Суть души

Энму был повержен в миг. Тлеющие останки демона Снов разлетались, словно отцветшие лепестки сакуры, уносимые порывами ветров вдаль. Танджиро тяжело дышал, пытаясь остановить кровотечение, но выходило из рук вон плохо. Он смог. Он одолел демона с Иноске и сейчас не мог дать позволить себе умереть, ещё не сделав Незуко человеком. — Танджиро, ты хорошо поработал! — Столп Пламени словно материализовался из воздуха, наклонился над парнем. Оптимизм Ренгоку улетучился, брови мужчины нахмурились, когда тот увидел рану. — У тебя довольно серьёзная рана на животе, сосуд обильно кровоточит. Используй свою технику дыхания, останови кровь. — Кёджуро коснулся пальцем широкого лба со шрамом. —Вот, не торопись, сосредоточься. Ты молодец, мальчик мой! У тебя получается! Если ты ещё больше будешь стараться, то ты скоро дойдёшь до звания Столпа! Ты сделал один из немногих шагов, но это уже замечательно! — Кёджуро подбадривал парня, следя за его состоянием. — Продолжай дышать, Танджиро, не прекращай наполнять свои лёгкие воздухом. — Он спас всех пассажиров… Все пять вагонов! Никто из людей не умер. Некоторые отделались лишь лёгкими ранениями или ушибами. — Зеницу глазам не мог поверить, глядя на Кёджуро. Вот что значит сила Столпа! Грохот, сильный, заглушающий все остальные звуки, раздался не так далеко от поезда. Фигура, что была еле заметно в волнах поднявшейся пыли, приближалась медленно. Пока что. — Что это?! — Заорал Зеницу, пытаясь разглядеть незнакомца. — Там кто-то идёт! Внезапно, силуэт остановился, словно оценивая ситуацию и резко рванул в сторону лежащего Камадо, целясь в голову кулаком, намереваясь размазать по земле череп. — Дыхание Пламени, Второй стиль, — Кёджуро замахнулся клинком, разрубая руку демона поперёк, отразив смертоносную атаку, — Возвышающееся пылающее небо! Демон не успел увернуться от атаки, лишь отступая на более безопасное расстояние. От раны почти не осталось и следа, в мгновение ока зажив. — Хороший клинок. — Ухмылка исказила лицо демона. — Зачем ты атаковал раненого? — Ренгоку перехватил крепче рукоять клинка. — С какой целью? Он не угроза! — Он — то не угроза, но зато стоит между нами. Он — слабак, а я ненавижу слабых людей. Даже презираю оных. — Ответил более чем самодовольно демон. От взгляда желтых глаз не ушло и то, что Ренгоку приготовился к следующей атаке. Демон пока и не думал нападать. Этот разговор его увлекает. — Какая ирония: а я тебя ненавижу, хоть и вижу впервые. — Кёджуро оценивал нарастающую опасность ситуации. Третья Высшая Луна? Что он тут забыл? — Вот как… — С наигранной досадой произнес розоволосый. — У меня к тебе одно замечательное предложение, охотник: как насчет того, чтобы стать демоном? — Ни за что. — Не раздумывая и секунды, выпалил Кёджуро. — Пойми, твоя боевая аура просто превосходна! Ты ведь Столп, верно? Твоя сила впечатляет, а это понял, только взглянув на тебя. Ты близок к наивысшей точке, охотник. — Я Столп Пламени, Кёджуро Ренгоку. — Представился блондин, не сводя внимательного взгляда золотистых глаз с врага. — А я Аказа. Знаешь, за те битвы, в которых я одолел не одного Столпа, я могу сказать, что твоя аура — самая мощная, запоминающаяся, что когда-либо я лицезрел. Но, — Аказа остановился, оценивающе глядя на мужчину перед собой, — ты всего лишь человек, Кёджуро, а значит, не сумеешь пересечь наивысшую точку. Люди слабы, они смертны, они умирают и они так хрупки… Став демоном, ты будешь тренироваться столько, сколько захочешь! Тебе удастся перейти на новый уровень, но, увы, этому не бывать, пока ты обычный смертный. — Ты закончил? — Не ожидая от себя самого, Кёджуро огрызнулся. Это так влияет на него этот чертов демон? Чертов Аказа? — Я ни под каким предлогом не соглашусь стать демоном! Взросление и смерть — естественные вещи, которые, к сожалению, случаются с человеком, но оно мимолетно и красочно. Это прекрасно, и это определяет человека. И говоря о силе, Аказа, она не только определяется физической, к телу. — Ренгоку обернулся на Танджиро, одарив парня светлой улыбкой. Камадо мог поклясться, что в его душе разлилось благодарное тепло. — Этот парень не слабак. — Уже повернув голову к Аказе, ответил Ренгоку. — Не оскорбляй его. У нас слишком разные моральные приоритеты. Неважно, что движет мной, но я никогда не стану демоном. — Слабый ветер разнёс последние слова по всей местности, словно заставляя деревья и саму мать-природу стать невольным свидетелем слов, даже своего рода, клятвы, что так горячо произнес Кёджуро. Аказа только вскинул брови. — Ясно. Раз ты отказываешь от столь щедрого предложения, то я тебя просто убью! Вмиг, их техники столкнулись, словно огромная океанская волна с могучей скалой. Не Иноске, ни Зеницу, ни сам Танджиро не могли и глазом уследить за скоростью их перемещения. Лишь яркое пламя клинка Ренгоку, что так яростно полыхало, стараясь сжечь ненавистного демона в своих руках, отсвечивалось на поверхности — Охренеть… — Только и вымолвил парень в маске кабана. — Я их не вижу! Как они быстро двигаются! И вновь все закончилось слишком быстро. На Аказе и следов ранения не было, чего не скажешь о Столпе. Ранен левый глаз, сломано пару рёбер и повреждены некоторые органы. Но Кёджуро стоял на ногах, уверенно, не пошатнувшись не только в боевой стойке, но и в своей напористости. — Заметь, на мне нет никакого следа от твоих потрясающих атак, Кёджуро! Ни один Столп, которого я прикончил, не согласился быть демоном, а уж тем более не использовал пламя. Почему? Почему вы отказываетесь от возможности вечно улучшать себя?! Люди, с незаурядными способностями и талантами ждёт неминуемая гибель. Ваши все навыки канут в лету. Так что, умри, Кёджуро! Умри, пока молод и силён! Умри! И вновь смертоносные атаки обрушились друг на друга, сотрясая землю под ногами. Кёджуро успевал уклоняться от атак демонической крови Аказы, не смотря на многочисленные раны, которые для обычного человека стали бы смертельными. — Я выполню свой долг! И не позволю никому умереть! — Ренгоку максимально сосредоточился на своём дыхании, собирая все свои силы, дабы выполнить одну из сильнейших кат, но в то же время одну из сложнейших. — Дыхание Пламени, Эзотерика. — И окрасилось всё в ярко-красный цвет бушующего пламени, полного ненависти к этому поганому демону, оставляя выжженный след на земле. «Потрясающе… Просто потрясающе! Нет, такой талант не должен пропадать! Только не этот парень. До чего сильна его воля, а характер непоколебим. Ты обязан стать демоном, Кёджуро, даже если ты этого не хочешь.» — Мысли вихрем проносились в голове демона, как и его многочисленные атаки, нанося урон. Вдруг, они остановились… — Я ничего не вижу из — за пыли! Почему они остановились? — Танджиро пытался хоть что — нибудь разглядеть, но глаза попросту подводили его в такой нужный момент. — Ты умрёшь, Кёджуро! Умрёшь! Скажи, изъяви своё желание стать демоном! Ты избран— Рука Аказы пробила солнечное сплетение мужчины. Адская боль разлилась по всему телу, стало невыносимо трудно дышать, но рука охотника так и не дрогнула, держа в захвате меч, всё ещё пытаясь снести голову Аказе. — Не уйдёшь! — Выкрикнул Ренгоку, держа в захвате вторую руку, которой пытался нанести урон демон. Сила медленно покидала тело Столпа, но только сила духа не давала проиграть ему этот, казалось, неравный бой. «Я обращу насильно. Ты будешь только благодарен мне за подаренную возможность, Кёджуро.» — Аказа вытащил руку из груди Столпа, успев влить свою кровь. Кёджуро ощущал что-то странное, как что-то жгучее пропитывает всё его тело, разносится по венам с сокрушительной скоростью, словно по ним течёт расплавленное железо. Агония. Невыносимые муки агонии заполонили разум, Ренгоку переставал что-либо соображать, но всё не отпуская демона из захвата. Миг и мужчина теряет сознание от невыносимой боли, ослабляя хватку, не в силах больше сопротивляться… Он проиграл, но не дал умереть невинным людям. Но Кёджуро пока не знал, что он проиграл в битве за сохранность своего человеческого «Я». Аказа, не обращая внимание на выкрики надоевших ему детей, берёт в охапку охотника, как можно скорее и уносится прочь, дабы такие ласковые утренние солнечные лучи не стали его погибелью в эту знаменательную битву. « Ты будешь демоном, Кёджуро Ренгоку. Мы будет драться с тобой, пока один из нас не падёт. Ты познаешь вечность, и поймешь, насколько ничтожно нести человеческое бремя.» Солнце окрасило верхи деревьев в нежный желтый цвет, приветствуя своим теплом всех живых существ и озаряя кошмарные следы той ожесточенной битвы человеческой силы духа и могущественной сущности демона. *** Пустота. Только звенящая пустота заполонила всю черепную коробку, не находя выхода, давя на бедный мозг. Тело горело, ноя беспощадно, словно, это самое тело, самого обладателя, предали очищению души, священной инквизиции, и сейчас кожу будто лизали смертоносные языки пламени, сжирая её. Кёджуро метался в бреду, крича так, будто он один в этой одинокой и холодной Вселенной, и никто не услышит его стонов, полные жалостливых мук. Дыра, что образовалась в его груди, каким-то образом отразилась и на душе охотника. Аказа не знал, что пробил не только солнечное сплетение в физическом теле, но и в самом метафорическом, духовном. Демон непрерывно глядел на беспомощные метания охотника, не смея подходить, мешать столь желанному процессу перевоплощения. Да, обращение в демона — процесс болезненный, иногда даже смертельный. Не все выдерживают такое, не все тела могут принять клетки Музана, подстраиваясь под них. Подчинение в самой могущественной крови прародителя… Но всё же, демону чуть жаль Ренгоку, он хотел его утешить, успокоить, даже пригладить его растрепавшиеся, но всё ещё такие золотистые и манящие пряди волос, но вряд ли Кёджуро его услышит. Даже сам голос разума был заглушен криками новообращенного демона. Спустя минут десять… Или сколько прошло времени, с тех пор как Аказа притащил Столпа в Крепость Бесконечности? Демон потерял счёт времени, не сводя обеспокоенный взгляд ярко-желтых глаз с человека. Уже бывшего, такого жалкого по мнению Аказы, человека. «Ты меня будешь боготворить, Кёджуро за такой шанс. Пойми, какому ещё человеку удастся выжить при встрече с демоном, при этом предложив ему стать оным? " Иссиня-черные пальцы коснулись лба Кёджуро, убирая мокрые от пота пряди. Аказа заботливо провёл по нему рукой. Ужасные крики боли прекратились также внезапно, как и начались, когда Ренгоку оказался в комнате Третьей Высшей Луны. Сейчас тело мечника бросало в заметную глазу дрожь, как в эпилептическом припадке. Но криков не было, уже хорошо… Аказа молился всем известным ему богам, чтобы этот охотник смог выжить. Хах, да его Доума, если узнает, что тот мысленно молился, высмеет за такую человеческую попытку обратить внимание самой повелительницы-судьбы, пересмотреть ход событий, который так был тщательно выстроен её роковой рукой. Почему человеческую? Да только людишки способны верить в эфемерное создание, именуемое Богом, придумывая сотни притч и россказней о замечательных, даже уму непостижимых, поступков их покровителей. Якобы, покровителей. Религия — это опиум для простых смертных, в которых они находили своё утешение души. Аказе плевать, что там думает сам не менее богомерзкий Доума, Вторая Высшая Луна. Какая разница, что он там вновь выскажет? Что сорвётся с его мерзких уст, которые исказят его слишком прекрасное лицо в приторно-вежливой улыбочке? Аказа сплюнул. — Даже здесь раздражает, ублюдок. Только от одной мысли становится тошно. Демон сидел напротив Ренгоку, прислушиваясь к звукам. Сбивчивое дыхание, быстро вздымающаяся грудь, говорили о том, что Ренгоку близок к концу. Концу обращения. Раны давно затянулись, а кожные покровы приобрели более бледный цвет. Словно, перед ним была фарфоровая кукла. Такая, пока что, безжизненная кукла, которой можно управлять без зазрения совести. Аказа сделает всё, чтобы Ренгоку ни в коем случае не вспомнил о своей человеческой жизни, если, конечно, обрывки воспоминаний будут всплывать в столь неподходящий момент. Грудь Столпа перестала так судорожно вздыматься, дыхание начало восстанавливаться, входя в прежнее русло. Глаза, ярко-светлые, словно диск восходящего утреннего солнца, с вертикальным зрачком, глядели на демона, но таким пустым, безжизненным взглядом. Длинные и густые ресницы прикрыли столь ужасающе отсутствующий взгляд, скрывая. Аказа сам, доселе не зная, что он так может волноваться за человека, глядел в эти безжизненные очи с нарастающей тревогой. Кёджуро пару раз моргнул, проведя своим длинным языком по кромке зубов. Клыки… Длинные, тонкие клыки ощущались на кончике языка. Такие острые, смертоносные… Аказа приблизился к покорному телу, осматривая своё творение. — Тебе идут клыки. Даже очень. — Ренгоку ничего не ответил, все также уставившись тупым взглядом в демона. — Выглядишь прекрасно. — Кёджуро молчал. — Эй, Кёджуро, ты жив. Удивительно, что ты пережил трансформацию. — Аказа больше не смел касаться своего творения. Он молча наблюдал, как новообращенный демон пытается принять сидячее положение. И всё такой же пустой взгляд присутствовал на удивительно тонких и изящных чертах лица. Предчувствие, очень плохое, сдавило горло Аказе в своих колючих тисках, врезаясь, словно шипы розы в пальцы неосторожного человека, что решил сорвать цветок. Кёджуро не буйствовал, не кидался на демона в кровавой ярости. Он был чересчур спокоен. Как бы парадоксально это не звучало, но даже труп ведёт себя намного живее, чем Кёджуро. Ренгоку не реагировал на внешние раздражители в виде щелкающих пальцев демона перед носом. Аказа при всём своем упорстве не мог обратить его внимание на себя. — Эй, скажи хоть слово. Кёджуро, не смей молчать. — Терпением Аказа особо не отличался, взяв за волосы, приподнимая голову и вглядываясь в эти «кошачьи» глаза. В них не горело то буйное пламя, что тогда разожглось в глазах бывшего Столпа. Мужчина отпустил небрежно голову Ренгоку, отступая на шаг, не веря в происходящее. Он убил саму суть из-за которой так упорно желал обратить в демона этого мужчину. Высшая Луна осознал свою роковую ошибку, глядя на порванную ткань формы охотника, где не так давно зияла огромная кровоточащая дыра… Он проткнул не только тело, но и саму суть души.