Громче, чем бомбы

Бар, который Чонгук выбрал для внеплановых вечерних посиделок, открылся всего полгода назад, но уже успел ему полюбиться. Именно здесь он коротал ту злополучную ночь после корпоратива, когда был вынужден покинуть турбазу на день раньше; именно сюда он ещё не раз сбегал от собственных мыслей, когда они норовили задушить его в пределах стен родной квартиры. Бар не был похож на типичное заведение с толпами людей и громкой музыкой, скорее являлся местом для спокойного отдыха и смены обстановки — некий укромный уголок, спрятанный в переулке среди бесконечных кофеен, закусочных и крохотных магазинов одежды. Они добрались быстро и абсолютно без слов. Тэхён выглядел неоднозначно, словно до самого прибытия в бар не мог осознать случившееся, а Гук хмурился, невольно отслеживая малейшие движения своего спутника и каждый его взгляд. Было ясно, что из всех возможных вариантов Ким выбрал бы вечер с Чонгуком в самую последнюю очередь, однако совсем не хотелось, чтобы всё происходящее выглядело как принуждение. Гук старательно убеждал себя, что не делает ничего плохого, хотя внутренние сомнения не отпускали. Может, он всё-таки перегнул палку? Эти беспокойные мысли переступили порог заведения вместе с ним — и, даже когда парни расположились за одним из дальних столиков, всё не спешили оставлять их наедине. Устроив сумку на спинке стула, Тэхён повернул голову в сторону, чтобы просканировать внимательным взглядом помещение. Чонгук присел напротив, стараясь игнорировать проблески тревоги и угрызений совести, что так и напрашивались за стол нежелательной компанией. Как бы там ни было, Тэхён уже пришёл и сидит здесь, а значит, поздно обдумывать правильность своего поступка. Ким продолжал изучать ненавязчивый интерьер бара, подперев ладонью подбородок, и Гук неосознанно последовал его примеру. С момента последнего визита здесь ничего не изменилось: стены оставались выкрашенными в глубокий серо-синий графит, будто в этом помещении всегда царил вечер; на них виднелись редкие полки с бутылками, чуть выцветшие постеры; столики казались грубоватыми, но были отполированы почти до шелковистости, а стулья с тканевой обивкой по-прежнему ощущались мягкими и удобными. Свет струился только из настенных бра — да и тот неяркий, словно проходящий сквозь дымку. В густом воздухе пахло древесиной, виски и совсем немного — жареными орешками. — Здесь уютно, не правда ли? — негромко проговорил Чонгук, не зная, с чего ещё можно начать разговор. Тэхён в ответ лишь неопределённо дёрнул плечом, даже не посмотрев на собеседника. В моменте Гук стушевался: его и без того скудные крупицы уверенности вскоре сойдут на нет, если Ким весь вечер будет только пожимать плечами. Хотелось бы вновь увидеть в нём тот редкий и неожиданный проблеск дружелюбия, который так сильно удивил Чонгука у дверей кофейни. Недолго помешкав, он вскоре поднялся со своего места и снова обратился к парню: — Что будешь пить? Пиво? Ответом послужила секундная растерянность, мелькнувшая в беглом движении взгляда туда-сюда. Тэхён едва заметно разомкнул губы, скользнув глазами по поверхности стола. — Или, может, взять тебе какой-нибудь коктейль? — предложил Чонгук, внимательно наблюдая за его мимикой. На этот раз реакция оказалась однозначной и быстрой: Ким торопливо замотал головой, выглядя донельзя категорично. Гук сощурился, уточняя: — Так значит пиво? Наконец получив кивок, хоть и не совсем уверенный, он направился к барной стойке. Пока Чонгук делал заказ и расплачивался, успело пройти не более двух минут, но он умудрился посмотреть в сторону оставшегося за столом Кима как минимум раз пять, будто опасаясь, что тот может сбежать. Абсолютно несвойственное Ким Тэхёну поведение смущало: раньше его выдержка была на высоте в абсолютно любой ситуации. Может, сегодняшняя ситуация оказалась слишком нетипичной и застала его врасплох? Наверное, ему нужно чуть больше времени, чтобы адаптироваться. Совсем скоро Гук вернулся на своё место, а ещё через пару минут им принесли заказ. Официант оставил на столе две бутылки пива, два стакана и блюдо с закусками, после чего мгновенно удалился. Какое-то время они сидели молча, отчего атмосфера неловкости лишь нарастала. Не поднимая взгляда, Тэхён отстранённо рассматривал содержимое стола — Чонгук видел, как от движения зрачков его ресницы едва заметно шевелились. Хотелось как-то разрядить обстановку, но подходящие слова не приходили на ум, поэтому Гук просто взял свою бутылку и повернул крышку. Вскоре и Ким последовал его примеру: неспешными точными движениями открыл своё пиво и принялся наливать его в стакан. В этот момент Чонгук вдруг осёкся и не смог побороть желание уставиться на него во все глаза. Внутри нарисовалось знакомое чувство, которое уже посещало его на том совместном ужине с Ючжин: глядя на алкоголь в руках Тэхёна, он испытывал нечто странное, подобное любопытству и необъяснимому ожиданию чего-то необычного. Со времен их общения в КакаоТоке Гук прекрасно помнил: алкоголь действовал на Ви довольно неоднозначно. Этот факт не давал покоя и сегодня. Словно расслышав его чересчур громкие мысли, Тэхён на мгновение замер, перестав наливать и слегка опустив бутылку, а его взгляд взволнованно пробежался по столу и лежащим на нём рукам Чонгука. Тот же смотрел безотрывно, будто в одночасье потеряв связь с реальностью. В памяти прокручивались сообщения от Ви, которые он совсем недавно перечитывал. «Теперь ты тоже знаешь мою страшную тайну», — Чонгук сглотнул, чётко воспроизводя перед глазами каждое слово. — «Проблема в том, что мне совсем нельзя пить». Закончив со стаканом, Тэхён осторожно отодвинул бутылку в сторону, искоса посматривая на Гука, странно оцепеневшего и зависшего взглядом в одной точке. А где-то в глубине того самого взгляда, взрываясь и расходясь в стороны ослепительными искрами, шли глубокие мыслительные процессы. Что если тем вечером Ким сбежал вовсе не из-за нежелательного присутствия Чонгука, а именно потому что Ючжин уговорила его выпить и он не чувствовал себя в безопасности? «Стоит только немного не рассчитать выпитое, и я совершенно не отдаю себе отчёт в действиях», — признался однажды Ви, а Гук, судя по всему, недооценил важность его слов. Ни тогда, ни по сей день. От осознания бросило в жар: за теми фразами могло стоять слишком многое. Осмысливать свои внезапные умозаключения совсем не было времени: Чонгук заговорил слишком резко и громко — ровно за секунду до того, как Тэхён успел сделать первый глоток. — На самом деле… — Он запнулся, заметив, как рука Кима дрогнула, но сразу продолжил: — Ты можешь не пить, если не хочешь. То есть… я не настаиваю. Могу заказать тебе кофе. Тэхён застыл, так и не донеся стакан до рта. Подняв заметно округлившиеся глаза на Гука, он несколько раз непонимающе моргнул. На переваривание последних фраз ушло не менее десятка секунд, и только после этого Ким потянулся к телефону. «Ты привёл меня из кофейни в бар, чтобы предложить выпить кофе?» — написал он с совершенно серьёзным видом, но от внимания Чонгука не ускользнула призрачная тень насмешки, тронувшая уголок его рта. Тогда-то он и заметил: лицо парня успело стать столь же непроницаемым и равнодушным к происходящему, каким оно было обычно. На нём не осталось и следа недавней неловкости или напряжения — видимо, не существовало таких ситуаций, с которыми бы не сумела справиться психика Ким Тэхёна. Наконец увидев перед собой привычного взгляду Кима, Чонгук тоже неосознанно расслабился, слегка опустив плечи и осев на стуле. «Думаю, на встрече с господином Хваном я напился кофе на пять лет вперёд», — высветилось на чужом экране, и Гук не смог сдержать улыбку. Похоже, то самое дружелюбие, удивившее его сегодняшним вечером, снова вернулось к Киму. Это успокаивало. Чонгук неловко почесал затылок и усмехнулся, вспоминая, как они взволнованно опрокидывали чашку за чашкой, пока решали вопросы с господином Хваном. — Да уж, — согласно протянул он. — Это было довольно… нервно. Больше не мешкая, одним лёгким движением Тэхён поднёс стакан к губам и сделал неторопливый глоток. Поначалу Гук следил за этим процессом настороженно, даже с опаской, но вскоре решил отпустить ситуацию. Хотелось верить: Ким знает, что делает. Ко всему прочему, Чонгук вовсе не собирался его спаивать. Они вполне могли обойтись парой бутылок пива. Наверное, лучше не накручивать себя по поводу и без, а просто последовать его примеру — этим Гук и занялся, потянувшись к своему стакану. А после непродолжительной паузы произнёс, продолжая тему: — Даже не думал, что обычная встреча с клиентом может таить в себе столько нюансов. Тэхён распрямился и даже не поленился отставить пиво в сторону, чтобы с видом глубокого знатока напечатать следующее сообщение: «Корпоративные клиенты — основа прибыли логистической компании. Чтобы их привлекать и удерживать, нужно предлагать не просто перевозку, а комплексные решения под их бизнес-задачи». Гук кивнул серьёзно и понимающе, правда в моменте ему почему-то захотелось улыбнуться — пришлось отвести взгляд и поспешно утопить это желание в крупном глотке. Он больше ничего не ответил, лишь украдкой наблюдая за коллегой. В антураже бара Тэхён выглядел особенно строго — в неизменной офисной рубашке, брюках и очках — поэтому Чонгук мысленно подчеркнул: сейчас ему как-то особенно идут эти длинные сложные предложения с заумными словами. Впрочем, они всегда ему шли — Гук заметил это ещё во времена их общения в интернете. Память не упустила случая напомнить: он так немыслимо давно не получал тех длинных предложений или интересных рассказов с кучей непонятного. Казалось, с момента последнего сообщения от Ви успела пройти целая вечность. На минуту за столом вновь воцарилось молчание. Телефон, лежащий перед Кимом, периодически коротко вибрировал — очевидно, ему приходили какие-то оповещения, но он не спешил на них отвлекаться. Повернувшись вполоборота, он размеренно попивал свой напиток и рассматривал сидящих неподалёку посетителей, что тихо переговаривались, кивали друг другу и смеялись совершенно неслышно. Иногда его взгляд уползал куда-то вверх и застревал в неопределённой точке, словно утопая в атмосфере, мягких голосах и лёгкой фоновой музыке: в заведении играл джаз, но настолько тихо, что его можно было скорее почувствовать, нежели расслышать. Чонгук в это время упорно фокусировался на своём стакане, стараясь всеми правдами и неправдами отвлечься от разглядывания чужого профиля. Однако внимание настойчиво возвращалось к Киму, как бы он ни старался заполнить поле зрения чем-либо другим. Момент и обстановка, как назло, так и притягивали к себе посторонние мысли. Всю последнюю неделю Гука не покидала уверенность в том, что им необходимо ещё раз поговорить. Однако, сколько бы он ни собирался с силами и духом — так и не смог произвести на свет хоть одно мало-мальски содержательное предложение. Он мог лишь ходить вокруг да около и тушеваться в самые неподходящие моменты. А потом работа закрутила в водоворот ежедневных дел и переживаний, и в насыщенных буднях словно не осталось места для всего остального. Да, неразрешённые вопросы прошлого касались их обоих, но Чонгук не мог позволить себе вспоминать об этом именно сейчас, когда Тэхён настолько глубоко и самоотверженно погружён в доверенные обязанности и выглядит слишком измотанным, чтобы тратить ресурсы на выяснения отношений. Довольно запоздалые и неактуальные выяснения отношений, стоит отметить. Наверняка Ким уже давно и благополучно выкинул историю их переписки из головы, как и из телефона, и только Чонгук до сих пор проживал каждый новый день, настырно удерживая её в мыслях. Наверное, он так и продолжил бы откладывать момент разговора до самого возвращения босса из отпуска, но сегодня, на фоне удачной встречи с клиентом и пришедшего за ней облегчения, Гук вновь не мог отделаться от навязчивой идеи. Что если сейчас самое удачное время, чтобы наконец поговорить о личном? Резкое осознание окатило волнением: они впервые остались наедине вот так, когда никто никуда не спешит. В голове тут же размотался длинный список вопросов, с которыми Чонгук засыпал и просыпался все последние дни; которые нестерпимо хотелось задать, но не выдавалось возможности. Было не так-то просто отмахнуться от них: даже когда Гук закрывал глаза, неозвученные предложения словно титрами проплывали на внутренней стороне его век. Он напряжённо сглотнул. Тэхён продолжал рассматривать посетителей и оформление зала, без спешки попивая пиво. На его лице отображалось спокойное равнодушие и даже некоторая безмятежность, сквозь которые отчётливо проглядывала всё та же многодневная усталость. Чонгуку до сих пор не верилось, что он смог привести Кима в этот бар. Безотрывно рассматривая парня в течение нескольких минут, он успел сотни раз похвалить себя за изобретательность и ровно столько же — усомниться в правильности совершённого поступка. А вопросы без ответа продолжали кипеть в голове, отчего Гук почувствовал острую необходимость нарушить тишину. Он хотел бы спросить о многом — и в первую очередь: «Зачем ты написал, что я нравлюсь тебе?». Но вместо этого произнёс: — Жалеешь, что согласился прийти сюда? Сразу оставив своё занятие и повернувшись обратно к столу, Тэхён напечатал: «Пытаешься сделать вид, будто у меня был выбор?» — и снова призрак улыбки на губах. Он как-то слишком разговорчив сегодня — может, так проявляется защитная реакция на стресс? Чонгук наигранно округлил глаза. — Разве я тащил тебя силой? Ким одарил его коротким взглядом, после чего потянулся к бутылке, чтобы вылить остатки её содержимого в стакан и вновь отставить в сторону. Только проделав все эти движения без малейшей спешки и с абсолютно непроницаемым лицом, он набрал новое сообщение. «И всё же ты меня вынудил». Поняв, что полученные обвинения скорее являются простой констатацией фактов и вовсе не несут в себе негативного подтекста, Гук почему-то не смог сдержать тихого смешка. Он помолчал немного, изучающе глядя на парня, после чего сказал: — Сокджин говорил, что тебя невозможно заставить делать что-то, если ты по-настоящему этого не хочешь. Он уже не раз замечал, каким образом Ким выражает неловкость или растерянность: его взгляд словно теряет фокус, заметавшись в пределах лица собеседника, а губы едва заметно размыкаются. Обычно этот процесс занимает не более секунды, после чего, переварив услышанное и сориентировавшись в ситуации, Тэхён моментально берёт себя в руки. Как и сейчас: уже спустя мгновение после первой реакции его бровь приподнялась удивлённой дугой, будто насмешливо передавая: «Да неужели?» Гук кивнул, чуть придвинув к себе блюдо с закусками. — Опираясь на этот факт, я был на сто процентов уверен, что ты никогда не согласишься работать со мной, — добавил он как бы между прочим, попутно отправив в рот несколько жареных орешков, а затем поднял цепкий взгляд обратно на Тэхёна. — Как же ты решился пойти на всё это? — Он взмахнул рукой, очевидно, имея в виду не только сегодняшние посиделки, но и все их взаимодействия за последнее время. Ким не спешил с ответом, искоса наблюдая за тем, как Чонгук пережёвывает орехи с самым невозмутимым видом, будто они просто болтают о погоде за бокальчиком пива. Его веки еле заметно сощурились — за несколько секунд до того, как пальцы принялись набирать ответ. Он словно до последнего рассчитывал прочитать на лице коллеги некий изощрённый план. «Я ведь уже отвечал на этот вопрос». Распрямившись, Чонгук издал тихий звук, похожий на фырканье, явно не собираясь оставлять эту тему так скоро. — Да, помню: ты думал, что я не соглашусь, — согласно кивнул он. — Но что тебе мешало отказаться потом, когда Сокджин поставил нас обоих перед фактом? У него ведь ещё оставалось время найти для тебя другого напарника. С этими словами он потянулся к своему стакану, изображая искреннее непонимание, но лукавый блеск в глазах выдавал с потрохами: очевидно, в этом разговоре Гук скорее потешался, нежели всерьёз пытался докопаться до истины. Ким, будто сканер, считывал каждую его эмоцию и, чуть склонив голову набок, щурил глаза всё сильнее — с явной долей подозрения. — В то время как я никак не мог отказать своему боссу, — продолжал Чонгук, войдя во вкус, — ты находился в гораздо более выигрышном положении… Он запнулся, когда заметил, что на экране чужого телефона стремительно формируется ответ. «Точно так же, как ты не мог отказать своему боссу, я не смог отказать своему кузену», — напечатал Ким и ниже добавил: — «Он мечтал об отпуске больше четырёх лет, а я просто решил, что смогу это пережить». — Вот как… — протянул Чонгук, наблюдая на парнем из-под полуопущенных ресниц. — Какая самоотверженность. Словно раскусив ироничный тон диалога, Тэхён на мгновение возвёл глаза к потолку, а после опять вернулся к изучению окружающего пространства, переместив внимание на стены и соседние столики. Его пиво почти закончилось. «Ещё по одной?» — вертелось на языке у Гука, но он колебался и некоторое время отмалчивался, с беспокойством наблюдая за уровнем напитка в чужом стакане. Может, ему уже хватит? Сомнения путали мысли, но Чонгук на время отмахнулся от них. Вместо этого, чуть подавшись вперёд и сложив на столе руки, он вдруг пристально уставился в лицо Кима и вновь выдал совершенно неожиданное: — Сокджин с чего-то решил, что у тебя ко мне какое-то особое отношение, поэтому его выбор и пал именно на меня. В моменте показалось, что очередной глоток встал у Тэхёна поперёк горла, однако он, замерев лишь на долю секунды, сумел быстро протолкнуть его дальше. Поворачиваться к Гуку он явно не спешил, а тот с тщательностью снайпера выслеживал малейшие изменения на его лице и мысленно сетовал на слишком приглушённый свет в помещении. Он не мог утверждать наверняка, покраснел ли Тэхён хоть на толику? Неужели он настолько непробиваемый? По реакции Кима, а точнее, по её полному отсутствию, можно было подумать, что он и вовсе не слышал последней озвученной фразы. Однако выжидающая поза Чонгука и его настойчивый взгляд намекали на то, что он не намерен отступать так просто и при случае готов повторить ещё пару раз — для особо рассеянных. В конце концов Тэхён зашевелился: опустил стакан на стол, поправил рубашку, распрямился и придвинул стул на сантиметр, словно эти бессмысленные действия могли спасти его от ответственности. А в тот момент, когда он, на миг прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, нехотя потянулся к телефону, Гук почти был готов поклясться: прямо сейчас Ким сдерживает смятение изо всех сил. Выдержка потрясающая. Ответ набирался долго, стирался, набирался по новой, а после опять стирался — будто слова безнадёжно терялись по пути от мозга до пальцев. Наконец, не поднимая глаз, он придвинул телефон к Гуку. «Он что, действительно так сказал?» Тот хмыкнул. — Иронично, правда? А затем добавил, озадаченно почёсывая подбородок: — Тогда мне стало интересно, мог ли Сокджин знать что-то, хм… — Замолкнув, Чонгук посмотрел в сторону, подбирая слова. — О нашем взаимодействии… скажем так… вне работы. Тэхён резко уставился на него. Его глаза расширились. Ответ оказался незамедлительным и уверенным: он отрицательно покачал головой. «Это исключено». Однако лицо Гука всё ещё выражало сомнение. — Тогда в чём же причина? На этот раз отвечать Ким не спешил. Пауза изрядно затянулась, однако Чонгук до последнего рассчитывал на дальнейшее развитие темы, сидя неподвижно и не сводя с собеседника глаз. Ким задумчиво разглядывал поверхность стола, и таким образом успело пройти не менее пары минут, после чего он всё-таки поднял взгляд на Гука, а следом указал им на свой опустевший стакан. Тот на секунду растерялся. — Ты уверен? — уточнил он. Признания Ви о сложных отношениях с алкоголем всё ещё мельтешили в его памяти. Тэхён спокойно кивнул, вынуждая повиноваться. Когда Чонгук вернулся от барной стойки с двумя новыми бутылками, он сидел в расслабленной позе, прислонившись к спинке стула и сложив руки на животе. Взгляд снова был зафиксирован на уровне стола и всё реже поднимался выше — Гук сразу же провёл параллель с тем ужином в компании Ючжин: Ким тоже сидел неподвижно и тихо, пряча глаза точно так же, как сегодня, словно надеясь таким образом замаскировать эффект от выпитого. Чонгук неуверенно поставил пиво на стол и опустился на своё место, не прекращая внимательных наблюдений. Желание всё-таки получить ответ на последний вопрос наивно теплилось в нём, и он даже почти осмелился задать его ещё раз, однако, обновив выпивку в своём стакане, Тэхён первым потянулся к телефону. «На самом деле проблема была вовсе не в тебе или в ком-то ещё, кого Сокджин мог приставить ко мне», — он слегка нахмурился и помешкал, после чего на экране высветилось продолжение: — «Я вообще не хотел оставаться во главе компании. Больше всего я не люблю браться за дело, заранее не имея шанса выполнить его на все сто». Первые десять секунд после прочтения Чонгук смотрел на него, практически не моргая. Он не знал, чего ему хотелось больше — негодовать из-за очередного проигнорированного вопроса или же искренне удивляться, что с ним поделились чем-то вроде… личного?.. Но он не успел сделать ни того, ни другого: все возможные эмоции перекрыло уже знакомое чувство несправедливости, абсолютно из ниоткуда появившееся внутри. Примерно такое же Гук ощутил тогда, возле кофейного автомата, когда случайно услышал разговор девушек. — Но… разве ты делаешь его не на все сто?.. — с непритворным удивлением воскликнул он. — Разве во всём филиале нашёлся бы претендент лучше тебя? Ким сделал несколько долгих, размеренных глотков, словно размышляя, стоит ли продолжать эту тему. Эти размышления тянулись слишком томительно для ожидающего, но спустя некоторое время палец Тэхёна опять застучал по экрану. «Дело не только в моих профессиональных способностях. Мне не нравится обременять своими обязанностями кого-то ещё. Я люблю работать один и делать всё сам». Брови невольно приподнялись — стоило отметить, Гук ещё никогда не получал от Ким Тэхёна подобных откровений относительно работы. Он даже неосознанно подался назад, прижавшись спиной к стулу, будто прося чуть больше времени, чтобы осмыслить полученные фразы. Тогда-то он и пришёл к выводу: Тэхён был явно не из тех, кто станет убиваться из-за обстоятельств, которые нельзя изменить. Если в какой-то ситуации он чувствовал себя неполноценным — он просто избегал подобных ситуаций. Довольно мудрая тактика, на самом деле. И пусть по некоторым пунктам Ким явно проигрывал остальным, тем не менее он прекрасно знал свои сильные стороны. Его личный мир словно отделялся от общего невидимой стеной, и Тэхён выглядел в нём самодостаточным. Гук рассеянно моргнул. Так много мыслей по этому поводу напрашивалось в голову, и большинство из них — с явным философским подтекстом. Однако одно он осознал особенно ярко: хоть Тэхён и имел физический недостаток, его почему-то совсем не хотелось жалеть. По крайней мере, в пределах рабочего пространства уж точно: Ким мог вызывать удивление, уважение, восхищение или даже зависть, но точно не жалость. Жалость — это что-то для слабых, а Ким Тэхён слабым не казался. С трудом выпутавшись из клубка внезапных умозаключений, Чонгук временно сместил фокус внимания на свой стакан. Активно налегая на пиво и закуски, он ещё долго не мог сформулировать ответ. Невзирая на полнейшую неразбериху в случившемся, один факт оставался непреложной истиной: они оба не хотели занимать пост руководителя, однако судьба всё равно свела их в этой точке. Теперь им ничего не оставалось, кроме как достойно справиться с выпавшим испытанием. — Могу сказать за себя: это вовсе не обременение, — негромко пробубнил Гук, глядя куда-то в сторону. — Да, поначалу мне было страшно, но ведь это такой ценный опыт, если так подумать… Да и доверие босса многого стоит. Он говорил искренне, однако фразы звучали шатко и неуверенно. Слова сложнее складывались в предложения, будто Чонгук резко опьянел, хотя выпитое ещё не успело ударить в голову. За их столом снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь периодическим жужжанием телефона: Тэхёну продолжали приходить оповещения, а он продолжал их невозмутимо игнорировать. Примерно с минуту Гук буравил взглядом чёрный прямоугольник чужого дисплея и только после этого вдруг распрямился. Словно одним взмахом стряхнув с себя все ненужные мысли и терзания, он вернул лицу лёгкий, ничем не озадаченный вид. Не каждый день им удавалось вот так посидеть вдвоём, не каждый день Ким был таким разговорчивым, поэтому тратить время на неуместные вещи казалось преступлением. Длинный список интересующих вопросов вновь развернулся перед глазами. Ещё раз покосившись на телефон Тэхёна, Чонгук прочистил горло. — Да уж, вся эта ситуация… Да ещё и в такой момент, — начал он издалека, издав многозначительный смешок. — Первое время я, конечно, был в шоке. — Он замолк на пару секунд, точно прощупывая настроение собеседника, но оно, очевидно, оставалось прежним: Ким сидел тихо и не спеша потягивал своё пиво. Тогда Гук продолжил, стараясь звучать по максимуму беспристрастно: — Честно говоря, я думал, что к тебе в помощники скорее назначат какую-нибудь Ючжин, нежели меня… Озвученное имя не вызвало особой реакции — ни один мускул на лице Тэхёна не дрогнул, пока он размеренно и спокойно печатал ответ. «Ты же понимаешь, у неё недостаточно опыта». Чонгук, конечно, прекрасно понимал очевидное, однако эта тема всё равно не давала ему покоя. Поёрзав на стуле, он выждал некоторое время, будто осторожно прокручивал в голове то, что собирался сказать. И вскоре его голос снова нарушил молчание. — Мне всегда было интересно, — произнёс он и ненавязчиво дёрнул плечом, словно демонстрируя, что им движет исключительно безобидное любопытство и ничего более. — Как ты вообще решился взять стажёра? С твоей-то загруженностью… Тэхён на мгновение замер и задумчиво посмотрел куда-то вверх, чуть сведя брови — очевидно, вопрос оказался для него довольно неожиданным. Гук невольно заметил, что его движения стали более плавными, глаза моргали медленнее, даже мысли, судя по всему, двигались в сознании безо всякой спешки. Когда он потянулся к телефону, Чонгук нагнулся вперёд и придвинулся ближе: нетерпеливо вытянув шею, следил за каждым движением его руки в процессе набора текста, потому читал ответ прямо вверх ногами. «Это вышло довольно спонтанно. Я просто подумал, что мне пойдёт на пользу частично разнообразить род деятельности», — написал Ким. — «В то время мне хотелось немного…» — Его палец вдруг остановился и завис, так и не закончив фразу, словно подходящее слово никак не приходило на ум. Гук выжидающе смотрел то на телефон, то на его лицо, пока конец предложения не высветился на экране: — «…отвлечься.» — Ну и как? — Чонгук сощурился. — Отвлёкся? Парень слегка распрямился, неуверенно подняв глаза. Беглый взгляд, короткий зрительный контакт — одной секунды хватило, чтобы отметить: выпитое успело расслабить Тэхёна, его мир будто смягчился по краям. Новое сообщение для Гука высветилось следом: «В какой-то степени». Весьма размытый ответ. Чонгука так и подмывало спросить напрямую: «Вас связывает что-то кроме работы?». Ну или озвучить нечто уж совсем бесцеремонное и его, к слову, абсолютно не касающееся: «Она тебе не безразлична?». Но вскоре Тэхён ушёл в туалет, и к моменту его возвращения Гук так и не решился на продолжение разговора. Он лишь прикусил язык, отстранившись, и с заметным чувством неудовлетворения уткнулся в свой стакан. Складывалось ощущение, что Тэхён держался изо всех сил, стараясь сохранить своё лицо в его привычном строго-безразличном виде — словно надеялся скрыть ту расслабленность, которая пришла в тело вместе с алкоголем. Однако, вопреки стараниям, движения его век стали более плавными и даже несколько заторможенными; цвет лица обрёл некоторую насыщенность — что не могло остаться незамеченным, ведь в последнее время на нём отражалась исключительно бледность, холодно обрамляющая тёмные круги усталости под глазами. Сейчас же, если присмотреться, можно было заметить даже тень румянца на его щеках. Взгляд стабильно лавировал на уровне стола, губы облизывались слишком часто — наверняка Тэхён нервничал из-за того, что его сознание постепенно теряло ясность. Чонгук тоже почувствовал себя не в своей тарелке. Хоть он и не спрашивал ничего компрометирующего, ему всё равно не хотелось пользоваться чужой уязвимостью. Решив вернуть список вопросов обратно в долгий ящик, он смиренно вздохнул, подлил себе пива, после чего буднично произнёс: — Насколько я знаю, в феврале ты впервые работал с негабаритом? «В таком формате да», — Ким ответил быстро и охотно, словно только и ждал возможности сменить тему. — А что насчёт следующей недели? — осторожно поинтересовался Гук. — Не переживаешь? Ведь в этот раз вся ответственность лежит только на нас. «Не сомневаюсь, что мы справимся». Когда дело касалось работы, от Тэхёна всегда исходила некая невозмутимость, приправленная спокойной уверенностью — по крайней мере, он мастерски создавал именно такую видимость. Конечно, Чонгук не знал, что на самом деле происходило у коллеги внутри, но подобная аура невольно приносила успокоение и ему. Поэтому он действительно радовался возможности задать пару вопросов про столь волнующий его негабарит. Тэхён, в свою очередь, даже на секунду не замешкался, будто в любом месте и в любое время пребывал в полной готовности отвечать на вопросы о работе. Устроившись на стуле поудобнее, он навис над экраном своего мобильного. Его движения действительно выглядели заторможенными, поэтому текст печатался довольно медленно, однако слова оставались грамотными, предложения логично и осмысленно следовали одно за другим. Чонгук молча наблюдал за процессом и неторопливо делал глоток за глотком. «Каждая негабаритная перевозка — это индивидуальный проект. Сначала мы оцениваем груз — его размеры, вес, уязвимые точки; потом подбираем маршрут, транспорт, оформляем разрешения и рассчитываем риски. Это настоящие логистические шахматы с дорогами, мостами и законами». Пока Гук читал сообщение за сообщением, ему всё труднее было сдерживать в себе улыбку. Казалось очевидным: Ким хорошо знал теорию и был не прочь при любом удобном случае напомнить о ней каждому желающему. Наверняка в университете он был в числе лучших студентов. Интересно, существует ли в логистике хоть одна тема, в которой он не осведомлён? Тэхён неоспоримо умён, а ответственность и трудолюбие идут к этому качеству приятным дополнением, делая его поистине бесценным сотрудником. Не переставая улыбаться, Чонгук наблюдал за возникающими на чужом дисплее строчками, но с каждой минутой его разум всё чаще пытался выскользнуть из процесса, словно норовя переместиться в параллельную реальность: это как слушать человека и неосознанно терять нить рассказа, постепенно слыша всё меньше и меньше. Впечатлившись объяснениями Кима, Гук не мог удержаться от соблазна в очередной раз вспомнить их виртуальное общение. Ведь он ещё тогда заметил, что Ви весьма эрудированный и мыслит нестандартно, а сейчас, подмечая этот факт воочию, он испытывал довольно смешанные чувства. Улыбка на его лице как-то незаметно дрогнула и вскоре погасла. Ким Тэхён действительно был крайне необычным человеком. Чонгук не заметил, в какой именно момент стихли все звуки вокруг — даже малейшие. Потухшие воспоминания заискрили и вспыхнули с новой силой, в который раз завертевшись перед глазами. Каким Чонгук видел его в то время? Человек с самым невероятным внутренним наполнением. Человек-головоломка. Ви был тем, кто мог запросто рассказывать о своих снах, искренне удивлять рассуждениями и идеями. Ви был тем, кто когда-то учил Чонгука мечтать. Тем, кто наполнял жизненной энергией и пробуждал внутри самые безрассудные мысли. Будто потерянная часть его собственной души, что была неожиданно найдена спустя много лет — разве не так он воспринимал Ви ещё каких-то полгода назад? Совсем неудивительно, что, даже несмотря на печальный финал истории, Чонгук до сих пор не может отпустить то общение. Перед лицом обозначилось движение. Он вздрогнул, будто вынырнув из транса. Рука Кима двигалась туда-сюда, стараясь привлечь внимание. Другая держала телефон. «Всё нормально?» — гласила надпись на развёрнутом дисплее. Чонгуку пришлось в срочном порядке моргнуть, чтобы напомнить глазам: они всё ещё видят перед собой Ким Тэхёна. Следом за сознанием вернулась и возможность двигаться, поэтому Гук торопливо кивнул несколько раз. Тэхён, немного помешкав, опять повернул к нему экран. «В общем, как-то так. Если кратко, то перевозка негабарита — это как переезд кита через пустыню. Долго, дорого, но вполне реально», — подытожил он, и уголок его рта вновь дрогнул в подобии улыбки. Чонгук, собрав в кулак последние капли адекватного восприятия действительности, неловко растянул губы в ответ, и в это мгновение в голове его стало пусто, как в космосе. Сердце пропустило удар: в очередной раз — и как никогда сильно — он осознал, как страшно соскучился по их разговорам, и какой большой радостью, оказывается, может быть рассказ о недавнем сне, или отзыв о прочитанной книге — замысловатый, изобилующий теми самыми длинными предложениями с невозможно сложными словами. И почему-то сейчас Чонгук был счастлив прочитать что угодно, да хоть даже лекцию о негабаритных грузоперевозках, если эти сообщения предназначались именно ему. И если они были написаны рукой Ви. Ким успел отложить телефон в сторону и теперь тихо допивал пиво, а Гуку пришлось применить просто космические усилия, чтобы оторвать от него свои глаза и мысли. Он сухо сглотнул. Захотелось немедленно покинуть помещение. Наконец найдя силы отвернуться, пробормотал куда-то в сторону: — Спасибо за объяснения. Кажется, я стал переживать чуть меньше… — С этими словами он поднялся со стула, а его взгляд, словно невидимая пунктирная линия, уже прокладывал путь до уборной. — Я сейчас вернусь. Чонгука снова увело не туда. Побег был ему жизненно необходим. Туалет оказался занят, но он даже не притормозил — промчался мимо, спустя десяток шагов оказавшись у выхода из заведения. Пара глотков свежего воздуха — вот что поможет вернуться в реальность. Лишь оказавшись на крыльце, Гук сделал несколько жадных, глубоких вдохов, растерянно озираясь вокруг. На улице было темно. Узкий переулок уже дремал, притихнув между старых зданий с облупившейся штукатуркой и вывесками, светящимися неоном — так блекло, будто уже давно устали светиться. И Чонгук вдруг понял, что он тоже чертовски устал. Не столько из-за последних событий, сколько от этих чёртовых призраков прошлого. Растерев руками лицо, он прислушался: людей на улице не было, только двое вышли за угол покурить и разговаривали неслышно, словно боялись спугнуть тишину. Одни лишь мысли Гука оставались нестерпимо громкими. Покачнувшись на месте, он оглянулся на дверь, за которой — там, внутри заведения — остался сидеть Тэхён. Стоило уже вернуться к нему, но Чонгук никак не мог собрать себя и своё сознание воедино. Когда Ви учил его мечтать, он, наверное, и представить не мог, что единственной заветной мечтой Гука окажется не что иное как встреча с ним самим: общение вживую, вот такие посиделки в баре пятничным вечером, разговоры ни о чём и обо всём. Чонгук помнил, как мечтал об этом больше всего на свете и маялся от невозможности осуществить желаемое. Поэтому сегодня ему было как-то не по себе, ведь когда твои мечты сбываются, пусть даже запоздало, это всегда невероятный вихрь эмоций. Стараясь успокоиться и разложить те самые эмоции по полочкам, он снова и снова делал глубокие вдохи — но здесь, по ощущениям, даже воздух начинал пахнуть воспоминаниями. В последний раз обведя взглядом тёмную пустую улицу, Гук повернулся обратно к двери, однако, осилив лишь единственный шаг, так и замер на половине пути. В голове внезапно возникла картина давно минувшего февральского дня, когда он рассказал собеседнику о своём блокноте желаний. Ви тогда признался, что у него тоже была заветная мечта и недавно она исполнилась. Почему-то именно сейчас, стоя у двери в бар и пропуская через память эти слова, Чонгук ощутил интерес удвоенной силы: что же это была за мечта? О чём мечтают такие люди, как Ким Тэхён? Странное, даже несколько фанатичное любопытство щекотало внутренности столь ощутимо, что на секунду Гука накрыла волна решимости, чтобы пойти и спросить его об этом прямо сейчас — как есть, в лоб, глаза в глаза. Однако, сдержанно выдохнув и рассмотрев свой порыв с разных сторон, он быстро одёрнул себя: момент для подобных выпадов не самый подходящий, да и Ким наверняка сразу догадается, что он копался в переписке. Лучше Гуку помалкивать и поскорее обезвредить все эти бесконтрольные мысли, чтобы с достоинством завершить их совместный вечер. В конце концов он шагнул внутрь заведения и, не забыв по пути заглянуть в туалет и умыться, вскоре вернулся к нужному столику. Тэхён по-прежнему оставался на своём месте. Опустившись на стул, Чонгук извинился за долгое отсутствие и осторожно заглянул в его лицо. От увиденного брови невольно приподнялись, и на мгновение он натурально опешил. Тэхён сидел абсолютно неподвижно, его рука подпирала голову, а глаза были закрыты. Чонгук наклонился ближе, чтобы удостовериться в своих догадках — и вскоре убедился, что Ким действительно… заснул. Видимо, Гука не было слишком долго, хотя он даже не ощутил прошедшего времени. — Тэхён, — позвал он, снова с надеждой заглядывая в его лицо, а после, не получив реакции, слегка коснулся его плеча. — Тэхён!.. Его не услышали. От прикосновения Чонгука рука спящего чуть съехала в сторону, а голова была готова опуститься на стол. Окончательно растерявшись и оставив неловкие попытки достучаться до чужого сознания, Гук отстранился и откинулся спиной на стул, лишь безмолвно хлопнув глазами. Судя по всему, он явно недооценил уровень измотанности Кима. Две бутылки пива — совсем несерьёзная доза, если так подумать, но что если его заторможенность была вызвана не столько алкоголем, сколько желанием провалиться в сон? Когда в последний раз Тэхён полноценно и спокойно спал целую ночь? Если судить по его виду, то можно предположить — это было довольно давно. Теперь Чонгук конкретно и безоговорочно раскаялся, что привёл его сюда этим вечером. Он неслышно простонал и оглянулся вокруг с самым беспомощным видом, судорожно думая, что делать дальше. Требовалось поскорее разбудить Тэхёна и отправить домой, но, честно говоря, Гуку было даже жалко нарушать чужой сон. Он чувствовал себя настоящим варваром. — Сейчас я вызову такси и провожу тебя домой, хорошо? — сказал он, доставая из кармана телефон, хотя вряд ли его кто-то слышал. Машина приехала без малейших задержек — словно сама судьба решила прийти на помощь Чонгуку, понимая, что один он с этим не справится. До последнего не теряя надежду, он пытался привести Кима в чувства: снова и снова звал по имени, легонько тряс за плечи и даже щёлкал пальцами перед лицом. Однако сон укутал его слишком плотно — как будто забрал на время к себе, не спросив разрешения, и совсем не спешил возвращать обратно. Чонгуку не оставалось ничего, кроме как покорно смириться с обстоятельствами: он осторожно перекинул руку спящего через свою шею и обхватил его за талию, чтобы вытащить из-за стола. Не забыв прихватить их вещи, он направился к выходу из бара, крепко придерживая Кима: его тело было расслабленным и тяжёлым, поэтому дорога до такси заняла гораздо больше времени, чем Гук мог себе представить. Тэхён почти не шёл, а просто позволял себя нести, не открывая глаз ни на мгновение. Наконец выбравшись на улицу, Чонгук аккуратно усадил его на заднее сиденье такси — Ким безвольно откинулся назад, уронив голову на подголовник. Уже не рассчитывая на скорое пробуждение пассажира, Гук сам назвал водителю его домашний адрес, а после растерянно замер у распахнутой дверцы. Возможные сценарии этой поездки прокручивались в голове, вызывая внутри вспышки тревожных сомнений. А потом, недолго потоптавшись на месте, он вдруг спешно обошёл автомобиль, открыл дверь с другой стороны и сел рядом. Просто сделал, не думая лишнего, потому что не мог поступить иначе. Вряд ли Тэхён проснётся в ближайшее время или хотя бы к концу пути. Чонгуку будет спокойнее, если он доставит его в целости и сохранности до самого дома. Когда машина тронулась, он всё ещё мысленно проклинал себя за ту, казавшуюся невинной, идею — позвать Кима в бар. Именно сейчас — когда ему и без того непросто, когда он едва держится, а работа, очевидно, выжимает из него все соки — это решение ощущалось почти жестоким. Краем глаза Гук следил за профилем спящего, а взгляд только больше наполнялся сомнениями, вынуждая переводить его на водителя и хмуриться. Он вытягивал шею, чтобы посмотреть вперёд, сквозь лобовое стекло, словно именно там скрывались ответы на мучающие его вопросы. Эти бесцельные действия успели повториться несколько раз, пока машина выезжала из сонного переулка и заворачивала на ярко освещённую улицу. Сомнения продолжали крутиться внутри Чонгука, как свет от уличных фонарей в салоне такси, освещая в нём то страх, то заботу, то внезапную решимость. Наконец он резко распрямился, точно что-то щёлкнуло в голове. Подавшись вперёд, окликнул водителя и с неожиданной уверенностью произнёс: — Подождите, заверните здесь направо. Планы изменились.

***

Этим вечером Чонгук уяснил для себя одну простую, но важную истину: всё-таки лифт — это величайшее изобретение человечества. Честное слово, он точно не смог бы справиться без его помощи, когда с настойчивым усердием доставлял Тэхёна на нужный этаж. Подниматься по лестнице? Точно не сегодня. И пусть сам Гук вовсе не был хрупким, однако внезапные приключения со спящим Кимом явно застали его физическую форму врасплох. А тот так и не подал ни одного признака жизни на протяжении всего нелёгкого пути — ни единого движения, ни даже вздоха в сторону пробуждения. Ей богу, Чонгук с трудом верил, что две бутылки пива могут так вырубить человека. Его словно выключили, ткнув пальцем на невидимую кнопку. Знакомый сигнал дверного замка сулил долгожданное облегчение. Собрав по крупицам оставшиеся силы, Гук использовал их, чтобы завести Кима в квартиру. Недолго думая, провёл его в комнату и сразу опустил на кровать, ведь вариантов, где можно было устроить неожиданного гостя, который даже не стоит на ногах, в этом жилище было не так много. Оставив Тэхёна в горизонтальном положении, Гук шумно выдохнул и рухнул прямо на пол рядом с ним. — Кто бы мог подумать, что ты такой тяжёлый, — прошептал он, смахнув со лба капли пота. — Кажется, мне пора записываться в спортзал. Чуть отдышавшись после незапланированной силовой тренировки, он поднял взгляд на лежащего — и внезапно замер, в моменте перестав дышать вовсе. Зрачки расширились, будто не в состоянии поверить тому, что видят: Ким Тэхён крепко спал в той самой позе, в которой его уложили на кровать. На кровать Чонгука. В его квартире. Он даже потянулся к стене, чтобы включить тусклый ночник у изголовья — для достоверности. Глаза округлялись всё сильнее — до тех самых пор, пока картинка перед ними смогла полностью уложиться в сознании. На секунду Гука сковал самый настоящий ледяной страх, почти паника: словно он… похитил человека. Что скажет Ким, когда проснётся? Наверняка он будет в искреннем шоке. Чонгук провёл рукой по лицу, стараясь собраться. Он ведь не желал Тэхёну ничего дурного. Очень хотелось верить, что он поступил правильно. Ему едва бы удалось обозначить в памяти конкретный момент, когда идея отвезти Кима к себе в квартиру вспыхнула в голове и превратилась в чёткий план дальнейших действий. Гук ведь собирался лишь проводить его, убедиться, что Тэхён зашёл в двери своего дома, и тут же уехать. Однако, наблюдая за мирным сном коллеги в полумраке такси, Чонгук всё больше сомневался, что ко времени прибытия до конечной точки в его состоянии что-то изменится — Ким спал беспробудно, почти безжизненно, напрочь отключившись от всего. Вероятность, что они просто не смогут попасть в дом, была вполне осязаема, ведь Тэхён даже отдалённо не напоминал человека, способного справиться с замком. Страшные фантазии о ночи, проведённой на улице со спящим парнем на руках, слишком правдоподобно встали перед глазами, и тогда Чонгук решил, что отвезти его к себе на пару часов — не самая худшая затея. Но ведь правда: от бара до его улицы было рукой подать и это внезапное решение выглядело наиболее логичным и адекватным — по крайней мере Гуку именно так и казалось. Торчать всю ночь у дверей Кима или звонить его родственникам точно хотелось меньше всего на свете… Ничего страшного не случится: совсем скоро Тэхён проснётся и Гук объяснит всё раньше, чем тот успеет что-либо понять. А после просто вызовет ему такси и они забудут об этом досадном недоразумении. Успокоив себя светлыми мыслями, он медленно обвёл глазами комнату. Пусть гость и не был в состоянии оценить обстановку его жилища, Чонгук всё равно похвалил себя за то, что совсем недавно удосужился прибраться. Поднявшись, он стянул с ног обувь и отнёс в коридор — возможности сделать это сразу не представилось, ведь нужно было как можно скорее доставить Кима до пункта назначения. Рассеянно покружившись по квартире, он ещё раз убедился, что она выглядит достойно, а вещи не разбросаны по углам в хаотичном порядке, и только после этого вновь вернулся к кровати. Следующие пару минут Гук потратил на бесцельное топтание вокруг, ведь абсолютно не знал, что делать и с какой стороны подойти. Факт присутствия Ким Тэхёна у него дома никак не хотел приживаться в голове. Периодически Чонгук зависал и вновь округлял глаза, таращась на спящего парня, как на восьмое чудо света. Тревожность и лёгкая паника сменялись новыми приступами растерянности, однако он всё-таки собрался с мыслями и сделал шаг к Киму. Действуя крайне осторожно, он поправил подушку и уложил голову Тэхёна поудобнее, затем аккуратно снял с него очки и также помог избавиться от обуви. Гость оставался в офисной одежде, а в квартире за целый день успело стать довольно душно, поэтому Гук поспешил отрегулировать температуру в помещении до комфортной величины. Проделав все необходимые манипуляции, он замер у изголовья кровати и прислушался. Тэхён по-прежнему крепко спал, его дыхание было медленным и равномерным. Лицо стало расслабленным до предела, все маски оказались сняты: не осталось никаких обязанностей, ожиданий, ролей — только умиротворение и покой. Лоб был абсолютно гладким, не озадаченным бесконечным ворохом проблем и задач. Ресницы пушистыми полумесяцами обрамляли глаза, не двигаясь. Губы были сомкнуты без малейшего напряжения. Лёгкий укол совести ощутился в районе грудной клетки: Чонгук вдруг почувствовал себя мерзавцем, без спроса ворвавшимся в чужое личное пространство. Сон — это всегда уязвимость, и вряд ли Тэхён хотел бы провести эту ночь подобным образом. Однако, даже несмотря на тревожное ожидание его пробуждения и реакции, Гук был рад, что коллега сможет немного выспаться. Ему было даже приятно охранять его покой этой ночью, зная, как сильно в последнее время Тэхён выматывается из-за работы. Угрызения совести слегка поблекли, сменившись чувством глубокой ответственности. Зависнув в бесконечных предположениях и выводах, Чонгук вдруг вздрогнул — осознав, что до сих пор смотрит на чужие губы. Пухлые, бледно-розовые, со слегка опущенными уголками — они казались очень мягкими на ощупь и в момент сна придавали лицу Тэхёна беззащитный и даже несколько детский вид. Стоило в очередной раз отдать должное: Ким был обладателем красивых и правильных черт лица, что не могло не привлекать внимание. А Гук впервые видел его спящим, потому и не отказал себе в желании задержаться возле кровати чуть дольше, чем следовало. Наконец отмерев и сделав несколько шагов назад, он напоследок обвёл глазами гостя и убедился, что его комфорту ничего не мешает. Погасив ночник, он ушёл на кухню, но и там оставил включённой лишь подсветку на мебели, чтобы яркость потолочного освещения не проникала в соседнюю комнату. Оставшись в полумраке квартиры наедине с собой и своими мыслями, он опустился на стул. Поздний вечер успел превратиться в ночь. Каждая минута тянулась как вечность: Гук совершенно не представлял, чем заняться. Усталость давала о себе знать — сидя за столом, он невольно начинал клевать носом. Чонгуку не хотелось засыпать: он должен будет находиться в ясном уме и полной готовности в тот момент, когда Ким откроет глаза. Пару раз он выходил на балкон, чтобы взбодриться и глотнуть уличного воздуха, а на обратном пути обязательно проверял гостя. В его состоянии и позе ничего не менялось. В голову Чонгука начинали закрадываться подозрения, что Тэхён может проспать так и до самого утра. От этих мыслей его взгляд бесцельно бродил по комнате, словно заблудившись, а после вновь возвращался к лежащему. На двуспальной кровати было достаточно места для двоих, и Ким занимал только правую её часть, однако Гук даже в своих рассеянных после сложного дня фантазиях не мог допустить возможности прилечь рядом. Он бы запросто поступил так с кем-то из своих друзей, однако в отношении Тэхёна это выглядело крайне неправильным. Других подходящих для сна поверхностей в его квартире не было, поэтому Чонгук просто слонялся из угла в угол — по маршруту от кухни до балкона и обратно. Ни там, ни там не раздавалось и малейшего звука, будто не только его квартира, но и весь город непробудно заснул, оставив Гука сторожить тишину. Когда часы показывали три, он сидел на ковре возле кровати, прислонившись лопатками и откинув на её край голову, и буравил полусонным взглядом тёмный потолок. Чтобы растянуть момент своего бодрствования на максимальный срок, он уже неоднократно умыл лицо ледяной водой и даже выпил кофе, хотя от последнего натурально воротило после недавних посиделок в кофейне. Вопреки всем стараниям, сон медленно но верно отвоёвывал власть, угрожая забрать в свой плен с минуты на минуту. Телефон находился в руке, но экран давно погас — уже не хотелось листать соцсети и читать ненужные новости. Мысли плавали, текли, как тёплая вода — одна за другой, бессвязные и бессмысленные. В этом хаотичном потоке просматривалось странное желание что-то вспомнить, что-то понять, пусть и без конкретно обозначенной цели. Он недовольно поморщился, потерев глаза. Поднял голову, распрямил спину, сел ровно. Когда кофе и холодная вода становились бессильны, оставался последний способ быстро призвать бессонницу. Взгляд переместился в сторону кухни. Там, на кухонном столе, всё ещё лежал ноутбук. Казалось, одна лишь мысль о нём смогла моментально вытеснить сонливость из сознания Чонгука. Он тяжело сглотнул, отчего комок прокатился по горлу. Довольно символично читать переписку, пока второй её участник спит на твоей кровати — от подобных представлений стало не по себе. Однако глаза уже воинственно расширились, сон как рукой сняло. Процесс в голове был запущен, ноги сами подняли тело и отнесли его в соседнюю комнату. Быстро схватив ноутбук, чтобы не дать сомнениям и малейшего шанса, Чонгук вернулся обратно на ковёр. Открыв крышку, он не спешил нажимать кнопку включения, а просто таращился на тёмный прямоугольник экрана перед собой. Глаза уже давно привыкли к темноте, да и помещение выглядело довольно светлым — ночь выдалась ясной и луна заглядывала в комнату сквозь балконные стёкла: её неяркий молочный свет задевал углы мебели и слегка касался пола. Чонгуку даже показалось, что он видит своё отражение в экране ноутбука: уставшее лицо с тенью растерянности, но с искрой безумной решительности во взгляде. Палец коснулся кнопки, подсветка слабо озарила окружающее пространство. Пути назад не намечалось: Чонгуку нужно было скоротать эту ночь и ноутбук уже загружался, стоя прямо здесь, на его коленях. В последние дни он намеренно избегал переписки, ведь приближался к той её части, где Ви рассказывал историю своей матери. Чонгук не находил в себе сил вновь пережить те эмоции в деталях, однако сегодняшней ночью вдруг почувствовал небывалую решимость. Присутствие Тэхёна, с одной стороны, лишь добавляло обстановке нервозности, ведь тот мог в любой момент проснуться и застукать Гука за его занятием; но с другой — каким-то неописуемым образом успокаивало, придавало уверенности, наращивало смелость для непростого шага. Сейчас он чувствовал абсолютную готовность продолжить чтение. Выкрутив подсветку на минимум, Чонгук приподнялся, чтобы ещё раз взглянуть на Кима и убедиться, что тот мирно спит, ни о чём не подозревая. Затем, сделав глубокий и воодушевлённый вдох, открыл нужный файл. Он много раз мысленно возвращался в тот день, но сегодня, оживая среди строчек переписки, воспоминания выстраивали перед ним особенно яркие образы. Чонгук помнил, как Ви не выходил на связь целую неделю и как бесцветно, удручающе и мучительно тянулась каждая секунда из этих семи дней. Он помнил, как пришёл в тот сосновый парк после работы и внеплановых посиделок с Хосоком, чтобы остаться наедине со своей ломкой и сопровождающей её невыносимой тишиной. Чтобы больше не выдумывать объяснений ни для кого. Ему страшно хотелось остаться одному — в этом парке, в равнодушном холоде, да и просто в самом себе. А потом он услышал сигнал из КакаоТока. До сих пор помнилось то неописуемое чувство: как взглянул на экран, где высвечивалось сообщение от «ltb_19», и будто вдохнул первый раз за неделю. «У тебя когда-нибудь бывало такое?» — написал тогда Ви. — «Когда ты растерян, напуган, совершенно разбит, и нет на свете ни одного лекарства, которое способно тебе помочь — ни время, ни алкоголь, ни специалисты, ни множество занятий, которыми ты пытаешься отвлечься. Всё это выглядит до смешного бесполезным на фоне того масштаба бедствия, что вырисовывается внутри». Сейчас, перечитывая сообщения спустя много времени, Чонгук мог в полной мере осознать весь страх и отчаяние собеседника, мог прочувствовать каждый оттенок боли, затаившейся среди этих букв. Он мог заметить, какой невероятной внутренней трагедией было наполнено каждое слово в этих предложениях, каждый пробел и знак препинания. Сейчас, зная правду, он отчётливо представлял, как же непросто было оголять перед кем-то душу такому скрытному и замкнутому человеку, как Ким Тэхён. И сегодняшней ночью, как и тем самым февральским вечером, по спине Чонгука проползла волна предвкушения, холодящего страхом, парализующего сознание. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и ненадолго оторвал взгляд от экрана. Перед глазами ползли цветные круги. Лунный свет обволакивал окружающее пространство, делая всё вокруг более медленным, будто ненастоящим. Из звуков в комнате различался только стук его собственного сердца. Гук стиснул руки, уставившись в ноутбук, и безвозвратно провалился в тот день и историю Ви. Он помнил парк, холодные качели и непрекращающийся снег, словно всё это было вчера. Его тонкие ботинки, привычное отсутствие шапки и шарфа и распахнутый пуховик, а под ним — обливающееся кровью сердце. Он помнил, как сосны стояли в полумраке вечера — точно невидимые свидетели; а их едва уловимый запах касался замёрзшего носа. Снег мягко ложился на волосы, плечи и колени, и совсем не смахивался, потому что это не представляло важности. И даже ветер, забирающийся под одежду, не воспринимался как враг — телу было всё равно, потому что душа успела замёрзнуть гораздо раньше. Сегодня, сидя на полу в своей квартире, Чонгук вновь пропускал этот рассказ через себя — осторожно, строчка за строчкой, будто ступая по минному полю и мучаясь неминуемым предвкушением. Он не заметил, в какой момент слёзы опять, как и в том холодном парке, заполнили глаза. Экран ноутбука плыл перед его лицом неясным светлым пятном, слова не различались, наслаиваясь друг на друга, но Гук словно помнил каждое из них наизусть. Это чертовски знакомое ощущение — когда внутри тебя сжали пружину, а разжать её просто невозможно. Когда ты смотришь на чужую боль — неприкрытую, разъедающую — и чувствуешь, как тебя самого выворачивает наизнанку. Но ты бессилен: не можешь ни спасти, ни помочь, ни переписать суровую истину. От этого под кожей расползается глухая злость непонятно на что — на беспощадную несправедливость, или на собственную бесполезность, а может, на само устройство мира. Откинувшись на кровать, Чонгук сбито втянул воздух и обтёр ладонями мокрые щёки. Его пальцы успели замёрзнуть и онеметь — прямо как тогда; будто он переместился в воспоминания не только мыслями, но и всем своим физическим обличием. Он прикрыл веки, ощущая парадоксальное состояние: его мозг оказался одновременно перегрет и обесточен. А перед закрытыми глазами, в полной темноте, одно за одним проплывали сообщения от Ви. «Я хотел закричать, позвать на помощь хоть кого-нибудь, надеясь на чудо. Я открывал рот, но не мог издать ни единого звука, просто безотрывно смотря на то, как они жестоко избивают и насилуют мою мать». Осознание было неизбежным и ощущалось тяжёлым, как ледяная глыба: именно после этих кошмарных событий Тэхён больше не произнёс ни слова. Распахнув глаза, Гук долго сидел без движения, уставившись в одну точку на тёмной стене. Страшная и трагическая истина, которую оказалось не так-то просто принять: тем роковым вечером пятнадцать лет назад Ким потерял не только любимую маму, но и свой голос. Именно в тот самый момент, когда Чонгук, ошарашенный собственными рассуждениями, был полностью вымотан и погружён в себя до самого дна, со стороны кровати вдруг раздались неясные шорохи. Резко захлопнув крышку ноутбука, он оцепенел, а все его мысли и догадки перепуганно рассыпались вокруг. Уставившись на лежащего парня, Гук без единого вздоха наблюдал, как тот, немного повозившись во сне, перевернулся на бок. Одну руку Тэхён подложил под щёку, вторая свесилась с кровати. Чонгук безотрывно следил за каждым его движением и лишь спустя полминуты решился расслабить плечи, выдохнув с облегчением: не проснулся. Он подполз ближе к изголовью кровати, бесшумно сел на полу рядом, рассматривая в темноте спящее лицо. Когда Ви пропал на неделю в том феврале, Гуку оставалось лишь догадываться о причинах его поступка, и только сейчас он начинал понимать: возможно, накануне годовщины смерти матери ему просто было не до чего. Он улетел в Японию, чтобы находиться как можно дальше от места событий, однако от раздирающих душу воспоминаний невозможно убежать или скрыться. Это то, что не отпустит на протяжении всей жизни. Тот самый день будет невидимой тенью следовать за ним из года в год. Он сморгнул слёзы, по новой собравшиеся в глазах — а перед ними так и стоял образ девятилетнего ребёнка, который прошёл через настоящий ад на земле. Который потерял всё, но не сломался. И почему-то Ким Тэхён казался Чонгуку самым сильным человеком из всех, которые ему встречались. Он вдруг вспомнил, как тем февральским вечером мечтал обнять Ви больше всего на свете. И пусть сегодня они были уже не в разных странах, пусть Гук охранял его сон, сидя прямо возле постели, а расстояние между ними определялось считанными сантиметрами — он всё равно не мог позволить себе подобной роскоши. Однако, потянувшись ближе, он осмелился мягко прикоснуться к его руке. Несколько браслетов стабильно свисали с запястья — очевидно, они были теми самыми счастливыми воспоминаниями из детства, которые Тэхён всегда носил с собой. Чонгук осторожно сжал его тёплую ладонь, обхватив пальцами, стараясь действовать невесомо и аккуратно. Тишина была натянута, как тетива, и казалось, даже стук его собственного сердца мог нарушить чужой сон. — Ты пережил столько испытаний, — сипло прошептал Гук, едва размыкая губы. — И не сломался, остался сильным. Таким непреклонным, уверенным, самодостаточным. — Он почти бесшумно шмыгнул носом. — Но что же творится у тебя внутри? Тэхён мирно спал, его плечи равномерно двигались в такт дыханию. Чонгук испытывал что-то необъяснимое: это уже была не боль, а скорее неясное состояние человека, затерянного между собственными чувствами, между хаотично роящимися мыслями. Когда вдруг отключаешься от обыденного и начинаешь замечать элементарное. Когда чувствуешь, как течёт время, как молчит комната, как воздух обволакивает кожу. И тогда даже ночь перестаёт быть ночью, превращаясь в мимолётную паузу между днями. Чонгук смотрел на Тэхёна и ему почему-то совсем не хотелось, чтобы тот просыпался. Он был готов весь превратиться во внимательность и осторожность, лишь бы Ким как можно дольше отдыхал здесь, в тишине и безопасности, где ему не угрожали никакие жизненные невзгоды и испытания. А Гук будет только рад охранять его сон. Сегодня не хотелось думать о претензиях и обидах — словно всех событий после того февральского разговора просто не существовало. Не сейчас, не этой ночью. Пусть время подождёт. По полу возле кровати нерешительно двигалось первое пятно утреннего света. Всё выглядело слишком мирно, слишком спокойно — как будто так и должно быть. Как будто Тэхён спал здесь и раньше. Как будто был частью этого пространства. Не выпуская его кисть из своей ладони, точно оберегая её от всех тягот этого жестокого мира, Чонгук невесомо опустил голову на край кровати и прикрыл глаза. Его тихое дыхание смешалось с покоем рассвета. — Добрых снов… Ви.