Глава 9. Месяц девятый
14 января 2021 г., 23:56
— Говоришь, ночью были схватки? — задумчиво переспросил доктор Пак, пока другой медработник подключал аппарат КТГ для оценки состояния плода.
— Да, но я не уверен. У меня же никогда до этого не было схваток, как узнать, что это именно они?
Я лежал на кушетке в кабинете врача, в то время как Чонгук сидел под дверью кабинета в ожидании меня. Ночью я не мог спать из-за странных периодических ощущений в нижней части живота, но не потому, что было больно, просто тревога не давала покоя. Чонгук порывался позвонить доктору Паку ещё ночью, но я уговорил дождаться утра. Утром после звонка, мы поехали в клинику на обследование. Повезло, что была смена Пак Чимина, и он принял нас вне очереди.
Кардиотокограф наконец-то стал записывать показания сердцебиения плода, а доктор продолжил задавать вопросы.
— Вы засекали длительность схваток и перерыв между ними?
— Нет. А надо было?
— До назначенной даты родов ещё больше двух недель. Скорее всего, это мнимые схватки — тренировочные. Но они могут перерасти и в настоящие. Тут уж по-разному бывает. Давай дождёмся результатов КТГ и узнаем точнее, — после этих слов доктор Пак вышел из кабинета, оставив меня со своим ассистентом.
Данную процедуру я проходил несколько раз, поэтому уже знал, что по результатам КТГ врач определяет, комфортно ли чувствует себя малыш в утробе, изучая его сердцебиение. Если определяются какие-либо неполадки в работе сердца, могут назначить кесарево сечение преждевременно. Всем мужчинам-омегам делают кесарево, по понятным причинам, поэтому в нашем случае дата родов — это назначенная дата операции.
Доктор Пак вернулся через пятнадцать минут. Он снял показания прибора, минут пять рассматривал полученный график и вынес вердикт:
— Ну что, солнце, будем делать? С малышом всё хорошо. Не вижу поводов переносить дату операции. Скоро тебе ложиться в дородовое отделение, а там уж преждевременные роды не пропустят. Сделают операцию сразу, если ребёнок попросится наружу. Так что предлагаю пока ничего не предпринимать. Но могу отправить тебя ещё на УЗИ для успокоения. Хочешь?
— Нет. Я хочу домой, — устало выдохнул я, не раздумывая.
— Хорошо, тогда отпускаю тебя. Если почувствуешь что-то неладное, сразу звони мне. Не ждите утра.
— Я понял.
Доктор Пак помог мне встать с кушетки, вышел вместе со мной в коридор, чтобы попрощаться с Чонгуком, и, пожелав удачи, скрылся в неизвестном направлении.
Чонгук, заботливо подхватив меня за талию (точнее то, что от неё осталось), стал расспрашивать о подробностях. Рассказывать особо было нечего, поэтому я управился за то время, что мы шли до машины. Чонгук посадил меня на задние сидения, чтобы я мог лечь, если устану сидеть. В горизонтальном положении поясница практически не болела.
Но не успели мы доехать до дома, как снова случились эти странные ощущения внизу живота. Я не мог назвать это схватками, потому что ощущения были не болезненными. Такое тянущее чувство, которое скручивает спазмами, но быстро отпускает. Я решил не сообщать об этом Чонгуку, дабы не беспокоить его понапрасну.
Приехав домой, первым делом сходил в душ. Собирался лечь спать, так как ночью не выспался, но меня приспичило в туалет. Сидел на унитазе минут тридцать, гадая, почему же так сильно припёрло, когда я не ел ничего подозрительного. Да я вообще мало ел в последние дни, а вышло из меня столько, будто неделю в туалет не ходил. Откуда это всё взялось? Мой процесс очищения и вместе с тем размышления о нём прервали стук и голос по ту сторону двери. Чживон пришла поговорить.
— Чонгук сказал, ты уже полчаса в туалете сидишь. Всё нормально? — спросила Чживон, стоило мне только выйти из ванной комнаты.
— Думаю, да. Чувствую себя прекрасно от того, что из меня вышло, видимо, всё, что было.
— Судя по всему организм готовится к родам. А что говорит врач?
— Ничего интересного. Послезавтра всё равно ложиться в больницу, разбираться с датами родов будут там, — ответил я, но заинтересовался первой фразой Чживон. — А что значит «организм готовится к родам»?
— Ну, знаешь, у всех по-разному, конечно, но накануне родов, как правило, происходит опорожнение кишечника. Можно неоднократно сходить в туалет, и при этом стул выходит в несколько большем объеме, чем это бывает обычно.
— Боже, так я рожаю?? — в шоке уставился на Чживон, позабыв, что собирался сесть на кровать.
— Ещё нет, — по-доброму улыбнулась женщина, — но роды могут начаться в любой момент.
— Что-то мне страшно, — я всё-таки присел на мягкую поверхность, — а вдруг я не пойму, что рожаю?
— Поверь, такое не пропустишь! — рассмеялась Чживон.
***
Я крутился ночью с боку на бок в своей постели, не давая Чонгуку уснуть шумными копошениями. Он даже предложил размять мне поясницу, думая, что боли в ней мешают спать, но на самом деле причиной бессонницы были дурные мысли. Хотя, будучи хитрой жопой, от массажа всё равно не отказался. Я боялся родов. Не самого процесса деторождения, так как предстояло делать кесарево, а того, что во время операции может пойти что-то не так и с ребёнком случится нехорошее. Совершенно бредовые страхи… Но тем не менее их навязчивость меня пугала. Такое не поддавалось контролю, соответственно, представлялось мне чем-то, от меня не зависящем. Наверное, я всё-таки уснул, так как от тянущей боли открыл глаза. Всё тело поджалось, скукожилось, будто рвалось к этому болевому комочку внутри меня. Но боль быстро растворилась, полностью разбудив меня. Я встрепенулся и попытался усесться на кровати. Спустил ноги на пол и замер. Ждал. Болевая вспышка не заставила себя долго ждать, медленно разгоняясь, она достигала максимума и шла на убыль. От боли ноги ходили ходуном, а руки обхватывали низ живота. Эта схватка тоже была короткой, но тем не менее, когда она отступила, я тяжело дышал, а тело покрылось лёгкой испариной. Я перевёл дух и развернулся, чтобы разбудить Чонгука. Вот уж кто крепко спал, похрапывая.***
Я медленно приходил в себя после глубокого сна… Палата была хорошей: чистой и светлой, а главное одноместной. Когда меня сюда перевели, времени осматриваться не было, меня моментально склонило в сон, стоило голове коснуться подушки, — сказались бессонные ночи. Роды меня не сильно вымотали, ведь я, можно сказать, и не рожал. Мне даже не делали общего наркоза. Кесарево сечение проводили под регионарной анестезией. Прикрыли лицо занавеской, чтобы не мог видеть потрошёнку, и за дело. На всё про всё максимум час. Жаль только, что малыша сразу увезли в детское отделение, показав всего лишь мельком! Сейчас у меня было единственное желание — поскорее увидеть своё маленькое солнышко, поэтому я медленно встал, настороженно косясь в сторону живота. Аккуратно задрал больничную рубаху… Там шов. Так странно ощущать себя без живота теперь. Это точно моё тело? Пока я стоял и как идиот пялился на свой живот, в палату зашёл врач. — Здравствуйте, я неонатолог, — поприветствовала меня женщина, не представившись по имени. — Здравствуйте. Я могу увидеть ребёнка? — выпалил я, не дожидаясь дальнейших слов врача. — Конечно, медсестра сейчас принесёт его. Я здесь, чтобы осведомить вас о состоянии новорождённого. С ним всё хорошо, все показатели в норме. Альфа. Очень крупный: вес — четыре килограмма двести граммов, рост — пятьдесят четыре сантиметра, — женщина зачитывала данные с бумаги, которую держала в руках. Тем временем зашла медсестра. В руках у неё был закутанный в пелёнки малыш. Я уже не слушал врача, всё моё внимание было приковано к ребёнку. Обогнув женщину, я стремительно приблизился к медсестре. Она остановилась и развернула свёрток ко мне личиком. Малыш спал. У меня даже дыхание спёрло… Я с восхищением и непередаваемым восторгом смотрел на это совсем маленькое чудо и млел. Мне было страшно прикоснуться к нему, но вместе с этим рвало от желания схватить и прижать к своей груди. Какая же милая кроха! Такой красивенький, хорошенький… любимый. Мой мальчик. Наверное, я выглядел комично со стороны, так как и врач, и медсестра стали тихо подхихикивать, глядя на меня. Девушка предложила мне взять ребёнка на руки, протягивая его мне. Я с максимальной осторожностью и заботой взял маленького и прижал покрепче к себе. В этот момент кроха разлепил глазки и вперился в меня взглядом. Боже! Я испуганно замер, тоже таращась в эти большие тёмные пуговки. Он не плакал, просто смотрел на меня. А вот я готов был разреветься.***
Потом всё было как в тумане. Врач что-то рассказывал, давал рекомендации и наставления. Нянечка показывала элементарные вещи по уходу за ребёнком, и так мне известные, потому что Чонгук оплатил специальный онлайн-курс, который мы успешно прошли с ним вместе ещё до родов. Целый день приходили какие-то другие люди в белых халатах — всем что-то от меня надо было. Пак Чимин тоже зашёл ближе к вечеру. Проверил шов, в очередной раз напомнил, чтобы я не садился, а только лежал или стоял. И самое важное — дал разрешение на выписку завтра утром! Я умолял его отпустить меня уже сегодня, так как сильно хотел увидеть Чонгука и родителей, которых сюда не пускали, но мужчина был непреклонен. После получасового спора доктор Пак пошёл мне навстречу и, махнув рукой, сказал звонить своему мужу и просить его приехать за мной рано утром, «чтоб такой истерички больше не было в отделении». Ха! Победа была за мной. Паку проще было ездить ко мне на дом для осмотров, чем держать меня тут и выслушивать истерики. Он-то не такой крепкий орешек как мой муж! Чонгук уже закалён в бою. Ребёнка оставили со мной. Спал ночью рядом в детской медицинской кроватке. Я долго не мог уснуть, рассматривая его. Любовался и представлял, как отреагирует Чонгук, когда впервые увидит нашего сына. За такими мыслями и пришёл сон. Но даже во сне я видел кроху. Утром меня трясло от волнения. Я подумал, а вдруг Чонгук не будет рад? Вдруг я покажу ему сына и не увижу на его лице такого же восторга и счастья? Или он скажет, что рад, но будет вести себя очень холодно… Страшно. Опять себя накручиваю. Пока я в смятении ходил кругами по палате (вещи-то все я собрал с вечера), мне сообщили, что родственники уже приехали и ждут меня в комнате для встречающих. Я пулей метнулся туда с ребёнком в руках. Сумки мои несла медсестра, оповестившая о прибытии близких и теперь идущая за мной следом. Перед дверью в комнату я помедлил. Не решался открыть и сделать шаг вперёд. Меня поторопила медсестра. Надо было действовать. Чонгук и родители сидели на широком, с виду удобном, диване и разговаривали. Но, когда я вошёл, разговор резко смолк, и все уставились на меня. Первым подскочил Чонгук и приблизился ко мне. Родители почти тут же за ним встали с места, но подходить не стали, остались в сторонке. Я повернул ребёнка так, чтобы Гук мог лучше его рассмотреть. Но Чонгук, потянувшись, принял малыша в свои руки. Со словами «ну, привет, Трэй» он присел вместе с ним на диван. Родители улюлюкали по правую сторону, а с левой — на диван сел я. И тут меня осенило. Кто такой Трэй?! — Чонгук! Его зовут Тэгык! — Не слушай его, Трэй, — разговаривал с мелким новоиспеченный папаша, — папочка после родов не в себе. Скоро придёт в себя и поймет, что тебя зовут Трэй. Приехали, блин! Я не стал спорить с Чонгуком сейчас, но потом… Я ему покажу… Малыш внимательно смотрел на нового папу. Взгляд был таким серьезным, как будто он действительно понимал, что ему говорят. Альфа смотрел в ответ и улыбался. Я тоже улыбался. Чонгук долго ничего не говорил, глазея на сына. Чживон болтала за троих. Я отвлёкся от разговора с женщиной и перевёл взгляд снова на малыша. И тут заметил, как его пелёночка чуть ниже личика покрылась капельками, которые уже впитались в неё. Чонгук плакал! Даже я сдержался и не пролил слёз, увидев впервые Тэгыка-Трэя, а Чонгук плакал! — Это и есть счастье? — спросил альфа, шмыгнув носом. Он поднял на меня голову и сказал: — Я люблю вас. Тебя и Трэя. Спасибо. Вы — моё счастье. В серотониновом порыве я прижался к Чонгуку. Теперь мы плакали оба.
