Суть души

Сумеречная синева на небе растеклась на горизонте бесформенным пятном, спускаясь к острым верхам одиноко стоящих гор. Месяц серпом рассекал начинающее покрываться звёздами небесное полотно. Воздух пах тоской по дождливым денькам. Жара высосала всю свежесть за эти непродолжительные дни весеннего празднества. Наступила по-настоящему летняя погода, подарив не только тёплые вечера, пропитанные ароматом сочных изумрудных листьев да шлейф благоухающих молодых и броских цветов, но и более яркие солнечные дни. Разумеется, наслаждаться вечерней прохладой, сидя на энагаве, было сродни ритуала успокоением души для маленького Сенджуро. Отблеск наполированного металла оружия против демонов отражался в янтарных глазах мальчишки, державшего катану в своих руках. Юноша был неимоверно рад, что после очередной миссии с Танджиро они, хоть и вернулись к дорогим людям с многочисленными ранами и травмами, но живыми. Прошло долгих тяжелых две с половиной недели, но боль утраты всё ещё давала о себе знать в районе груди — так пело скорбную мелодию сердце о потери брата. Младший сын Шинджуро, невинный и хрупки цветок семьи Ренгоку, чей талант пробился сквозь непосильные тренировки и груду упреков, презрения со стороны отца, смог показать, что даже столь нежные цветы могут иметь шипы. О, милосердная лилия Сенджуро, чей взор всегда смотрел на окружающих его людей с добротой в танжериновых глазах и некой опаской. Сказалось грубое воспитание отца и его безразличие к судьбе младшего сына. Мальчик, чьи ночи несколько месяцев назад проходили в безмолвном шептании молитв перед алтарем и до онемевших конечностей за благополучие брата и всех членов организации, сейчас же всё также неслышно, пропитались злобой к одному конкретному демону. Сенджуро обещал не только Танджиро отомстить за смерть Кёджуро. Мальчик, чьей силы когда-то хватало едва держать даже деревянную катану для обучения, сейчас же с ненавистью в сердце возжелал огнем клинка разрубить мерзкую шею Аказы. — Как бы Вы не старались, папенька, но я ни шагу не отступлю от задуманного… Можете сломать мою катану, посадить меня на цепь в подвале, даже избить, но я всё равно доберусь до того демона и тот познает всю ту боль, что я испытал… Мы испытали. Простите, папенька, но отныне я творец своей судьбы. Суждено мне умереть — так тому и быть… Но смерть братца не будет напрасной… Шепот тонких губ мальчишки лишь слушал тихий сад на заднем дворе поместья Ренгоку. Мальчик, поднял свою голову, лицезрея узкий месяц на вечернем небе. Песочного цвета волосы с алыми концами развеял ароматный ветер, полный душистых запахов диких цветов. Вздох полной грудью, и Сенджуро улыбнулся. Завтра он начнет поиски Третьей Высшей… *** «Кёджуро…» «Кёджуро, проснись…» Тьма. Лишь она одна легла на открытые очи, а былой волокий взгляд, что лучился уверенностью и радостью от даже мимолетных вещей, испарился, как утренняя роса травинок под прямыми лучами солнца. Безразличие до сих пор сквозило во взгляде бывшего Столпа Пламени. После двух с половиной недель по прибытию, а вернее сказать, его наглым образом похитили с поля боя, новообращенный демон так и не проявил признаков активностей. Лежа баластом в углу комнаты Аказы, старший сын Шинджуро днями напролет проводил глазами босоногое мельканье перед собой. Аказа каждый день проверял состояние демона — ничего не изменялось с того дня, как Третья Высшая обратил насильно мужчину. Естественно, мужчина помимо всего прочего, кормил свежей плотью Кёджуро, но проталкивать в глотку куски человеческого мяса было отнюдь не самым приятным занятием для демона. Посему, Аказа решил проблему однобоко — лишь поил кровью бедолагу. Впрочем, в таком состояние, в каком сейчас Кёджуро находился, ему и того хватало с лихвой. Да даже если бы мужчина и забывал про Кёджуро, то тот вряд ли бы умер от голода. Нет, демоны не погибают от банальной жажды крови, но вот впасть в безумие — как по щелчку пальцев. Аказа был уверен в своей правоте — Ренгоку бы даже не напал на него в кровавой ярости. Такое блеклое существование едва ли могло причинить кому-либо вреда. Тем более, Ренгоку ни коем образом не реагировал на грубое обращение демона. Розоволосый, пытаясь хоть как-то «разбудить» мечника, прибегал к весьма неоднозначным методам: от простой легкой (в понимании преспешника Мудзана) пощечины вплоть до отрывания конечностей. Аказа не раз уже ломал руки, ноги молодому демону, но всё бестолку — лишь слабый вскрик боли и мгновенное его затухание, уступая регенирации сделать свою работу. Словно чиркая спичкой по коробу множество раз, но так и не удавалось его разжечь… Но сегодня, кажись, Аказа смог зажечь слабые крохи искр.  — Где я?.. Впервые за две недели, голос, который так жаждал до безумия услышать Третья Высшая, раздался за татуированной спиной его. Подскочив с насиженного места, отбросив в сторону где-то приобретенную книгу, Аказа схватил за плечи мужчину, не веря свои ярким глазам.  — Боги, да ты заговорил! Скажи ещё что-нибудь, живо! Но в ответ лишь безмолвие. Радость от лишь слабого отголоска вмиг исчезла, и вновь вернулось затяжное молчание.  — Давай, скажи ещё! Я хочу тебя слышать! А ну, выговори хоть слово! Как бы не тряс того мужчина за плечи, но Кёджуро не обмолвился с ним и словом. Никаких даже бессвязных между собой реплик, звуков и подавно, не было слышно. Огонь потух, не успев разгореться.  — Как давно я тебя выводил погулять? Может, это тебя разговорит? *** Ночь захватила чернильным небом горизонт. Воздух наполнился пением сверчком, диким уханьем филина, перелетающего бесшумно с ветки на ветку, выискивая добычу. Ветер разгулялся, играясь с пушистыми ветвями лиственницы, не пропуская ни иголочки на хрупких, сухих веточках. Под босой ногой хрустел звонко игольник. Ночь пропиталась ароматом хвои… Филин замолк, наблюдая своим немигающим взглядом больших глаз на пару демонов. «Почему же ты не обратился в полноценного демона? Что с твоей душой, Кёджуро?» Аказа, таща на своей татуированной спине бывшего Столпа, погрузился в невесёлые думы: который раз он убеждался в слабости человеческого тела? Мужчина сбился со счета, махнув на это неблагодарное дело рукой. Как долго он пытался найти достойного соперника — человека, что разделил бы с ним прекрасные моменты ожесточенных битв? Безумно долго и тяжко… Демон пытался не раз обратить воистину сильного охотника, но всё его попытки были тщетны: никогда ещё в истории между о’ни и Столпом, последний насильно бы стал демоном. Столпа невозможно обратить без его согласия в создание ночи. Аказа всё же верил, что этот нюанс можно как-то обойти… И это свершилось… Как Кёджуро смог так просто расстаться со своей человеческой сущностью, приняв легко новый облик — не ясно. Неужели у Ренгоку, одного из самых могущественных охотник организации, настолько хрупкая, словно из хрусталя, душа? Быть того не может! Аказа отказывался верить в подобное, будучи свидетелем и лицезрея одну из самых мощных боевых аур. Такого восторга Третья Высшая не испытывал десятки лет, если не больше — Столп Пламени стал самородком в его долгих и изнуряющих разум поисках. Всё-таки нить клубка мыслей, что совершенно случайно появилась в иссиня-черных пальцах демона, привела к одной занимательной теории — Кёджуро было уготовано самой госпожой Судьбой стать о’ни. Иначе Аказа терялся в своих многочисленных гипотезах и одно доказательство противоречило другому. Аказа помнил всех Столпов, которых перебил собственными руками и выделял из калейдоскопа воспоминаний особенных, поистине выдающихся мечников. Да, будь человек Столпом, то это не означало, что истребитель будет обладать превосходными боевыми способностями. Отнюдь. Да, мечник в абсолютном совершенстве владеет определенной техникой дыхания, силен и вынослив, быстр. Но не у всех есть столь внушающая уважение и восхищение у Третьей аура. По пальцам одной руки Аказа мог посчитать тех (по его мнению) счастливчиков, коим он предложил стать демоном… *** Человек, облеченный в форму истребителя, держался за правый бок, стараясь остановить кровотечение хоть немного. Выходило плохо, очень плохо. Удар, что нанес Аказа, оказался чуть ли не смертельным для Водного Столпа.  — Не умирай сейчас, охотник. Ты — достойный кандидат стать демоном. Прими моё щедрое предложение и примкни к нам. Улыбка расползлась на бледных губах розоволосого, а тонкие брови в тон этих же самых волосы, взметнулись вверх.  — Гори в аду, тварь! — Крикнул мечник, вставая в боевую стойку. Катана поймала платиновый свет Луны, отблеском отражаясь в темно-лазурных глазах. — В жизни не приму столь мерзкое предложение! Дыхание воды, десятая ката: течение жизни! «Ну уж нет! Такого мечника убивать — грех! Ты станешь демоном, Ичиро! Ну же, не сопротивляйся решению Судьбы! *» Но мужчина средних лет, с короткими смоляными волосами и холодной синевой глаз не собирался вставать на сторону омерзительных созданий тьмы. Он умрёт, но с достоинством. Так ведь гласит кодекс чести организации? Жертвуя своей жизнью, не предавая идеалов истребителей, показывал совсем юным мечникам благородность сие выбора. Стать демоном — умереть в глаза товарищей, как личность, достойная восхищения за свои подвиги. Ичиро был непоколебим в своём выборе, хоть со страхом в глубине души, но с устрашающей решимостью в синеве очей ринулся вперед, разрубая правую руку демона пополам. Увы, но следующая атака Аказы оказалась смертельной — кровь демона, что растекалась по жилам мужчины, расплавленным оловом причиняя невыносимую агонию. Мужчина теряет связь с реальность, напоследок лишь лицезрея коварную ухмылку Третьей Высшей… «Прощай, моя дорогая… Не горюй по мне уж сильно… Встретимся на небесах, коль жизни суровая не дала нам побыть вместе дольше…» Но недолго Аказа ликовал… Столп Воды так и не очнулся, умирая с чувством выполненного долга. Люди, что оказались в заложниках демона, остались живы и почти невредимыми.  — Блять. — Сплюнул на пыльную землю Аказа. — Не могу поверить, что ты отказался от своей участи стать лучше, чем ты есть сейчас! До чего же вы идиоты! Все до одного! Ещё долгие месяцы в поисках достойного противника начали выматывать Аказу, расшатывая его маятник душевного спокойствия. Вновь ни один из мечников, которым не повезло встретить третьего по силе демона, не привлекли придирчивую сущность Аказы. Никто так и не смог покорить демона своими навыками боя и аурой — все до одного встреченные мечники оказывались слабаками, коих земля носила. Но Аказа не был бы Высшей Луной, если бы сдался, иронично, без боя. Но то, что госпожа фортуна решила преподнести в качестве подарка за упорные труды мужчине, никак не укладывалось в голове о’ни — встреченный мечник оказался женщиной. «Неужто-то ты, сама Жизнь, решила надсмехаться над моими стараниями? Что это значит?» Столп. Однозначно молодая женщина являлась сильным мечником, достойная похвалы. Аказа не мог сдвинуться с места, не веря своим выразительным глазам — в цитриновом негодовании волнами начал плескаться восторг, разбавляя его. Аура просто потрясала воображение — что же эта прелестная женщина могла сделать? Судя по гарде изящного клинка- дыхание относилось ни то к земле, ни то к цветам каким-то. Казуми — Столп Цветка. Её дело не женское начало имеет, а воистину мужское. Женщин мечников не так много, а уж выдающихся — и того меньше. «Третья Высшая? Не могу поверить своим глазам!» Девушка, чей внутренний голос вопил об смертельной опасности, изо всех сил старалась подавить дрожь в теле. Казуми никогда ещё не встречлаа столь могущественных демонов и, кажется, это первый враг, обладающий столь убийственной энергетикой. Первый и последний. Столп понимала, что не сможет победить в одиночку, но ради благополучной жизни других людей, простого мирного люда, — она готова пожертвовать собой. Так гласил Кодекс Истребителей демонов.  — Я в сумасшедшей радости от происходящего! — Бледно-синие губы тронула ликующая улыбка. Безумная. — Женщина, да ещё и Столп! Увы, я не дерусь с женщинами-мечниками. Они для меня не представляют интереса, но вот ты, -иссиня-черный палец указал на фигуру перед собой. Женщина нахмурилась, — воистину находка! Услада для глаз глядеть на достойного противника. Хоть и является он женщиной… Слащавые речи от нечисти слышать было сравнимо пытки. Казуми лишь брезгливо повела бровью, перехватывая рукоять меча с изящной, даже в какой-то степени, вычурной гардой.  — Стань демоном, Казуми. Презрительное молчание отражалось в глазах цвета лазури. Она молчала, не собираясь отвечать на лестные высказвания демона.  — Не смей мне предлагать столь омерзительные вещи, демон. Никогда ни один Столп не согласится стать чудовищем в угоду своих прихотей. Не смей недооценивать благородные мотивы оных. А коль встретишь мечника, что примет твоё предложение, знай — этот человек не был никогда охотником. Трусливая крыса, что побоялась принять свою участь. В воздухе повисло молчание. Аказа, разинув от удивление рот — до чего же пафосная речь пропитанная гневом, заставило черное сердце демона биться чаще. Радость… Нет, Аказа был на грани, слушая женщину.  — Меня вводят в эйфорию твои слова! Твоя позиция меня радует, но всё же, моя дорогая Казуми, подумай… — Аказа замолк на мгновение, — став демоном, ты сможешь себя улучшать бесконечно! Никакие слабости, присущие человеческой сущности, не будут для тебя преградой. Ты будешь поистине могущественным демоном!  — Я добилась своей наивышсшей точки и ты прав, демон. Но суть-то не в этом заключается — само существование человека предполагает достижение им не только одной цели. У нас, людей, их много. Что же насчет тебя? Ты в бесконечных поисках сильного противника. Ты ограничен в выборе своём, ибо твоя природа демоническая сводится в лишь удовлетворении жажды крови и плоти. Другие цели тебе не интересны. Ты не видишь в них смысла, все краски этой жизни для тебя окрашены в багровый цвет. Ты никогда не сможешь смыть эту кровавую пелену со своих глаз, а по сему твое желание найти соперника — лишь единственный отголосок человеческого прошлого. Возможно, я ошибаюсь, и ты что-то помнишь из прошлой жизни. Но мой ответ таков — быть демоном, значит обречь себя на жалкое подобие жизни. Зацикленность на одном желании не прельщает мне, так что мой ответ — нет. Впервые за свою долгую жизнь Аказа не мог возразить в ответ, поражаясь холодной рассудительности этой женщины. Глаза, обрамленные пушистыми ресницами, горели неистовым цитриновым огнём. Мужчина не находил в голове достойного ответа, и лишь напряженные желваки выдавали его раздражение. Удивительно, но это первый раз на его опыте, когда женщина почти что вывела его из себя своим ответом. Но, Аказа не был бы Аказой, переступив через свои же принципы — не убивать и не есть женщин. Но если Казуми не годилась как соперник, то её светлые мысли очень сильно задели струны души Аказы. Нет, он уже успокоил себя, включил свою голову… Правда, осадок остался. «Попытка- не пытка… Все равно я тебя обращу в демона, Казуми.» ***  — И тогда она не пережила того, что я влил ей свою кровь. До сих пор её слова, когда ненароком припоминаю их, звучат тяжелым эхом… Естественно, я её речь не воспринял и не собираюсь отступать от задуманного. Всё-таки эта женщина смогла задеть мою гордость… Луноликий спутник их ночной прогулки лил мягкий свет на небольшой склон. Кёджуро, понурив голову, «слушал» своего похитителя. Аказе многого и не требовалось: впервые он излил кому-то своё переживание. Ренгоку, чье лицо было прикрыто отросшими светлыми прядями, глядел на ровное зеркало озера, играя, сам того не осознавая, роль благодарного слушателя.  — Твои волосы словно огнём поцелованные. Черт, да ты сам, как пламя! Я, разумеется, давно это подметил… Но до чего же я удивляюсь каждый раз, насколько ты, Ренгоку, сплетён с этой необузданной стихией. От новообращенного ответа не последовало. Аказа, конечно же, никакого чуда не ждал, но на дне сознания надеялся, что когда-нибудь Кёджуро заговорит. Снова, как в их битву…  — У меня аж мурашки по коже прошлись от воспоминания нашей последней битвы. До чего… Блять, да куда ты падаешь, дурень?! Внезапный всплеск воды отвлёк от «диалога» розоволосого и, ещё бы чуть-чуть, Кёджуро бы точно упал головой в воду — татуированная рука ловко поймала светловолосого за ткань юкаты. «Надеюсь, у меня получится вернуть тебе прежнее состояние. Я не позволю, чтобы мой кропотливый труд канул в лету. Я слишком долго искал такого, как ты, Кёджуро…»