Уроки английского

-Привет, родная бухаловка! – Хосок вваливается в квартиру Джина, как к себе домой, скидывая на ходу обувь. Он вдыхает местный чистый воздух и, опьянённый им (или баночкой пива, которую успел заглушить в машине) кружится в сторону кухни. Намджун подхватывает игривую атмосферу и сопровождает Хосока «Лебединым озером». Слух у него, конечно, так себе. И под «так себе» Джин подразумевает полное его отсутствие. Голоса гостей угасают за дверью кухни. Джин вздыхает, предчувствуя, что Хосока придётся волоком отсюда вытаскивать. Его обычно не сильно заботит учёба, а прогулы покрывает харизма. Между прочим, завтра отработка этих самых прогулов, заработанных во время учебного года. Джин не удивится даже, если через две недели он будет отрабатывать прогулянную отработку. Он вообще-то любит выходить сухим из воды. Обычно он пьёт в два раза больше Джина, но наутро чувствует себя прекрасно и даже не блюёт. И про ковры про всякие помнит. А пить, собственно, ходит исключительно к Джину, потому что ответственность переложить на старшего – плёвое дело. И ещё иногда шляется по ночам, но об этом предпочитает никому не рассказывать. Даже Сокджину. Обидно. Конечно, занимались английским они ровно пятнадцать минут. Хосок периодически вставлял в лекцию Намджуна свои пять копеек и очень мешал. И чем интенсивнее первый старался объяснить непутёвому ученику связь времён, тем громче он говорил. -Хосок, ёптвоюмать! – Джин отбрасывает в сторону обкусанный карандаш. – Сейчас на балкон пойдёшь пить, мешаешь. -Это потому что вы неправильно учитесь, у вас никакой визуализации. Слова, слова, слова. Скука смертная! – Резюмирует Хосок с кухонного дивана и причмокивает, слизывая остатки пива. – Су-хо! -Ну а что ты предлагаешь? – Намджун поворачивается в сторону Хосока и на полном серьёзе ждёт вполне серьёзного ответа. -Он ждёт, когда ему пиздюлей дадут. – Врезается Джин. -Ну вот что ты такой злой, Джин, - привстаёт на локтях Хосок, - выпей и расслабься, а то ты нас с Рэп Монстром в депрессию загонишь. Джин слушается и открывает банку пива вопреки всем своим моральным устоям. Колеблется перед первым глотком, как всегда, думает ещё немного о последствиях, обещаниях самому себе, о последующем отмаливании грехов. А потом отпивает и кладёт на всех болт. В конце концов, день был трудный, последующий месяц будет напряжённым, да и завтра пятница – короткий день. И сегодня, кажется, у тётки его день рождения… Джин включает blackbear и идёт готовить им мясо. Намджун тоже пьёт, но по нему незаметно. Рассказывает какие-то истории из универа, смеётся громко, тюкает Хосока. Последний, между делом, немного приугас, как это всегда бывает. И к ужину он точно будет совсем подавленный и начнёт задвигать про философию жизни. Кстати, он учится на философском факультете в университете гуманитарных наук. Это не его призвание. Учёба именно там – желание его матери, но никак не его самого. Хосок, если бы имел выбор, не учился бы вообще, а лучше зарабатывал фрилансом. У него неплохо получалось танцевать, в детстве он даже ходил в кружок. Джин помнит его и в подростковом возрасте танцующим на улицах, ловящем восторги прохожих. Цепляющее зрелище. Но огонёк в его глазах потушили строгие родители, развернув парня на все 180 в сраный гуманитарный университет, который Хосок терпеть на самом деле не мог. И Джин выяснил это только к концу первого курса, когда друга чуть ли стипендии не лишили. У Джина своего призвания нет вообще. Его устраивает получать деньги за рутинную работу и пахать не в своё удовольствие. И он прекрасно понимает, что ещё пару лет такой работы, и он окончательно превратится в офисного планктона, который по пятницам будет пить пиво в богом забытом баре на окраине Сеула, заниматься сексом с тощей женой ровно раз в две недели и откладывать на похороны. Себе. Джин ставит ужин на стол, и Намджун с восторгом выдыхает: -Ай, как аппетитно выглядит! Джин-хён, ты настоящий повар! -Если бы. -Ну а что, - набивает рот Намджун, - готовишь отменно! Я вот вообще не умею, питаюсь полуфабрикатами у себя в общаге. У меня сосед по комнате, Тэхён, такой же, руки у нас из жопы. Пытались мы как-то мясо сделать в духовке, напичкали приправы, понимаешь, всё такое, овощей накидали. Ну и вышли в местный продуктовый за колой, мол, придём, будет нам ужин. Кто ж знал, что следить за мясом надо было. Мы приходим, а у нашей двери все соседние комнаты собрались, дым через щель валит. Ой, короче, в тот день чуть из универа не вылетели, хорошо, что я старше, на хорошем счету у преподов. Отговорил их Тэхёна выгонять. А то ему кроме как здесь, учиться негде больше. Приняли его на платку, учится не очень, степуху не получает, родители еле тянут его. А если бы его и выгнали ещё, то куда ж он денется! Намджун не замолкал и продолжал рассказывать о своей жизни в общежитии. Джин в очередной раз мысленно поблагодарил родителей за платное обучение в хорошем университете и за тогдашнюю съёмную квартиру. А то бы пришлось ему ещё такого же непутёвого соседа по комнате кормить. -Почему Рэп Монстр? – Вдруг спрашивает Джин. -Псевдоним мой. Сценический. А у Хосока – Джей-Хоуп! -Вот так новость! – Всплёскивает Джин. – Джей-Хоуп, родной, а чего мне-то, другу своему, не сказал? -Ну, - лыбится Хо, - хотел сказать тебе, когда сделаем заглавку для альбома. Мы тут пишем потихоньку. В основном Намджун, конечно. -Вдвоём? -Втроём. Шуга ещё. -Сахар? – Подхватывает Сокджин. -Нет, - по-отцовски теребит плечо Джина Намджун и смеётся, - сахар будет с «R» на конце. Шугу вообще-то Мин Юнги зовут. У меня с ним давно мечта есть, альбом написать. А потом я ещё встретил Хосока. А он, оказалось, фанатик Хип-Хопа. Мы все втроём объединились и решили, что в свободное от учёбы время будем альбом писать. Уже почти готово, если честно, осталось записать звук в студии. Арендуем, как деньги будут. Теперь ясно, почему Хосок подкинул ему именно Намджуна. Мясо сметелили в считанные секунды. Пиво заканчивалось. Ночь медленно опускалась на «бухаловку». Пилотировавшие птицы громко кричали, надрываясь, и едва не залетая в распахнутое окно. Обычно здесь в это время тихо: никаких подростков, пьяни или, не дай Бог, перестрелок. Мирный богатенький спальный райончик. И Джин любил в такое время сидеть в гостиной, развалившись на диване за просмотром дорам. Но покой его раз в неделю нарушали друзья, чаще всего Хосок. Сейчас это Намджун, который будто поменялся с ним ролями. Джину как-то всё равно, он сам уже готовенький, сидят вот, шёпотом подпевают какой-то зарубежной попсе. Хо заснул на диване. -Пойдём мы, наверное. – Намджун бросает полный отчаяния взгляд на спящего Хосока. Думает, как он будет на горбу тащить размякшее тело до дома. -Как? – Интересуется Джин. -Такси. -Оставайтесь. Закинем сейчас его в душ, освежится, поспит в гостиной на нормальном диване, а то будет наутро жаловаться опять на боли в спине. Ты ляжешь в моей комнате. -В одну кровать? Джин аж поперхнулся. Оно и понятно, почему Намджун так подумал: он не знал, что в комнате есть ещё один диван, который раньше в гостиной стоял. Больше интересовало, почему Джуна не смутило это. Судя по лицу, он вообще воспринял это как само собой разумеющееся. -Нет. – Джин слышно поставил стакан и подошёл к спящему телу. Хосок крепко спал в причудливой акробатической позе. Обычно сон у него очень чуткий, и наутро он вскакивает от любого звука и начинает свою активность: уборка, готовка, судорожная возня в Джиновской ванне. Что угодно, лишь бы не идти учиться. Ну за уборку его можно похвалить, пожалуй. Сейчас же придётся эту ношу тащить самим. Хосока и уборку тоже. Намджун подходит к Джину и встаёт в ту же позу – руки в боки. Смотрят как на впервые напившегося в хламину сына. Спустя двадцать минут Хосок сыт, намыт, укрыт и сопит на диване в гостиной. Это было легче, чем ожидалось, но Джин вспотел, пока таскал на пару с Джуном полумёртвого Хосока. Два костыля, ей богу. Джин растянулся на своей огромной королевской перине и нежился в лучах ночника. Трезвость понемногу приходила после душа, но голова ещё болеть не начала, поэтому уснуть надо было до того, как организм опомнится. Хорошо, прохладненько. За стеной журчит водичка – Намджун намывается и, видимо, что-то гундит в такт струе. А через несколько минут выходит в одолженной у Джина розовой футболке, которая ему очень оказалась к лицу. -Я тут подумал, - осматривается Намджун и сушит голову полотенцем, - ты же за рулём? -Ну да. -Может, тебе завтра лучше с нами, на автобусе? А то после такой ночи… -Брось. Не такой уж я и пьяный. – Джин поправляет влажную чёлку, закрывающую глаза. Завтра они будут опухшие. – Завтра встанем пораньше, я вас развезу по местам. Хосока – на отработку в уник, тебя куда-нибудь. -На работу. – Улыбается Намджун. -Ты ещё и работаешь? -Ну да, - по-хозяйски ложится на кровать Намджун, - я хоть и учусь на бюджете, но кушать надо на что-то. Я давно в кафе подрабатываю. Платят немного, так как на пол смены и не каждый день, но иногда администратор позволяет стянуть что-нибудь вкусненькое, если остаётся. Во время учебного года я по ночам работал, сейчас утром или днём, хоть поспать успеваю. -И ты при всём этом ещё и меня учишь? -Ну, сегодня немного не вышло. – Кряхтит в кулак Намджун. -Слушай, ты так всю жизнь крутишься? – Поворачивается набок Джин и заглядывает в потухшие глаза Намджуна. -Как только дееспособным стал. Тебя это, наверное, удивляет всё. -Я не такая зажравшаяся сука, как ты себе вообразил. -Я так не думаю! Мне ты показался очень милым! – Завопил Джун в знак протеста, чем очень рассмешил Джина и себя же самого. – У тебя классный смех. -Обычно я слышу слово «странный». -Он обалденный. Знаешь, как будет слово обалденный на английском? Amazing. -Amazing… - Вторит Джин. Задумывается: несколько дней назад он лежал на том же месте и представлял, как ему будут претить эти поганые уроки английского. Он заведомо не любил этот язык, потому что не знал. И вообще, он ко всему незнакомому относился скептически. Изучать долго и сложно. Но сейчас всё как-то не так. Только что выученное слово будто врезалось в память и навсегда теперь привязалось к этому воспоминанию. Кровать, ночник, мятный шампунь, Намджун – amazing. Захотелось ещё. Ещё больше крутых воспоминаний, слов и ассоциаций. -А как будет «воспоминание»? -Memory. Они трещали ещё некоторое время, пока у Джина всё же не заболела голова, и не начало безбожно клонить в сон. Размытый образ Намджуна напротив что-то рассказывал и смотрел в потолок. Приглушённый голос убаюкивал так, что сил выключить ночник и завести будильник не хватило. Это наверняка сделал Намджун. Кажется, они уснули на одной кровати. И ещё проспали.