Мои девять месяцев

      Моя история далеко не оригинальна, но исключительна и важна для меня, потому что является частью моей жизни и основным переломным моментом в ней. Я не знаю, как бы дальше протекала моя жизнь, если бы в те школьные годы всё сложилось иначе, но могу предполагать, что ничего хорошего в будущем меня не ждало. Мне страшно и стыдно об этом думать, но я не надеялся дожить и до двадцати лет. Я боялся своих мыслей и намерений. Думал о смерти, как об освобождении от моей никчёмной, пропитанной унижениями жизни. Иногда эти отвратительные мысли сменялись чувством жалости к самому себе, я много плакал и страдал, проклиная себя, родителей, одноклассников и даже государство. Я просто был бессилен. Не видел выхода из положения. Его, наверное, и не было. Оставалось только терпеть и неведомо чего ждать. И когда надежды уже не было, появился он.       До старшей школы грязь, которая лилась на меня, была особо невыносимой. У беззащитного ребёнка не было шансов выстоять против гнобящей толпы. Счастливые дни в ту пору это те, когда меня не замечали, игнорировали. Я мог передохнуть и действительно радовался этому перерыву. В остальное же время доходило и до побоев со стороны одногодок. Дети могут быть чрезвычайно жестоки, мне выдалось испытать это на себе. У меня нет никакого желания подробно описывать эту часть моей жизни, вспоминать и углубляться в эти воспоминания. История совсем не об этом, поэтому оставим время до старшей школы за занавесом.       История о том, как всё изменилось. А произошло это уже в старших классах, точнее во время школьного выпускного, хотя знакомство с человеком, который стал причиной всех изменений, состоялось ещё вначале того периода.       Но перед этим стоит сказать пару слов о себе, чтобы пояснить нападки со стороны окружающих меня людей.       Я омега без родителей. Отца я не знал совсем. На самом деле его никто не знал. Бабушка говорила, что даже моя мать не была уверена в том, кто является моим отцом, она лишь догадывалась. Не подумайте, мама была хорошей женщиной, просто ей не повезло стать изнасилованной во время течки кучкой альф. Это происходит сплошь и рядом среди бедного населения нашей страны.       Дело в том, что блокаторы – очень дорогое средство, которое подбирается под каждого желающего индивидуально квалифицированными врачами. Нередким был случай, когда препарат разрабатывался и изготавливался специально для одного человека и был только для него идеально подходящим. Такой вариант совсем уж для богатых людей, зато точно абсолютно эффективный и безопасный. Человек среднего уровня достатка мог сдать все необходимые анализы, проконсультироваться со специалистом и получить крохотный список рекомендуемых таблеток, состоящий максимум из двух-трёх наименований, к которому в довесок при выборе того или иного блокатора прилагался еще один список с сопутствующими препаратами для предотвращения побочных эффектов и так далее. К слову, стоило это всё недёшево. Думаю, теперь понятно, почему мало кто пользуется таблетками.       Есть другой способ – договорённость с альфой, который во время течки будет твоим постоянным партнёром. Причём один альфа мог быть партнёром сразу нескольких омег, главное, чтобы циклы не совпадали. Но также всё зависело от занятости альфы. Если омега был малопривлекателен, то и альфу стоило выбирать такого же. Раньше с этим в целом было сложнее, но с приходом цифровых технологий всё упростилось. Для поиска партнёра были специальные социальные сети.       В школе период поиска альфы начинается где-то со средних классов. Первая течка у мамы случилась в старшей школе, но партнёра у неё не было. Нам очень много рассказывают на уроках о симптомах первой течки и о времени, когда стоит начинать искать альфу, но мама была уникальна в этом плане: мало того, что поздняя течка, так ещё и без предварительных симптомов её наступления. Редкий феномен, который по наследству достался, к сожалению, и мне. Она была изнасилована группой школьников, так как течка её застала в самый неподходящий момент. И поскольку она была омегой женского пола, то сразу же после этого забеременела.       Омегам мужского пола невозможно было забеременеть даже во время течки, если совместимость альфы и омеги не была идеальной. Если же беременность всё-таки наступала по причине более или менее подходящих друг другу материалов партнёров, то ненадолго, ибо за ней следовал выкидыш. Медицина нашего времени легко решает проблемы омег-мужчин, при большом желании можно понести практически от любого альфы после специального курса и подготовки к беременности. Конечно, с согласия и участия альфы. Но несмотря на это семью с омегой-мужчиной заводили реже. Женщина с большей вероятностью родит здорового ребёнка, а беременность и роды проходят, как правило, легко. Мужчины — идеальные любовники и проститутки.       Только вот маму никто в жёны брать не собирался. Юная омега с ребёнком, родившимся вне брака, мало кого интересовала настолько, чтобы делать предложение. Возможно, она просто не успела встретить того самого. Мама скончалась, когда мне было пять лет, от болезни. Денег на лечение и лекарства совсем не было. Мы даже питались плохо.       Я остался с бабушкой, которая меня и вырастила. А выживали мы на её скудную пенсию. Она сама шила мне одежду из старого тряпья, пока была в состоянии заниматься этим. Я носил обноски, рваная обувь – мой вечный спутник. Приходилось буквально считать копейки. Но у меня была социальная поддержка от школы, в которую я ходил. Заключалась она в том, что форму и школьные принадлежности при поддержке государства мне выдавало само учебное заведение. Хотя, разумеется, школа пыталась экономить и урезала расходы на таких детей, как я. Например, обувь мне всё-таки не выдавали и приходилось носить рваньё, отчего я часто болел. Ещё у нас не было в доме горячей воды и нормальных средств для мытья. Было дешёвое мыло, которое бабушка и то старалась экономить. Стирали бельё им же где-то пару раз в месяц. Я привык к такому раскладу вещей с детства, не чувствовал неприятных запахов, исходивших от меня. А вот в школе это было ещё одним поводом насмехаться надо мной. Никто не хотел сидеть рядом, говоря в открытую, что от меня несёт дерьмом или мусором. Меня так и обзывали – помойка.       В средней школе, когда многие омеги из класса имели уже пару или постоянного партнёра на время течек, в меня тыкали тем, что никакой альфа не станет драть вонючую и грязную омегу даже за деньги. «Ты такое убожество, что тебе даже на течку не стоит рассчитывать, даже в таком положении никто на тебя не запрыгнет». И хорошо, что течка ко мне не приходила. Мне никто не нужен был.       А в старшей школе к нам перевёлся новенький – Чон Чонгук. И такое ничтожество как я посмело в него влюбиться. Но именно мои чувства к нему подарили некую любовь к жизни.       Чонгук родом не из богатой, но достаточно состоятельной семьи. Его родители очень уважаемые люди. Отец – отличный хирург, мать – преподаватель литературы в университете. Они заложили в Чонгуке хорошие манеры, он всегда вёл себя достойно, чувствовалось правильное воспитание. Холодный и рассудительный на уроках, чувственный и страстный в спорте, – омеги сходили с ума по нему. Я в том числе. А ещё он один из немногих, кто не трогал меня. Сначала я думал, что ему было проще не замечать моего присутствия, делать вид, что меня не существует, но потом понял, что ошибался. Иногда он делал странные вещи, которые заставляли моё сердце биться быстрее. Нет, ничего такого, что могло бы дать надежду на взаимные чувства, но для меня это всё равно казалось чем-то особенным. Как-то он поднял мой ластик, упавший со стола, вместо того чтобы запнуть вещь куда подальше, как это обычно делали другие. Хотя он даже не посмотрел на меня в тот момент, было очень приятно. Никто никогда прежде не делал подобного. Ещё он доставал учебники с верхних полок, до которых я не мог дотянуться. В этих случаях у меня не было сил поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, я бурчал себе под нос тихое «спасибо», надеясь на его острый слух, и жутко краснел по непонятным мне причинам. Разговаривать с ним было очень страшно: я понимал, что ему это неинтересно. Он просто всегда старался вести себя вежливо. Никогда сам не обижал, но и не заступался за меня, когда нужно было. За всё время старшей школы по необходимости мы перекинулись несколькими предложениями, но и при этом я сильно робел. Я любил и знал, что после выпускного никогда больше его не увижу. Думать так было спокойно и больно одновременно.