отвлечься от созерцания этой картины. Но, если говорить в целом, обстановка за столом была довольно тёплой, ненавязчивой и располагающей к моральному отдыху. Беседы велись обо всём понемногу. Чонгук отмалчивался, всё ещё испытывая неловкость, и в глубине души радовался, что к нему почти не обращались — господин Ким был слишком увлечён разговором с пожилой дамой, а госпожа Ким лишь пару раз поинтересовалась его впечатлениями от блюд. Наконец гости наелись, и тогда стол начал жить своей жизнью — лёгкой и свободной. Смех накатывал волнами, темы для обсуждений перебивали друг друга, и всё это казалось настолько естественным и уютным, словно эти люди собирались вместе уже сотни раз и всегда продолжали с того самого места, где остановились до этого. Вслушиваясь в чью-то очередную историю, Чонгук стабильно не забывал о сидящем рядом Тэхёне и его тарелке, как вдруг уловил голос госпожи Ким. — Скажи, Ючжин, а в твоей семье готовят чонголь? Гук мгновенно оживился, будто вопрос адресовался ему. Заметив, что внимание Ючжин переместилось на беседу с хозяйкой дома, он тотчас решил воспользоваться удачным моментом. Стремительно выстроив в голове план действий, он едва заметно придвинулся к Тэхёну и легко толкнул его локтем в бок, вынуждая повернуться. — Может, ты подскажешь, что это лежит вон в той оранжевой миске? — как бы между прочим поинтересовался Чонгук, хотя ещё секунду назад оранжевая миска не представляла для него никакого интереса. Тэхён внимательно проследил за направлением его пальца и перевёл взгляд в экран своего телефона. «Это маринованные грибы мацутакэ», — написал он. — М-м-м, — заинтригованно протянул Гук, но попробовать закуску так и не решился. Честно говоря, он уже был сыт. Вместо этого он тихо кашлянул, не зная, куда деть свои руки. Ючжин не на шутку увлеклась обсуждением с гостями разных блюд и сложностей в их приготовлении. Ким же явно не вникал в разговоры — просто сидел неподвижно, потеряв свой взгляд между разномастных тарелок и кружек, а мыслями будто и вовсе пребывал где-то в другом месте. Немного помолчав, Чонгук снова приблизился к нему. — Так значит, — прошептал он, склонившись так, чтобы вопрос прозвучал как можно тише и не заинтересовал окружающих, — ты не злишься из-за той ночи? На лице Тэхёна промелькнула тень замешательства: взгляд сначала замер, а после очертил неопределённую траекторию по столу — Гук безотрывно следил за его профилем, считывая малейшие оттенки эмоций. Сегодня от Кима исходила аура некоего спокойствия и тихой невозмутимости, и только заметная пауза в ответе могла выдать смятение, которое он не хотел показывать. Сообщение набиралось неуверенными движениями. Вскоре телефон на его коленях оказался развёрнут экраном к Чонгуку. «Разве это не ты должен злиться?» — высветилось на нём. — У меня и в мыслях не было, — заверил Гук, пожав плечами, а после озадаченно завозился на месте, словно генерация следующего подходящего вопроса требовала от него немалых усилий. Однако Тэхён оказался быстрее — уже спустя пару секунд на его дисплее появилось другое предложение. «Будешь теперь каждый день вспоминать этот случай, чтобы я снова и снова сгорал от стыда?» Он повернулся, лишь на мгновение позволив себе посмотреть на Гука. В его беглом взгляде успело блеснуть нечто новое и совершенно незнакомое: будто хрупкая смесь мимолётного смущения со… смирением. На дне зрачков промелькнула благодушная искра, позволяя привычному напряжению между ними отступить на пару шагов. А потом Тэхён отвернулся. Чонгук помолчал немного, переваривая полученный вопрос, затем неожиданно произнёс: — Мне всегда было интересно, как это выглядит. Тэхён завис, его плечи совсем не двигались с десяток секунд, но потом он всё-таки развернулся назад — медленно, точно делал это через силу. Последняя фраза прозвучала слишком неоднозначно, и его вопросительный взгляд был самым логичным следствием. — Как ты сгораешь, — пояснил Гук и только после этого вдруг запнулся и сглотнул. — От стыда… Последнее слово получилось совсем тихим. Чонгука пронзило отчётливое понимание, что он сболтнул лишнего. Брови его собеседника, взмывшие вверх в неподдельном изумлении, тоже не добавляли ситуации радости. — В хорошем смысле, — спешно добавил он и покраснел раньше, чем успел закончить предложение. — Чистое любопытство… Очень хотелось уточнить, что такие необычные желания посещали его ещё со времён переписки, ведь Ви часто писал ему подобные фразы, а Чонгук каждый раз мечтал посмотреть на него в момент смущения. Однако сегодня он и так сказал достаточно, поэтому вовремя прикусил язык, изобразив внезапный интерес к своей кружке с компотом. Оторвался от неё лишь тогда, когда ощутил невесомый толчок в бок. Телефон Тэхёна был повёрнут к нему экраном. «Направь своё любопытство в более безобидное русло», — прочитал Гук и поднял глаза на парня. Его лицо снова выглядело спокойным, и только губы едва заметно дрогнули, словно готовые к улыбке, но так и не решившиеся на неё. После этого они сидели молча и, точно сговорившись, принялись увлечённо рассматривать террасу, крутя головами по сторонам. Из колонок по-прежнему лилась ненавязчивая мелодия, тут же сливаясь с размеренным гудением голосов. На улице почти стемнело. По вечерам двор подсвечивался жёлтыми светильниками вдоль фасада и дорожек, придавая атмосфере вокруг особый уют и мягкость. Заворожённый светом десятков фонариков, Чонгук размышлял о том, что поведение Кима тоже казалось сегодня каким-то непривычно мягким, словно недавнее происшествие между ними заставило его немного оттаять. Или он просто устал и не находил больше сил держать маску холодной неприступности? А может, в компании родных он всегда был таким? Тэхён выглядел так, будто впервые за долгое время позволил себе расслабиться рядом с Чонгуком — пусть и не до конца, но вполне достаточно для того, чтобы в этом мгновении проступило нечто похожее на примирение. Хотя, если говорить честно, после всего пережитого Гук слабо представлял себе настоящее примирение между ними. Из мыслей вырвало движение на противоположной стороне стола: госпожа Ким поднялась с места и засуетилась, сообщив, что пришло время для чая. К ней присоединилась помощница и ещё несколько женщин, и вскоре на столе появились пузатые чайники и множество пиал разных размеров. Хозяйка дома успела рассказать, что она — большая поклонница чая, и что очень любит пробовать всевозможные сорта из разных стран. Особенно частым гостем в её доме является китайский чай, ведь в Китае живёт её хорошая подруга и часто балует подарками оттуда. — Вы когда-нибудь пробовали молочный улун? — вежливо интересовалась женщина, разливая чай по пиалам и раздавая сидящим, начав с самых старших. — А вот в этом чайнике заварен знаменитый «Белый пион». Чонгук не особо разбирался в чае, поэтому потянулся к ближайшему чайнику, но госпожа Ким, уже успевшая обойти стол и оказавшаяся прямо позади, его опередила. — Позволь мне поухаживать за моим дорогим гостем, — с улыбкой произнесла она, собственноручно наполняя его пиалу. Вскоре чай был разлит для всех, хозяйка вернулась на своё место, и компания погрузилась в наслаждение чаепитием. Гости прикрывали глаза, пробуя горячие напитки и не забывали про сладости: на столе успело появиться несколько видов рисовых пирожков, жареное печенье с мёдом, много разнообразных сухофруктов и орехов. Затем началось активное обсуждение разных видов чая. — В прошлый раз мы пили «Драконий колодец», Ючжин, ты помнишь? — любезно поинтересовалась госпожа Ким. Девушка в ответ с энтузиазмом закивала. — О да, это был прелестный напиток! Я всякий раз в восторге от ваших чаепитий! — пролепетала она, сияя улыбкой на сто киловатт. Чонгук невольно напрягся, глянув на Ючжин украдкой и будто оценивая. Интересно, сколько же раз она уже успела здесь побывать? — По-китайски он называется «Лунцзин», — с видом знатока продолжила хозяйка и следом обратилась к Гуку: — Чонгук, ты когда-нибудь пробовал такой? Он отрицательно помотал головой. — Неописуемо мягкий вкус, с ореховыми и цветочными нотками, — мечтательно добавила госпожа Ким. — Не зря он называется королём зелёного чая. Я была бы рада заварить сегодня Лунцзин, но, увы, он закончился на прошлой неделе. — Она тепло улыбнулась Чонгуку. — Однако, я надеюсь, что ты у нас не в последний раз. Очередной шквал внимания, обрушившийся на Гука, принёс с собой и новую порцию смущения. Поблагодарив женщину за любезность, он осторожно обхватил пиалу двумя руками, как того требовал этикет, и принялся отпивать горячий чай, чтобы хоть немного скрыть румянец на своих щеках. Госпожа Ким задумчиво помолчала около минуты, а потом вдруг просияла, словно её голову посетила светлая идея. — Тэхён-а, — вдруг обратилась она к племяннику. — У тебя дома ведь наверняка ещё остался чай Лунцзин? Тот в ответ лишь непонимающе надломил брови и моргнул, будто весь предыдущий разговор пролетел мимо его ушей. — Наверняка ещё остался, — заключила женщина и вновь с улыбкой повернулась к Гуку. — Может, он как-нибудь угостит тебя. Фраза прозвучала совершенно добродушно и безо всякого подтекста, однако глаза Чонгука всё равно расширились. Он тут же посмотрел на Тэхёна: тот медленно отпивал из своей пиалы, не поднимая взгляда на тётю. Спустя секунду Ючжин защебетала о своём любимом чае из хризантемы и внимание госпожи Ким наконец переместилось на неё. Гук невольно выдохнул, прикрыв глаза. Он понимал, что хозяева настроены к нему исключительно дружелюбно, однако всё равно не мог перестать чувствовать себя не в своей тарелке. Когда гости вдоволь напились чая и наелись сладостей, началась самая увлекательная часть программы. Господин Ким с заговорщицким видом поднялся, включил на колонках свою любимую песню, о которой был наслышан даже Чонгук, и начал предлагать гостям пропустить по рюмочке соджу, утверждая, что «чаем сыт не будешь». Тэхён вздохнул так глубоко, как только мог, а после прикрыл лицо рукой, потирая лоб, будто всеми силами умолял Вселенную даровать ему ещё немного терпения. Народ вокруг развеселился, очевидно привыкший к проделкам хозяина, а Гук не знал, как реагировать. Он снова и снова посматривал на сидящего рядом Тэхёна. С одной стороны, ему хотелось посмеяться вместе со всеми, но с другой — моментально всплывшие в памяти картины, несущие с собой неизбежные осознания, не слишком-то располагали к смеху. Рассказ о любимой песне дяди — ещё одна частичка той немногочисленной правды, которую поведал о себе Ви. А потом — разговор с Сокджином в машине, когда по радио внезапно заиграла эта же песня… И как только Чонгук не заметил настолько удивительного совпадения? Наверное, он мог бы гораздо раньше догадаться о том, что Ви — это Тэхён, невзирая на всю его скрытность и осторожность в переписке; но Гук был абсолютно слеп даже к откровенным фактам. Он и мысли не допускал, что копать нужно именно в этом направлении. Вынырнув из размышлений, Гук тотчас заметил, что лавка справа от него успела опустеть — как оказалось, Тэхён и Ючжин уже собирались по домам. Они стояли чуть поодаль, с ними была госпожа Ким, заботливо интересующаяся, всё ли им понравилось на сегодняшнем ужине. Ючжин рассыпалась в благодарностях, а Ким что-то печатал в телефоне — судя по всему, вызывал такси. Чонгук так торопился вскочить с лавки, что едва с неё не упал. Не успели стоящие даже моргнуть, как он оказался рядом с ними. — Вы едете домой? — выпалил он, глядя почему-то преимущественно на Ючжин. — Мне тоже пора. Могу подвезти вас, ведь я снова на машине. От неожиданного предложения Ючжин замешкалась, растерянно глянув на Тэхёна, но госпожа Ким вмешалась раньше, чем девушка смогла произнести хоть слово. — Какая отличная идея! — воскликнула она. — Ты так любезен, Чонгук. А я переживала, что придётся отправлять их на такси. Мой дорогой супруг уже точно не сядет за руль. Она приобняла Ючжин за плечи и отвела немного в сторону. Они негромко беседовали о чём-то, видимо, обсуждая впечатления от вечера. Ким искоса глянул на Гука, а затем, воспользовавшись их недолгим уединением, вдруг повернулся и выставил перед собой телефон. «Мы можем доехать и на такси», — гласила обращённая к Чонгуку надпись. — Какой в этом смысл, если я тоже еду домой? — непреклонно возразил тот. «Ты потратишь много времени. Я живу далеко отсюда». — Ничего страшного, — заключил Гук и слегка вздёрнул подбородок, будто крайне довольный своим выгодным положением. — Мне как раз нужно освежить в памяти навыки вождения. Тэхён хотел написать что-то ещё — возможно то, что, вообще-то, Чонгук не был за рулём всего неделю и вряд ли его навыки за это время позабылись, но передумал, будто в моменте сдавшись. Недовольно поджав губы, он убрал телефон в карман. Уже через десять минут, потраченных на прощания и активный обмен любезностями, троица уезжающих сидела в машине Гука. Водитель махнул на прощание господину и госпоже Ким, что провожали их до самых ворот, и вскоре выехал с небольшой улочки на шоссе. Дом Ючжин был первым пунктом в маршруте, это даже не обсуждалось — к счастью, она и не возражала, да и вообще помалкивала большую часть пути, что было на неё совсем не похоже. Хоть девушка и старалась этого не показывать, но в её состоянии словно проскальзывала тень расстройства с внушительной долей разочарования, и эти ощущения заметно подпортили её сияющее настроение. А настроение Чонгука почему-то, наоборот, заметно улучшилось. Его радовали лёгкая прохлада и неспешное движение вечернего города, да и песни, звучащие по радио, сегодня нравились все без исключения. Он даже незаметно двигал головой в такт музыке, легко отбивая мотив пальцами по рулю. Когда автомобиль притормозил у подъезда Ючжин, она, будто выжав из себя последние капли радости, в своей обычной манере расплылась в улыбке. — Удачи нам всем! Завтра непростой день. Доброй ночи и хорошего отдыха, — произнесла она на прощание и, поклонившись в знак благодарности, исчезла в дверях дома. Чонгук поспешил тронуться и сильнее нажать на газ — точно опасаясь, что она может вернуться и кинуться в погоню. Лишь когда машина выехала из двора, он позволил себе расслабленно откинуться на сиденье и опустить плечи. Ким тоже выглядел расслабленным: растянувшись на пассажирском месте, он повернул голову чуть вправо, будто нехотя следя за проплывающими локациями. Его руки были лениво уложены на животе, да и во всём положении тела в общем не прослеживалось и намёка на напряжение — только умиротворение и усталость. Несмотря на приличное расстояние до дома Тэхёна, время в пути пролетело для Гука как одно мгновение. По дороге они совсем не разговаривали. Едва выехав из двора Ючжин, Чонгук немного сбавил громкость музыки, рассчитывая завести беседу, но, как назло, ни одна мысль — даже самая нелепая и бессмысленная — не шла на ум. Разговаривать не хотелось. Почему-то эта тишина между ними казалась по-особенному уютной и исцеляющей. Словно она была жизненно необходима им обоим. Но и прощаться вот так, даже не обменявшись парой фраз, Чонгук определённо не желал. Он боялся, что Ким просто встанет и уйдёт, когда машина остановится у нужного дома. Поэтому, когда поворот на его улицу замаячил впереди, его даже посетила шальная мысль — потянуть время и нарочно поехать более долгим маршрутом. Однако Гук так и не решился на эту хитрость — наверняка Ким отлично знает эту местность и сразу заподозрит неладное. Тишина в салоне держалась стойко и нерушимо, но когда заключительный момент их путешествия всё-таки наступил и Чонгуку пришлось остановиться, он заговорил стремительно — раньше, чем его пассажир успел шевельнуться. — Ну вот, я доставил тебя домой, — произнёс он, бесцельно цепляясь пальцами за руль, и осторожно глянул на Тэхёна, повернув голову вполоборота. — Можно считать, что таким образом я исправил свою прошлую ошибку? Эмоциональный всплеск, пережитый Чонгуком в ночь с пятницы на субботу, не отпускал его до сих пор. Отдельные фразы из переписки с Ви и страшный смысл его рассказа преследовали сознание, периодически затягивая в мрачную воронку воспоминаний. Но вот он поворачивал голову и смотрел на Кима. Тот сидел рядом и был в порядке, а значит, всё уже хорошо и переживать больше не о чем. Почему-то присутствие Тэхёна успокаивало — за минувший вечер Чонгук заметил это неоднократно. Наверное, именно в поисках этого призрачного успокоения он и стремился побыть в его компании подольше. За долгой паузой последовал едва уловимый стук пальцев по экрану. Опустив взгляд вбок, Чонгук тут же упёрся им в горящий дисплей. «Не говори так, будто ты в чём-то виноват. От этого моя собственная вина кажется ещё неподъёмнее». — Тэхён нервно прикусил губу, после чего подписал ниже: — «Я и так теперь ненавижу абсолютно все алкогольные напитки в этом мире». Гук хохотнул. — Перешёл на чай? Он пытливо посмотрел на пассажира, но тот стабильно удостаивал взглядом лишь бардачок и свои колени. Немного повозившись, Гук распрямился на сиденье и добавил, стараясь придать своему тону самый непринуждённый оттенок, на какой только был способен: — Я и не знал, что ты любитель чая. Тэхён по-прежнему на него не смотрел. «Тётя слишком часто угощает. У меня не было шансов». Чонгук невесомо приподнял уголок рта, с теплотой вспомнив госпожу Ким и уютное чаепитие на террасе её дома. — Да-а, — протянул он. — Твоя тётя действительно знает в этом толк. Я никогда не был ценителем чая и совсем не различал его виды, но сегодня невольно заинтересовался. В салоне снова повисла тишина — она обволакивала со всех сторон, как одеяло. На улице было темно, мягкий свет фонарей расползался по улице, проникая во дворы сквозь резные прутья оград. Покрутив головой, Чонгук обвёл взглядом уже знакомые ворота, территорию за ними и двухэтажный дом, зияющий чёрными квадратами окон. В горле пересохло. Следующие фразы вышли тише предыдущих. — Она так расписывала тот сорт китайского чая, как его… Лунцзин? — Он сглотнул, вперившись взглядом куда-то прямо, сквозь лобовое стекло. — Честно говоря, теперь я невольно мечтаю его попробовать… Гук закрыл глаза. Чёрт, он не планировал говорить ничего подобного. Это была чистая импровизация. И теперь, даже через сомкнутые веки, он чувствовал на себе прямой, открытый, совершенно ошарашенный взгляд Тэхёна. Взгляд, будто ожидающий подтверждения его догадок. Будто желающий удостовериться, что Ким не ослышался. Чонгук быстро спохватился, отвернувшись влево. — Не переживай, я не то имел в виду. Я помню, что ты не любишь гостей в своём доме. После этой фразы последовало молчание, и оно показалось невыносимо долгим — за столько времени, по ощущениям Гука, успела бы зародиться и вымереть целая цивилизация, хотя на деле прошло не более пары минут. Он знал, что сейчас Ким выйдет из машины и уйдёт — если не в этот момент, то точно в следующий. Чонгук смиренно ждал, но тот самый момент не спешил наступать. Вместо этого он получил ответ на повёрнутом к нему дисплее. «На самом деле у меня дома нет такого сорта. Тётя не соврала про его вкус — чай действительно особенный. Поэтому он всегда заканчивается самым первым». Гук вдруг расплылся в улыбке, испытав большое облегчение. Его радовало, что Ким не рассердился и не убежал молча, а даже удостоил его развёрнутым ответом без малейшего намёка на агрессию. Удивительно, но сегодня Тэхён демонстрировал невероятно высокие показатели дружелюбия. Окончательно смирившись с тем, что прощание всё равно неизбежно, как бы сильно ни хотелось оттянуть его момент, Чонгук развернулся к своему пассажиру, чтобы пожелать напоследок что-то вроде «доброй ночи», но неожиданно наткнулся на ещё одно сообщение. «Но ты можешь зайти, если хочешь. Я заварю что-нибудь другое». Едва Гук успел сощуриться и пару раз моргнуть, чтобы удостовериться, что видит именно то, что видит, как чужой телефон уже пропал из поля зрения. Ким отстегнул ремень и покинул салон так стремительно, словно после сказанного не мог находиться в нём даже доли мгновения. Чонгук оторопело наблюдал, как парень захлопнул дверцу и, обогнув автомобиль, направился прямиком к воротам. Говоря по правде, он попросту не мог уложить в голове: что это сейчас было? Заметив, что Тэхён уже у калитки и набирает код замка, Гук откровенно растерялся и на миг даже запаниковал. Что он должен делать? Поскорее идти следом, пока Ким не передумал? Но, может, он вовсе не это имел в виду, когда писал своё последнее сообщение? Может, то неловкое приглашение войти просто померещилось Чонгуку? Замок калитки пропищал, Тэхён приоткрыл её, но не зашёл внутрь — замер на пороге, вперившись взглядом в неопределённую точку и словно чего-то ожидая. Или кого-то. И тогда Чонгук с изумлением осознал: нет, ему не померещилось. Вытащив ключ из замка зажигания и не мешкая больше ни секунды, он выпрыгнул из машины и быстрым шагом направился к воротам.