Суть души

Громовые раскаты раскрашивали небо в темно-серую массу над головой, норовясь обрушиться сильнейшим за этот месяц ливнем. Крыша над головой — вот что могло спасти в данный момент Шинобу, неся под мышкой небольшую почтовую посылку: лекарства да травы лечебные. Столп Насекомого еле успела добежать до своего поместья, прикрывая свою голову рукавом хаори от мимолетных, но крупных капель дождя. Благо, хаори, которое напоминало крылья бабочки с характерным рисунком прожилок на нем, не промокало и не рвалось, как множество-другое непрочных тканей, из коих была сшита повседневная одежда. Кочо дошла уже спокойным шагом до кабинета, открыла дверь и прислонилась спиной к ней, попутно закрыв ее. Тяжкий вздох разнесся по приемной комнате, впитываясь в глухие стены, а сама девушка чуть не сползла вниз, прикрывая большие глаза. Денек удался на славу трудным, суматошным и даже безумным. Сначала закончились бинты для перевязок. Потом, как оказалось, были на исходе лекарственные травы и настойки от простуды (по корпусу разгулялся грипп и часть какуши подхватило его).Затем выяснилась одна невеселая деталь, что в одной из палат протекает крыша, а ливень застал врасплох весь Дом Бабочки. Шинобу, сменив роль порхающей и быстрой бабочки на пчелку, успела достаточно вымотаться за только первую часть дня. А, ведь, еще ждет томительный вечер, сопровождаемый свежестью дождя и грома. Столп догадывалась что к чему: моральное истощение могла быть всему виной. Или же тот отвар из глицинии, которым девушка саму себя поила, имел побочный эффект для ее хрупкого с демонической точки зрения тела. Прошло около двух недель с того трагичного события в «Бесконечном» поезде, а оправиться от потери одного из сильнейших Столпов организации так и не удалось окончательно, да и вряд ли так скоро восстановиться в моральном облике организации. Шинобу не могла поверить в ту весть, когда ворон донес до всех печальное известие о пропаже Столпа Пламени. Кочо внимательно выслушала пересказ от юного Камадо, задыхающегося собственным горьким потоком слез, о том, что там произошло на поле битвы. «С такими ранами не выживают… На что этот демон вообще рассчитывал? Обратить? Сомневаюсь, что у него выйдет. У Кеджуро невероятно сильный боевой дух и моральные принципы. Против воли Столпа не обратить, Камадо-кун. Ренгоку-сан, к сожалению, умрет…» Предположение, сказанное девушкой, когда Камадо и его товарищи прибыли только-только зализывать раны в поместье, сейчас отдавалось тяжелым эхом в голове, отбрасывая на две недели раньше и окуная в омут смешанных чувств. Что будет дальше? Почему именно сегодня закралось темной кошкой сомнения в смерти мужчины, царапая своими когтями уверенность в своих догадках. Что это за странное чувство недоверия своей собственной интуиции? Шинобу потерла пальцами виски, усаживаясь за стол и распаковывая посылку. Слишком много ненужных мыслей, слишком много недостоверных теорий и… Попросту девушка не хотела верить в происходящее. Она не могла смириться с произошедшим, но и никакого права не могла себе дать верить в иной исход события: Кеджуро не может стать демоном. Это невозможно… Наверное… Даже если и предположить столь абсурдную развязку, то единственное, что сделает любой охотник — убьет демона. Кеджуро так и так умрет.  — И самое главное — старайтесь не допустить еще одной трагедии. Камадо, сидевший на краю лечебной койки, внимательно приготовился слушать Столпа.  — Вы о чем, Кочо-сан?  — О Сенджуро Рнгоку- младший брат Ренгоку-сана. Я совершенно случайно краем уха услышала о его намерениях и весьма уверенных: он хочет найти убийцу своего брата и отомстить. Танджиро тут же оживился в разговоре, понимая к чему клонит Шинобу.  — Не давай ему сделать это, Танджиро. Он не справиться с такой непосильной задачей. Малыш Сенджуро не идеально владеет техникой дыхания, а дойти до ранга Столпа еще надо суметь. Его жажда мести, хоть и скрываемая за благоговейной и тихой улыбкой, гораздо страшнее открытой ярости и негодования. Сенджуро хочет убить Третью Высшую Луну самолично, — Кочо на какое-то мгновение перестала говорить, скрещивая руки на груди и рассматривая задумчивое лицо Танджиро. Сам Камадо не смел нарушить тишину, послушно выжидая, что скажет дальше Столп Насекомого.  — Не дай Ками он встретит Аказу каким-то образом. В одиночку ему не справиться и его смерть будет еще одним ударом для Шинджуро-сана, от которого он уже вряд ли оправиться. Даже ранг Столпа не гарантирует ему успех в свершении его будущей мести и тому наглядный пример есть, к сожалению. Если Ренгоку-сан не справился с демоном, то что говорить про мальчика? — Я понял Вас, Кочо-сан, — кивнул парень, принимая просьбу Шинобу. — Я буду следить за ним и уберегу его. — Танджиро, ты действительно хороший человек, — мягкая улыбка прояснилась на бледном лице Шинобу в знак благодарности. — Но у меня к тебе тоже есть просьба — не смей сам лезть на рожон и действовать один. Всегда полагайся на собственных товарищей. В наше время довольно затруднительно бороться самостоятельно с проблемами, а посему не хотелось, чтобы ты столкнулся с тем, чего не сможешь потянуть… Танджиро не понимал, что хотела точно до него донести Кочо, но как только девушка покинула его палату, то его разум осенила лишь одна мысль: не драться в одиночку с Аказой.Камадо не позволит Сенджуро рисковать своей жизнью. Одному, разумеется. Значит, они вдвоем попытаются убить Третью Высшую Луну… Откровенный разговор, который сейчас посетил Шинобу, всплывая отчетливой картиной прошлого, лишь заставил еще раз перемотать все то, что девушка сказала Камадо-старшему. Переживание за младшего брата Ренгоку закрадывалось все сильнее, заставляя оголенные из без того истощенные нервы напрягать все больше и больше. Она понимала, что Танджиро с Сенджуро могут скооперироваться и придумать план как найти Аказу и отомстить… Страх — липкий, тягучий и нарочито медленно ползущий, закрадывающийся в каждую часть тела, не давал свободно мыслить. Шинобу боялась за них обоих… Но показать свои истинные эмоции ни в коем разе не смела, лишь прикрываясь и не скидывая маску блаженной гримасы с нежной улыбкой на ней весь день, и лишь в ночи ее лик менялся до неузнаваемости. Она понимала их обоих. Ох, как понимала, но не могла допустить еще жертв. Ее личная утрата давно перестала быть местью, дающей жажду жизни и своего рода служащей топливом к совершенному исполнению плана. Но, если она расчетливо, с ювелирной точностью, все продумала, то оба мальчишки, лишь ведомые своими чистыми эмоциями, могли запросто отправиться ко Всевышнему. Ох, Шинобу прекрасно понимала, какого это потерять близкого человека… *** Силуэт, едва различимый вдали, обволакиваемый непроглядной вокруг тьмой, приближался медленными шагами. Оставались какие-то жалкие метров десять, наверное (точно нельзя было оценить расстояние), и вот, можно было разглядеть аккуратное лицо молодой женщины, тонкая полоска бледно-розовых губ которой в строгости была поджата, а глаза цвета алого агата смотрели с неприкрытой тревогой. Губы безмолвно шевелились, но прочесть по ним что-либо было затруднительно. Вообще что-либо разглядеть становилось все сложнее, ибо сам силуэт начинал пропадать, а губы шевелились все быстрее и быстрее, как у человека, который бегло молился за свою грешную душу в надежде на призрачное спасение. В комнате такая же темень, как и была только что во сне. Или в видении? Кеджуро ничего не понимал от слова совсем, но и сил думать так тем более не находилось. Что это за женщина? Кто это? Впрочем, не имеет значние, когда в тесную комнату просочилась полоска света, а затем двери распахнулись, впуская нарушителя покоя.  — О, проснулся, — Аказа широко улыбнулся, показывая острые клыки. — Как раз к обеду! Смотри, кого принес! Свеженький, только недавно убегал от меня и молил о помощи! Задорный смех разнесся по всей комнатушки, но Ренгоку не то что не отреагировал, но даже и не повернул голову в сторону вошедшего. Аказа притащил в Крепость молодого человека лет двадцати, скорее всего чей-то богатенький сынок судя по дорогому одеянию, посмевший лапать неповинных ни в чем девиц и домогаться до них. Впрочем, Третья не раз ловил таких ублюдков, но и в его рацион, увы, входили абсолютно ни в чем неповинные мужчины. Каким-то образом Аказа не убивал подростков мужского пола и совсем маленьких мальчиков. Рука не могла подняться на них, хоть ты тресни. Мудзан давно сам махнул рукой на это упущение и позволял Аказе питаться таким образом.  — Эй, он еще теплый! Ну же, открывай рот, пока я тебе не затолкал силой! — Оторванный указательный палец легко лег в рот новообращенному и, на удивлении Аказы, Ренгоку не держал просто так во рту палец, при этом истекая собственной слюной и пачкая деревянный пол. Характерный хруст костей донесся до слуха Аказы и демон поверить не мог, что Кеджуро сам смог прожевать, а главное проглотить еду.  — Прогресс на лицо, — безумно улыбался демон. — Совсем недавно ты только кровь и пил, а сейчас за милую душу почти сможешь сожрать целого человека! Хах! Я почти у цели, а значит, ты будешь жить, Кеджуро! — Протянул радостно мужчина, вливая свежую кровь в рот бывшему Столпу. Густая, еще теплая жидкость приятно стекала по горлу, проникая в пищевод и согревая изнутри, даруя новые силы и поддерживая жизнь в этом теле. Аказа, конечно же, не собирался скармливать всего человека, так как Ренгоку банально не мог все усвоить и больше одного жалкого пальца не съел, да и достаточно напоил Высшая его кровью. Все-таки мужчина для себя поймал человека и трапезничать им собирался лично он сам. Для Кеджуро охотиться на еще одного было бы тратой времени и сил, так как новообращенный до сих пор не мог прийти в себя, валяясь балатстом в комнате Аказы и время от времени выходя на свежий воздух. Такой ничтожный, но все же прогресс связан с недавней прогулкой по лесу и задушевному монологу Аказы? Скорее всего это дало хоть и слабый толчок прогрессу, но и более прочную почву для надежды. Демон верил, что он сможет вернуть тот самый огонь жизни в глазах Кеджуро. Но все же страх того, что Аказа не успеет за отведенный срок сделать из Ренгоку полноценного демона, лишь подстегивало искать другие методы, дабы «разбудить» того. Или же попросить Мудзана-сама дать ему чуточку больше времени? Да хотя бы еще недельку, и Ренгоку очнется! Аказа все сделает, чтобы вернуть к жизни Кеджуро. Он найдет его суть души, даже если придется идти на огромные риски. Но… Допустит ли эти самые риски прародитель демонов? Согласится на условия, которые в теории приведут к туманному успеху? Третья Высшая не знал, что и делать. Рассказать о том, что, хах, Кеджуро смог проглотить чертов палец и не выплюнул его?! Смех да и только! К тому же, за Аказой пристально наблюдают… В тот день, когда розоволосый демон притащил Столпа в Крепость Мудзану, в кабинете были не только они втроем. Кокушибо следил за сутью диалога и внимательно слушал. Он запомнил приказ господина и докладывал о том, что происходило: был ли результат или же все оставалось на своих местах. Новообращенного демона наведал сам Кокушибо и Мудзан уже знал, что результат почти нулевой. Аказа же не был осведомлен об этом, что Первая Высшая Луна приходит в его комнату и пристально разглядывает всеми шестью глазами бывшего Столпа, стараясь рассмотреть хоть какой-то намек на активность. Но нет… Кеджуро как сверлил своими янтарными глазами одну точку в полу, так и продолжал тупо глядеть в деревянные половицы. На посещения Кокушибо он не обращал тоже никакого должного внимания. И все это незамедлительно докладывалось Кибуцудже.  — Значит, он съел лишь жалкий палец? И ты мне захотел об этом на радостях рассказать, Аказа? Аказа стоял на колене, опустив голову в знак почтения. Мудзан вновь не обращал внимания на Высшую Луну, продолжая сидеть в кресле, обитом дорогой темной кожей и что-то читая, но делая лишь вид, что заинтересован в книге.  — И это, по-твоему, прогресс? Ты решил меня отвлечь от серьезных дел, чтобы сказать, что о’ни смог поглотить плоть, что для его природы более чем естественно? Лицо Мудзана, искаженное в зараждающимся гневе, пугало Аказу не меньше, чем солнечные лучи. Мужчина смотрел с нескрываемой злостью на непутевого демона, не находя слов, чтобы выразить свои мысли. — Прогресс, Аказа, — начал нравоучительно Мудзан, как учитель пояснял отстающему ученику избитую тему, — это когда твоя игрушка станет говорить и, главное, осмысленно. А еще под понятие прогресс идеально подходит хоть какое-то телодвижение от этого куска дерьма. А что же у тебя? М?  — Ничего, господин. Ничего не произошло. Голос Аказы не дрогнул, но сердце бешено колотилось под гнетом мощной ауры прародителя, выдавая страх демона. Мудзан лишь ухмыльнулся, понимая, насколько жалко выглядят попытки вернуть Столпа в нормальное состояние. Но все же мужчину забавляло поведение его подчиненного, и наблюдать за этим — сплошное удовольствие. Но, любопытство брало вверх и Кибуцуджи хотел узнать до чего додумается Аказа и к чему это приведет.  — Пойди прочь с моих глаз. Аказа покорно кивнул, спешно покинув кабинет Мудзана. Ничего *** Тяжелые тучи достигли и поместья Митсури, окропляя слабыми каплями пыльную землю изначально, но затем дождь лишь усиливался, поливая щедро серебристыми нитями все вокруг. Сама же Канроджи любовалась залитой серостью с примесью темно-синих пятен небом, держа в руках чашку со свежезаваренным мятным чаем. Светло-зеленые глаза девушки меланхолично смотрели на происходящее ненастье во дворе поместья, а запах мятных листьев успокаивал, клоня в такую погоду в сладкую дремоту.  — Митсури-чан, — позвал тихий голос Сенджуро, — у Вас очень хороший чай! Где Вы такую мяту берете? Сенджуро, после небольшой миссии, решил, что будет лучше наведаться к Столпу Любви для непринужденной беседы и попросту разузнать как та поживает. Ведь, для Кеджуро она была лучшей ученицей и дорогим человеком, а для самого малыша Сенджуро, как сестра. Мальчишка любил и уважал Митсури, и очень сильно переживал, когда горе семьи Ренгоку долетело и до Столпа Любви. Все же та забота, которую он получил от девушки, он ценил и не прекращал вспоминать и благодарить ее за то, что она обоих братьев поддерживала в трудную минуту. Ренгоку-младший гордился, что Митсури был ученицей его брата и смогла самостоятельно развить свое Дыхание и создать новое. Сенджуро даже надеялся, что Кеджуро предложит Канроджи быть вместе и зажить как новоиспеченная пара… Увы и ах, мечты мальчишки разрушились, разбиваясь на словно хрустальная чаша, когда его старший брат прямым текстом сказал, что ничего не чувствует, кроме дружбы, по отношению к такому замечательному человеку, как Митсури. А ведь Сенджуро так верил в свои мечты…  — Ох, на рынке, неподалеку тут расположен, — девушка отпила из чашки, рассматривая сидевшего напротив Сенджуро. — Можем с тобой сходить как-нибудь туда, если ты не против!  — Конечно нет, что Вы! Я всегда рад прогуляться с Вами! — Мягкая улыбка озарила лицо мальчика, а сияющие глаза лишь наводили на печальные мысли. Канроджи не удержала свои собственные эмоции, смотря слезящимися глазами на младшего брата Кеджуро. Насколько же они похожи… Две капли воды! Митсури не могла оторвать свои глаза от лица мальчишки, разглядывая его и с каждой секундой детального изучения черт, она понимала, что перед ней совсем другой человек. Пусть и с очень схожей внешностью. У самого Ренгоку-старшего лицо с тонкими чертами, нос прямой, губы немного пухлее, а глаза глядели на происходящее живо и остро, а брови были слегка сведены вниз. Сенджуро же обладал более мягким характером, что отразилось и на его лице. В отличии от брата его глаза не так ярко горели, но и не было намека на хоть какое-то безразличие к жизни. Скорее тихое лицезрение, скромное и умиротворенное. Да и брови по-другому выглядели, делая выражение лица младшего Ренгоку отчасти грустным. Но сегодняшний приход паренька к Канроджи был не простым желанием посидеть в гостях.  — Митсури-чан, у меня есть кое-что… У Вас, конечно, не скоро день рождения, но… — руки мальчишки шарили по карману форменной одежды в поисках одной вещицы и, кажется, эта самая вещь нашлась. Сенджуро протянул небольшую подарочную коробочку, передавая в слегка дрожащие от волнения руки девушки. Канроджи медленно развязывала изумрудный маленький бантик на коробочке, открывая ту и раскрыв рот от неожиданности.  — Мой брат очень долго их выбирал. Искал что-то подходящее под цвет волос, да… — Скромная улыбка легла на тонкие губы мальчишки, а сам взгляд устремился на собственные колени. Митсури осторожно достала канзаши, украшенные нежно-розовыми маленькими бутонами лотосами, разглядывая со всех сторон. Девушка ощущала, как начинает сильнее колотиться ее сердце от осознания того, какую красоту хотел подарить бывший сенсей, буь он сейчас здесь… Канроджи стиснула в крепких объятьях мальчишку, не сдерживая поток своих слез.  — Сенджуро… — нежный, дрожащий голос послышался из-за рыданий, — твой брат не ошибся с подарком. Он действительно подходит под мой цвет волос! Девушка старалась придать своему голосу бодрости, улыбнуться, но лишь только усугубляло ситуацию ее попытка вернуть оптимистичный настрой, то и дело срываясь. Сенджуро уткнулся кончиком носа в мягкие косы, вдыхая аромат вишни, и не сдерживая свою печаль… *** Неделю спустя, когда назначенный срок «пробуждения» Кеджуро подходил к концу, паника начинала закрадываться все сильнее в разум Третий Высшей, становясь постоянным гостем наравне со страхом за жизнь Ренгоку. Ничего не выходило… Аказа думать не хотел о том, что ему придется распрощаться навсегда со своим новообращенным демоном, тем самым позволив своим упорным трудам сгинуть в небытие… Но все же тот прогресс, о котором доложил Аказа господину, кое что да дал: Кеджуро начинал больше потреблять человеческой плоти, чем раньше, а это значило, что достучаться до сознания бывшего человека возможно, но потребуется значительно больше времени, чем дал прародитель. Раз Аказа смог пробудить «истинный» голод у охотника, то и вернуть осознанность уж точно получится. Третья Высшая, переполняемый воодушевлением и надеждой, бодрым шагом шел к своим покоям, обдумывая о просьбе Музана все же дать еще немного времени на своего рода реабилитацию Столпа. Открывая двери комнатушки резким жестом, Аказа так и остался стоять в дверном проеме, с широко распахнутыми глазами. Фигура в середине комнаты еле как стояла на ногах, ссутулившись и рассеяно разглядывая перед собой голую стену. Медленные шаги направились к стоящей в исступлении мужчине, чуть ли не вплотную подходя к демону.  — К…Кеджуро, ты смог сам встать?.. Ответом на вопрос лишь была тишина…