Суть души

Танджиро видел, как демон уносит под его гневные выкрики Ренгоку-сана. Он при всём своём желании не мог догнать Аказу и снести его паршивую голову, тем самым спасти Ренгоку. Оставалось только беспомощно глядеть вдаль, как демон утаскивает в неизвестное направление Кёджуро. Что с ним будет — Камадо и представить себе не мог. Эта неизвестность пугала до дрожи в костях, до табуна мурашек по телу. Страх закрадывался в каждую клеточку хрупкого человеческого тела, но ярость, злость и жажда мести перекрывали создавшуюся картину ужаса. Иноске крыл нецензурной бранью Аказу, а Зеницу истерил, не зная, что делать дальше. Что они скажут в штабе? — Этот ублюдок его сожрет! — Иноске еле держал себя в руках, дабы не ринуться спасать Столпа. — Мы не можем просто так сидеть на жопе и наблюдать, как его уносят хрен пойми куда! — Нет! Не смей бежать за ним, это бесполезно! — Зеницу держал кабана за руки, дабы тот не удрал в лес за демоном. — Мы ничего не сможем сделать. Для нас это — верная смерть! Идиот, прекрати рыпаться! — Глаза Агацумы и без того были всегда чуть влажные, так сейчас пелена слёз застилала взор и что-либо разглядеть получалось плохо. Танджиро, держась за рану на животе, повернулся к этим двоим. — Мы вернёмся обратно в поместье, оповестим всех о ги… — Камадо осёкся. Юноша не хотел верить в смерть Ренгоку-сана. Но гадкое чувство тревоги подсказывало, что Кёджуро погибнет. Если, конечно, он уже не мёртв. Рука демона насквозь прошла тело охотника. От такого вряд ли выживают… — … о гибели Ренгоку-сана. Это единственное адекватное решение. Главное, что пассажиры спасены, а демон Энму мёртв. — Со сталью в голосе проговорил Камадо. Но всё же он предательски дрожал, а горячие слёзы потекли по щекам, крупными каплями падая на пыльную землю. Незуко недавно очнулась. Увидев заплаканное лицо брата, подбежала к нему, крепко обнимая того. Камадо уткнулся в плечо своей сестры, не сдерживая поток слёз. -Незуко… Как хорошо, что с тобой всё в порядке. — Прошептал парень, поглаживая сестрёнку по голове. Ворон Уз, чьи чёрные крылья переливались в утренних лучах солнца, спикировал, приземляясь к троице, каркнув, привлекая внимание к себе. В поместье Бабочки стояла абсолютная тишина. Никто не смел нарушать её даже. Танджиро и его компания лежали в одной палате. Аой перевязывала в угрюмом молчании рану Камадо, предварительно обработав и зашив её. Удивительно молчаливый Иноске не смел прерывать эту тишину, пялясь в потолок и считая количество мелких трещин в штукатурке. Тут явно нужен небольшой косметический ремонт. Зеницу молча смотрел на то, как девушка перебинтовывает обладателя карточных серег, лишь изредка тяжело вздыхая. — Готово. — Коротко кинула девушка, тряхнув своими волосами, собранными в хвосты. — Приду завтра — перевяжу рану. Отдыхайте и выздоравливайте. — Девушка так же внезапно покинула палату, как и объявилась. Танджиро улегся на мягкую постель, смотря на свои руки, покрытые многочисленными мозолями, думая о трагичном окончании дня: « Я не смог помочь Ренгоку-сану …Демон вряд ли его оставит в живых. Боже, я даже не хочу себе представлять, насколько Сенджуро и господину Шинджуро тяжело. Ещё одной смерти они не переживут…» — Танджиро улёгся на подушку, повернувшись спиной к товарищам, погрузившись в тяжкие думы. Никто из них троих не проронил ни слова, уснув в гробовой тишине комнаты. Стук капель начавшегося ливневого дождя, только ещё больше нагнетал меланхоличности в атмосфере. Казалось, сама природа оплакивает гибель одного хорошего человека. — Грёбаный демон. Ненавижу… — Прошипел Шинадзугава, прячась под крышу дома. Капли дождя чуть-чуть успели коснуться его формы, пропитав влагой. — Убить и найти выродка. Отомстить за Кёджуро. — Санеми снял с себя накидку слегка мокрую от дождя, а затем положил свой меч аккуратно на катана-какэ*. Новость, что разнеслась на собрании Столпов поразила без исключения всех. Кёджуро глубоко уважали за верность своему делу и за оптимистичный нрав. Он был замечательным человеком, которого постигла столь ужасная участь. Санеми выразился нецензурно, стукнув кулаком по стене. — Ты уже здесь? — Донесся из-за спины флегматичный голос Гию. — Тенген только тебя ждёт. — Столп Ветра коротко кивнул, уходя в гостиную. Встретив взглядом Столпа Звука, на котором лица не было, охотник сухо поприветствовал, усаживаясь на дзубатоне. Тенген принёс с собой две бутылки хорошего рисового вина. К сожалению, они так и не успели их открыть по случаю Дня Рождения Кёджуро, что совсем скоро должен был настать и окрасить последний месяц нежного и цветущего всеми яркими красками весны. Пили все трое в гробовой тишине, слушая сердитые раскаты грома вдали. Никто не хотел прерывать гнетущую обстановку, более накаляя до предела струны нервов. Хотелось кричать от несправедливости чертовой судьбы, что лишает жизни прекрасных людей, которые трудились на благо обществу. Хотелось выть от отчаяния и молить всех Богов, которых знаешь, что бы те повернули время вспять и можно было б не отправлять на задание Кёджуро. Нет, можно было б отправить как минимум двух Столпов. Тенген всем сердец хотел быть в этот день рука об руку с огневолосым. Будь они вдвоём там, возможно, никто бы и не умер. Аказа всё равно почти что под самый рассвет явился, выполняя ипостась судьбоносного палача, обрубив в мгновение ока, жизнь Кёджуро… Узуй не сдержал предательски катящейся по щеке слезы. — Самое худшее, — Гию сделал глоток, чуть поморщившись. Алкоголь он на дух не переносит, но сегодня можно. Даже нужно выпить за упокой, — если Кёджуро станет демоном. Мужчины обернулись на вечно молчаливого Столпа Воды в неком недоумении и, даже, страха. Слова Томиоки поразили обоих. — С чего ты так решил? Ты же сам прекрасно знаешь, что охотников довольно трудно сделать мерзкой тварью. Кёджуро обладал невероятной силой воли. Он предпочтет быть трупом, гниющим в земле, чем клыкастой тварью с ненасытной жаждой крови. — Санеми потёр переносицу, поставив на столик сакадзуки.* — У меня дурное предчувствие… — Вино точно свежее, Тенген? — Встрял Шинадзугава. — Свежее. — Тенген бросил довольно резко, отпивая чуть кислый напиток. — Кёджуро не будет демоном и точка. Он мёртв. Гию, пойми, — рука мечника крепко сжала плечо друга, — он в лучшем мире сейчас. Твоё предчувствие — это всего лишь желание заглушить боль утраты. — А если он прав? — Санеми вновь поправил серебристую прядь волосы, что так назойливо лезла в глаза. — В чём прав? Я не хочу это слышать даже, Санеми. — Узуй залпом выпил содержимое чашки. Алкоголь ударил в голову, развязывая язык. —  Допустим, если и встретим мы его при каких-то чертовски «счастливых» стечений обстоятельств, то ярко ему снесём голову. Это единственное, что мы сможем сделать. Будучи о’ни — Кёджуро потеряет большую часть своей личности и воспоминаний. Это будет  не Ренгоку, а жалкая пародия на нашего товарища. — Ну, а как же Незуко? — Вставил свое слово Томиока. — Она же себя контролирует, может бороться с жаждой плоти и крови, и не утратила своего рассудка. Почти. — Слабая искорка надежды засияла в тёмно — синих глазах Столпа. Гию хотел верить, что Кёджуро жив, даже будь он демоном, он смог бы сопротивляться голоду. — Ну — ка поясни мне одну вещь, Гию. Где ты ещё видел демонов, что восстанавливали бы свои силы во сне, не пожирая людей? — С неким упрёком произнёс Узуй, сложив руки на груди. — Девка — демон  редкое исключение из правил. Я всё ещё поверить не могу в то, что она отказалась от моей крови. Всё равно я ей не доверяю. А про Кёджуро, не дай Ками ты прав, Гию, говорить нечего! Я согласен со словами Тенгена. Он даже нас может и не вспомнить, ринуться в кровавой ярости и попытается впиться в наши шеи. Пойми, после обращения — человек сломлен, он не контролирует себя. Я даже боюсь предположить, но скажу — ему могут промыть мозги по полной. Демонам, как нехер делать это. Особенно ублюдку Мудзану. Ренгоку умрёт, только теперь от наших рук… Я не хочу, чтобы твои слова оказались истиной. — Злоба переполняла голову Столпа Ветра. Он не желает слышать больше о том, что Ренгоку может стать демоном. Нет, не бывать этому! Лучше пусть он будет мёртв. Пусть сохранится в их головах этот светлый образ Ренгоку, что доблестно сражался и исполнил свой долг. — Больше всего жалко господина Шинджуро и его сына Сенджуро. — Решил Гию перевести тему, потянувшись за второй порцией вина. — Смерть жены его подкосила сильно, так ещё и Кёджуро… — Ком подступал к горлу. Мужчина с волосами цвета воронового крыла, прикрыл глаза от переутомления и скопившихся слёз в них. Столпы поняли, что обсуждать «удачное» воскрешение их друга — не лучшая затея. Санеми еле сдерживался, чтобы не выйти из себя. Узуй же навернул уже четвертую чашку, заметно косея. — Навестить надо пацаненка и Ренгоку — сана, поддержать хоть как — то. Как — никак теперь он мечник — истребитель*. Но, скорее всего, Шинджуро будет категорически против того, чтобы Сенджуро продолжал их общее дело. Ещё одной трагедии он не перенесет. — Санеми тяжело вздохнул, смотря в сакадзуке* на своё угрюмое отражение. Гию и Узуй синхронно кивнули, соглашаясь со светловолосым. Вдруг, все трое подпрыгнули на месте от неожиданного стука. — Блядь! — Выругался Шинадзугава, резко поднявшись с пола. — Что это было?! — Крикнул из гостиной Томиока. — Зеркало упало… Твою мать! — Санеми ошарашенно глядел на тысячи блестящих осколков, стараясь не наступать на них. Как зеркало на тумбочке возле входа могло ни с того упасть? Мысли копошились в голове мужчины, чье лицо украшал глубокий шрам. Это не к добру… Вдали сверкнула молния, освещая горизонт. Дождь стал намного сильнее барабанить по несчастным крышам домов. *** Аказа склонил голову как можно ниже, в знак почтения и уважения перед Прародителем, стоя на одном колене. Музан не обращал внимания какое-то время на Третью Высшую Луну, нарочито игнорируя, лениво пролистывая страницы какой — то книги в тёмно-зелёном переплёте, которую держал в бледных руках. Кибуцуджи сдерживал свой ураган ярости, дабы не размазать не шибко думающую голову Аказы. Он видел, как тот притащил Столпа в Крепость Бесконечности. Нет, не видел своими собственными глазами, в которых всегда читалось холодное высокомерие и сталь, а через Накиме, Четвертую Высшую Луну. — На кой  чёрт ты притащил охотника сюда? С какой целью ты обратил Столпа?! — Голос выдавал неподдельное раздражение. Пальцы на одной из страниц книги остановились, держа за уголок, наровясь выдрать. Мужчина не знал, что делать с непутевым демоном. Если убить — лишишься ещё одной важной фигуры, пешки в борьбе против организации треклятых охотников. Да и шансов найти Паучью лилию будет сокращен в несколько раз. Нет, Аказу он позже накажет. О, в голове демона начали зарождаться крайне интригующие его бесчувственное сердце идеи наказания для Третьей. Аказа, честно признаться, боялся смертоносного во всех смыслах гнева Музана. Да, он чисто из своих соображений сделал демоном Ренгоку. Да, есть вообще шанс, что этот мечник предаст их и вернётся в штаб, и расскажет всё. И да, Аказе хочется оправдаться, сказать, молить о том, что Кёджуро ни черта не вспомнит, что он теперь навсегда на их стороне и он напрочь забыл о своей жалкой человеческой жизни. В его голове — непроглядная тьма, которую нужно заполнить новыми красками с оттенком человеческой крови. Показать, что такое жизнь демона и в чем её суть. — Господин, каюсь, моя вина. Охотника я сделал демоном только из — за того, что у него необычайно сильный волевой дух. Такое даже у демонов встречается редко. Это талант, быть сильным и уметь бороться за себя, не сдаться и не поддаться на… — Смачный удар пришелся по левой щеке, прерывая ничего незначащий поток слов. Кажись, послышался хруст кости. У Аказы сломана челюсть, но это пустяк. Через мгновение все восстановится, будто и не было жуткого перелома. — Хватит оправдываться! Ты же сам прекрасно понимаешь, что Столпов только убивать надо! На кой ты обратил его! Этот пресловутый дух, о котором ты чуть ли не гимн готов воспевать, ничего не говорит мне! Да и как вот ЭТО, — Палец с длинным ногтем лазурного цвета указал на стоящего на коленях Ренгоку, который гипнотизировал своим пустым взглядом пол, не реагируя ни на что и ни на кого, — может помочь в поисках Паучьей лилии? Я же тебя за этим послал, Аказа? А ещё приказал убить мальчишку с карточными серьгами, разве не так? — Музан схватил за горло Кёджуро, поднимая его бездушный взгляд на себя. — Отвратительно просто… Зачем мне балласт? Он же обуза для всех нас! –Также небрежно ослабляя хватку на глотке, царапнув длинными когтями, Мудзан отпустил бывшего охотника. Кеджуро не удержал равновесия, грохнулся на пол, стукаясь виском об деревянную половицу из красного дерева. Кибуцуджи готов был взорваться от гнева на месте. Мало того, что Аказа обратил охотника, так ещё и заимел наглость прийти, не выполнив приказа. Аказа не спешил помогать Кёджуро, ибо это чревато тем, что Музан его может размазать по стенке. Выбешивать ещё пуще прежнего прародителя демонов не хотелось. — Знаешь, я ведь уже придумал для тебя наказание. — Чуть лукавый взгляд был кинут на Аказу, пальцы демона потирали острый подбородок в задумчивости. Третья Высшая был готов к наихудшему. Даже тому, что Кибуцуджи прикажет убить собственноручно новообращенного. Аказе этого жутко не хотелось делать, но то, что он сейчас услышал, повергло его в некий шок. — Даю тебе месяц на то, что бы ты сделал из вот этой кучи дерьма дееспособного демона. Раз уж ты уничтожил суть души, то и восстанавливай её. Не пропадать же добру, в конце концов. И если мне память не изменяет, то это один из сильнейших мечников в организации? — Чуть смягчился брюнет, успокаиваясь, уступая место рационализму и трезвому анализу ситуации. — Как прикажете, повелитель. Он будет полноценным демоном через месяц. Я не подведу вас. — Мудзан ухмыльнулся ответу. Посмотрим, как Аказа будет пытаться вернуть к жизни Ренгоку. Если, вообще сможет хоть как-то ситуацию сдвинуть с мёртвой светловолосой точки. Ещё не было случаев, чтобы охотник, а тем более Столп возвращались к адекватному состоянию, будучи насильно обращенными. У Столпов в следствии адских тренировок каким-то образом вырабатывается иммунитет к клеткам Музана, что препятствует обращению оных. Из-за высокой сопротивляемости (а скорее всего виновата эта идиотская сила духа человека) Столпов почти невозможно обратить, не покалечив саму душу. Исключение, конечно же, есть: добровольное согласие стать демоном и служить под началом самого могущественного демона — Кибуцуджи, выполняя беспрекословно все его приказы, окрашивая свой жизненный путь реками людской крови. Розоволосый взял за шкирку демона и потащил к выходу. Дверь закрылась, оставляя главного демона наедине с собой в гнетущей тишине. Почти. — Кокушибо, всё слышал? — Первая Высшая Луна вышел из — за огромного книжного шкафа, за которым сидел и слушал весь диалог. Шестиглазый демон кивнул, поправив катану за пазухой. — Да, мой Господин. Я всё слышал. — За ними нужен будет глаз да глаз. — Чуть издевательски ухмыльнулся Кибуцуджи, закрывая книгу и кладя на письменный стол. — Если вдруг что пойдет не так — убьешь Столпа. Без объяснения. Ясно? — Да, Господин, я понял вас. — Кокушибо неотрывно глядел в кроваво-красные глаза Музана. Затем, бывший самурай покинул кабинет прародителя. Весь ужас только начинал набирать свои обороты…