Не гаси моё пламя

      — Ну, куда мы едем, Вик? — Мия изнывала от любопытства, пока колёса автомобиля отмеряли очередную милю.       Этот вопрос уже не первый раз задавался вслух и повисал в воздухе без ответа, но девушка с упорством, достойным лучшего применения, продолжала спрашивать. Виктор хранил молчание и смотрел на дорогу, только краешки губ иногда подрагивали в улыбке предвкушения. Солнце ещё не село, но косые лучи не доставляли особого дискомфорта вампиру. Погода была великолепная, на небе лишь редкие рваные перистые облака, а значит — всё должно было пройти именно так, как он задумал.       — Одно я знаю точно, мы едем за город, — строила догадки девушка.       Она сидела на пассажирском сиденье рядом с Виком, подтянув одну ногу к себе и согнув её в колене. Виктор пару раз сделал ей замечание, что это небезопасно, но сосредоточенности Мии хватало на несколько минут, и непослушная конечность снова принимала запрещённое положение.       — Но точно не к Ноэлю, это вообще в другую сторону, — не унималась Мия.       Она обхватила согнутое колено ладонями, наклонила голову чуть вбок и задумчиво посмотрела на Вика, уж как-то слишком сосредоточенно ведущего автомобиль по полупустому шоссе. Его руки уверенно лежали на руле, пальцы отстукивали в такт музыке, еле слышно льющейся из репродукторов, верхняя пуговица серой рубашки была расстёгнута, отдавая дань августовской жаре. Вампир её, конечно, не ощущал, но шёл на поводу у Мии, говорящей, что эта незначительная деталь вносит в его образ капельку летнего очарования.       — Ну, Вииииик, — опять завела свою пластинку девушка, — можешь не говорить, что мы будем делать, но скажи, хотя бы, куда мы едем. Ну, пожалуйста.       — Потерпи ещё немного, девочка моя. Какой же это будет сюрприз, если я тебе всё расскажу заранее?       Мия замолчала, вслушиваясь в заигравшую композицию, мелодичную, но в то же время немного рваную, переменчивую, проникновенную и страстную. Девушка прибавила громкость, чтобы не напрягать слух. В коллекции музыки Виктора можно было найти всё, что угодно — от классики до тяжёлого рока, но эту мелодию она слышала впервые. Почему-то она пробудила в ней воспоминания об «экстремальном вождении», и девушка мягко провела рукой по плечу Виктора. Ван Арт резко выдохнул и поймал взгляд Мии. Напрягшиеся мышцы и полуопущенные ресницы сказали ей, что он тоже помнит, а еле заметное движение головы из стороны в сторону — что сейчас не время. Девушка отдёрнула руку, но озорная улыбка так и осталась сиять на её лице.       — Я раньше не слышала эту мелодию, — озвучила Мия свои недавние мысли, — но она мне что-то неуловимо напоминает.       — Не слышала, потому что она новая, — ответил Виктор, — И напоминает она тебя.       — Это ты написал? — Мия повернулась к Ван Арту вполоборота.       — Да, пока ждал твоего возвращения из Европы, — ни грана упрёка, просто констатация факта, но Мие резко стало неуютно, она заёрзала на сиденье и опустила голову. Виктор никогда не подначивал её и специально не вспоминал о её одиссее, но от этого не становилось легче — маленький червячок вины до сих пор сидел внутри неё и периодически грыз совесть девушки.       Мелодия перешла в финальное, звонкое, стонущее крещендо и резко оборвалась. Ван Арт никогда не позволил бы себе явного напоминания о произошедшем, но Мия со всем прекрасно справлялась сама. С одной стороны, она понимала, что поступила так, как поступила, из необходимости, и это принесло свои плоды, но с другой — помнила пальцы, судорожно вцепившиеся в подоконник, лёгкую дрожь в голосе и нездоровый блеск любимых тёмных глаз.       — Тебе не понравилось? — спросил Виктор, повернув голову в сторону Мии. Он протянул руку и невесомо коснулся её щеки. Девушка подняла взгляд на сидящего рядом мужчину и опять улыбнулась — каждое его прикосновение тут же находило отклик в её душе и заставляло трепетать сердце.       — Мне нравится всё, что ты делаешь.       — Она похожа на тебя — такая же переменчивая и непостоянная, — Виктор улыбнулся уголками губ и перевёл взгляд обратно на дорогу.       Мия посмотрела на небо: закатное солнце окрасило его в невероятные оттенки красного, розового и оранжевого — такое редко можно увидеть в городе, залитом яркими огнями неоновой рекламы и фонарей. Если бы она умела рисовать акварели, то обязательно бы взяла в руки кисть и запечатлела этот момент на холсте. Если бы умела складывать слова в рифмы, то написала бы стихи об этом вечере. А если бы умела сочинять музыку, то её чувства бы вылились в пронзительную, грустную мелодию. Но, в отличие от Виктора, Мия ничего из этого не умела, поэтому старалась просто зафиксировать в памяти всё буйство красок.       Девушка перевела взгляд на пейзаж за окном автомобиля: деревья сливались в сплошную зелёную стену. Эта картина быстро наскучила Мие, и ей опять захотелось спросить Виктора о цели их поездки.       — Сначала я думала, что мы едем в какой-нибудь ресторан на ужин, — девушка опять начала рассуждать вслух. — Но зачем тогда ты попросил взять с собой что-нибудь тёплое? Опять крыша небоскрёба? Но нет — мы уже заехали в такую немыслимую глушь!       — Мы уже почти на месте. А если ты будешь всё время смотреть только на меня, то пропустишь кое-что очень интересное. Так что смотри в окно и не нарушай волшебство момента бесконечными "куда" и "зачем", будь умницей.       Мия молча кивнула и устремила взгляд вдаль сквозь лобовое стекло. В задумчивости девушка закусила губу и подтянула на сиденье вторую ногу. Виктор недовольно покачал головой, но промолчал.       За окном всё было по-прежнему: сгущающиеся сумерки, деревья стеной, дорога, серой асфальтовой змеёй вьющаяся под колёсами, редкие автомобили, пролетающие навстречу. Мия вслушивалась в нежные джазовые трели, полуприкрыв веки, и тихо мурлыкала себе под нос в такт музыке. Но вдруг дорога вильнула в сторону, и пейзаж резко начал меняться: зелень расступилась, открывая взору вид на залив. Мия завороженно смотрела, как солнце окунается в волны, его последние предзакатные лучи рисуют на воде золотую дорожку, а немногочисленные облака, окрашенные в багровые тона, сливаются с морским горизонтом. Виктор немного снизил скорость, чтобы хоть ненадолго задержать волшебный образ, который через несколько мгновений поглотит ночь. Он точно рассчитал время прибытия — через несколько минут солнце должно было полностью опуститься за горизонт, и тогда начнётся основная часть запланированной программы.       — Открой бардачок, — то ли попросил, то ли потребовал Виктор.       Мия без лишних слов потянулась к серебристому рычажку и дёрнула его на себя — внутри лежала чёрная повязка. Девушка взяла в руки лоскуток шелковистой материи и посмотрела на Виктора. Ван Арт съехал с трассы на боковую дорогу и притормозил. Взяв из рук Мии повязку, он спросил:       — Позволишь?       — А у меня есть выбор? — девушка улыбнулась и повернулась к мужчине спиной.       Ловкие пальцы аккуратно затянули шёлковую ткань в узел на затылке Мии, и мир для неё погрузился во тьму. Автомобиль продолжил движение, а лишённая зрения девушка обратилась к другим своим чувствам. Сначала она отделила от всего многообразия звуков музыку, игравшую в машине, — это помогло ей услышать нарастающий гул набегающих на берег волн. Значит, закат на море не был случайным, а был своего рода прелюдией. Потом она отчётливо разобрала стройный рокот мотора, но это не был шум движка автомобиля.       Виктор припарковал машину и вышел из салона. Мия сидела неподвижно, потому что знала: именно этого от неё ждёт Ван Арт — их игра началась. Вампир медленно обошёл машину, девушка слышала его неторопливые кошачьи шаги. Виктор открыл дверь пассажирского сиденья, но не спешил переходить к дальнейшим действиям. Мия не двигалась, только её грудь неровно вздымалась под полупрозрачной тканью шифоновой блузки; во рту пересохло, и девушка нервно сглотнула и облизала губы. Виктор как-то чересчур громко выдохнул, хотя, вероятно, это был эффект её обострившегося Дара — Мие казалось, что она слышит даже как шелестят, опускаясь, его ресницы.       Ван Арт наклонился к ней, девушка почувствовала его дыхание на своей щеке. Лёгкий поцелуй, и он вновь отстранился. Мие нравилась эта игра, жаль только, что практически никогда ей не доставалось в ней активной роли. Девушка пошевелила босыми ступнями — свои лёгкие летние туфельки она скинула сразу же, как они выехали из города. Этот жест не укрылся от внимания Виктора — он отстегнул ремень безопасности и повернул Мию так, чтобы её ноги свисали из салона автомобиля. Вампир провёл рукой вниз от бедра к основанию стопы, по телу девушки как будто пробежал разряд электрического тока — подстёгнутые отсутствием зрения чувства накалились до предела. Она чувствовала, что Виктору нравится реакция её тела на его прикосновения.       — Ощущаю себя Золушкой, — прошептала Мия, когда Ван Арт надел ей туфельку.       — Бал ещё впереди, — в голосе Виктора слышалась улыбка.       Он потянул её за руки, призывая выйти из машины. Рокот мотора, который Мия уловила ещё во время езды, теперь был слышен вполне отчётливо даже без Дара. Но спрашивать что-то девушка не стала — время расспросов осталось позади, теперь она будет его послушной девочкой.       Внезапно Виктор подхватил Мию на руки, но, пройдя всего около двадцати шагов, мужчина поставил девушку обратно на твёрдую поверхность. То ли дело было в каблуках, то ли земля под ногами действительно немного шаталась. Приобняв Мию за талию, вампир подвёл её к каким-то поручням. Девушка рефлекторно схватилась за опору. Затем он аккуратно развязал повязку, и, когда глаза начали привыкать к освещению, Мия поняла, почему шатается земля — они находились на борту небольшой яхты. За то время, что девушка была лишена зрения, сумерки окончательно поглотили дневной свет, но темно не было — с практически безоблачного неба на них взирали мириады звёзд Млечного Пути.       Виктор стоял у Мии за спиной. Не выпуская девушку из своих объятий, он впитывал её эмоции, как она впитывала окружающую её красоту, которую сложно было разглядеть в городе из-за смога и светового загрязнения.       — Вик, это действительно волшебно, — произнесла Мия и потёрлась щекой о его плечо.       Потом повернулась в его объятиях и потянулась своими губами к губам Виктора. Он ответил на её осторожный поцелуй, отстранился, взглянул из-под полуопущенных ресниц и прошептал:       На что мне звёзды ночью чёрной?       На что мне утра бирюза?       Я всем светилам предпочёл бы       Твои глаза.       Этим вечером её мир состоял из музыки его голоса и звёзд.