Мои девять месяцев

      Январь пролетел очень быстро. А в феврале мы решили, что пора покупать самое необходимое для ребёнка. Не предполагал, что это будет настолько тяжело. И дело даже не в сложности выбора, мы столкнулись с типичной проблемой многих пар — разность взглядов. Если бы Чонгук мог, то продолжал бы жарко спорить со мной в магазине до победного. Но из-за моей беременности, жалея меня, уступал практически в самом начале спора. Спасибо ему, конечно, но в таком случае не стоит вообще затевать спор, если не намерен отстаивать свою точку зрения до конца. Именно об этом я ему и сказал, прежде чем мы опять поругались. Обиженные разошлись в разные стороны гипермаркета, но поскольку Чонгук был умнее меня, а я со своим огромным животом передвигался со скоростью черепахи, то уже минут через пять моё тело оказалось в его объятиях. Впрочем, ничего нового. Чонгук всегда первый шёл на контакт. Он просил прощения, не будучи виноватым.       Не представляю, как он меня терпит. Мой характер настолько стал отвратительным, что порой я сам себе противен. Но тем не менее в запале ссоры продолжаю изводить Чонгука, зная, что поступаю по-скотски. Ко мне со всей душой, а я поворачиваюсь жопой. И при этом ощущение, что я справедливо его наказываю. Странное чувство. Надеюсь, после родов я приду в норму.       Хотя, конечно, не всё так скверно, как может показаться. Миримся мы так же быстро, как и ругаемся. А у меня просто эмоциональные качели: кидает от раздражения до невероятной нежности в течение дня раз по десять. В моменты моего хорошего настроения, когда я окутываю своей лаской Чонгука, он готов простить мне всё на свете (сам в этом признался).       А ещё малыш в животе проявляет большую активность. Сильно пинается и ощутимо ворочается в своём домике. Чонгуку очень нравится прикладывать ладони к моему животу, болтая в это время с малявкой. Стоит мне крикнуть, что малыш проснулся и снова буянит, Гук летит сломя голову через всю квартиру, лишь бы подольше поиграть с сыном. Я уверен, Чонгук будет отличным отцом. Таким же отличным отцом, как и мужем. Так что в целом всё у нас замечательно, за исключением мелких ссор. Но у кого их не бывает?       Так или иначе, мы выбрали всю мебель для ребёнка, освободили пространство под неё в нашей комнате и сделали там милый детский уголок. Теперь общий вид комнаты нравился мне намного больше. Мы сделали с Чонгуком совместное фото на фоне детской мебели, правда не знаю зачем, но родители сказали, что так положено. Понятия не имею, кем и зачем положено, но, как мне объяснили, это что-то вроде приметы на удачные роды. Хотя моя беременность и проходит идеально по всем показателям, чем ближе к родам, тем больше вся семья беспокоится. Гормоны сменили вектор на противоположный и теперь сексуальное желание сошло на нет, а из-за постоянной изжоги, которая была неизбежна при таком размере живота, плохо стал спать. Я старался есть маленькими порциями и не делать этого перед сном, но помогало мало. Чонгук переживал за моё здоровье и наговорил, видимо, что-то матери, потому что мандраж теперь стал общий на всю семью. Даже я стал волноваться на ровном месте! Только не за себя, а за ребёнка. Вот умеет же Чонгук развести панику из ничего. Поднял на уши весь дом. Вызвал внепланово нашего врача — Пак Чимина, чтобы убедиться в нормальности моего состояния, наплевав на то, что вообще-то доктор Пак в коротком отпуске по причине течки.       И сидит теперь доктор Пак передо мной на кровати, вынужденный использовать таблетки для подавления течки, но при этом всё равно пахнущий достаточно резко, чтобы понять — течка в самом разгаре. Это ужасно, потому что в доме на данный момент целых два альфы. Уж не знаю насколько Ёнгю сохранил свою мужскую силу, но за Чонгука могу сказать точно — воздержание не его конёк. Я попросил его выйти из комнаты, несмотря на то, что он не пропускал ни единого осмотра до этого. Сейчас это было необходимо. Нет, конечно, я не думал, что он накинется на доктора Пака, потеряв голову от возбуждения, но сама мысль, что он может его желать, вызывала во мне неконтролируемый приступ ревности. Пак Чимин, прекрасно понимая, почему я выставил мужа за дверь, натянуто улыбался.       — Так, последние результаты анализов отличные, если не считать таких довольно стандартных вещей, как низкий гемоглобин, — мужчина, осмотрев меня, изучал теперь мою больничную карту у себя в руках. — На последнем УЗИ было выявлено однократное обвитие пуповиной, но не тугое, так что с этим проблем быть не должно. Малыш в хорошем состоянии, никаких отклонений от нормы. Но есть один нюанс. Солнце, ты уверен в дате зачатия?       — Конечно, а почему вы спрашиваете?       — Мальчик крупненький даже для альфы. Ничего страшного, такое бывает. Переживать не о чем. Поскольку мужская беременность во многом тяжелее женской, тебе придётся лечь в дородовое отделение недели за две до назначенной даты родов. Это обязательно для всех омег мужского пола. Я понимаю всю уникальность твоего случая, но истинные пары в наше время такая редкость, что исключений для вас не составили в данном вопросе.       — Я не против лечь в роддом заранее. Всем так будет спокойнее.       — Ну и замечательно, зайчик! Думаю, мне пора бежать, — доктор Пак с улыбкой до ушей встал с места, явно счастливый, что не пришлось задержаться надолго.       — Извините, мой муж напрасно вас вызвал, — я попытался улыбнуться, надеюсь, вышло правдоподобно.       — Да что ты! Это очень хорошо, что всё в порядке. Лучше съездить зазря, чем по реальной проблеме, — доктор потрепал меня по голове. — Всего доброго, солнышко.       — До свидания.       Чонгук, стоящий всё это время под дверью, встретил доктора Пака в коридоре, чтобы проводить до выхода. Возможно, во всём виновато моё больное воображение, но мне показалось, провожал он его намного дольше, чем требовала того ситуация. Когда Чонгук вернулся в комнату, я уже пыхтел как паровоз от праведного гнева.       — Почему тебя не было так долго? — своего настроения я не скрывал.       — Ну, раз ты опять хочешь поистерить, значит действительно всё хорошо, как говорит доктор Пак, — восторженно ответил Чонгук.       Он что ли обрадовался моему выпаду? Странный Чонгук. Как-то и ругаться расхотелось.       — Спрашивал у доктора о моём самочувствии?       — Да, — Чонгук хитро сощурил глаза, пристально разглядывая моё лицо, — пельмешек ты мой ненаглядный, неужели ревнуешь? К доктору?       — А что, раз доктор, то сразу не омега? Он, между прочим, очень привлекательный! И хватит называть меня пельменем! Это ни черта не мило…       — Не пельмень, а пельмешек. И очень даже мило. Ты стал кругленьким, мягоньким, приятненьким, — Чонгук говорил таким притворно-миленьким голосом, что я невольно скривился.       Он повалил меня на кровать, мелко целуя во все места. Чонгук был очень аккуратен, так как постоянно боялся сделать мне больно. Поцеловав напоследок лодыжку, он принялся плавно массировать ступню. В последнее время ноги и поясница были моим слабым местом. На большом сроке беременности ломота в этих местах приносила ужасный дискомфорт. Если бы не ежедневные массажи Чонгука, я бы мучился от раздражающей боли перманентно. Несмотря на все плюсы, есть самый главный минус — это всегда приводило к стояку! Любой массаж выходил у Чонгука эротичным. И этот не стал исключением. Особенно когда он решил использовать свой развратный язык!       Этот похотливый кобель в разгар моего буйства гормонов был подходящим партнёром, чтобы утолить жажду секса, но сейчас я не хотел от слова совсем!       Когда язык подобрался к моему паху, пройдя длинный витиеватый путь, я уже хныкал от невозможности оказать сопротивление.       — Ну, Чонгук, прекрати. Я не хочу!       — Почему же у тебя стоит? — довольно разулыбался похотливый альфа.       — Да он всегда стоит! Не обращай внимания!       Я попытался выпутаться из объятий Чонгука, но в моём положении — бесполезное занятие. Альфа, не напрягаясь, расположил меня в удобную для него позу и, попутно оголив, принялся вылизывать яички и дырку. Про член он тоже не забывал, уделяя особое внимание головке. Хорошо-то как. Я, правда, ничего подобного не желал, но противиться истинному альфе было невозможно. Возбуждение накатывало от действий Чонгука вопреки моим желаниям. К тому же это сочетание нежности и настойчивости покоряло меня каждый раз. Гук всегда мог добиться нужного результата, приложив немного усилий.       Я невольно начал постанывать, тем самым распаляя Чонгука ещё больше. Но с недавних пор мы не занимаемся сексом с проникновением. Мне нравится доставлять удовольствие альфе с помощью минета, однако в последние дни тяжело делать даже это. Поэтому разгорячённому Чонгуку приходится справляться со своим возбуждением самостоятельно. Мне обидно, что я не способен удовлетворить своего любимого. Я люблю заботиться о нём хотя бы таким образом, ибо в другом мало полезен.       Не могу лежать бревном! Надо что-то делать. Поэтому пытаюсь переместиться и схватить мужа за член. Чонгук замечает мои неловкие попытки подрочить ему, но мягко отстраняет руку от себя.       — Зай, не надо, — он мило улыбается и ласкает меня взглядом, — я понимаю, что ты чувствуешь, но и ты пойми меня. Я тоже очень люблю делать тебе приятно. Твои стоны меня возбуждают не меньше, чем твой минет. Просто расслабься и наслаждайся.       — А почему ты так резко накинулся на меня? Тебя завёл запах доктора Пака?       — Блять, Тэхён! — альфа зло уставился на меня.       Да, я умею испортить всю малину! Сам себя за это ненавижу. Зачем я это сказал?       — Ну, прости, — пролепетал я, хлопая невинно глазами, чтобы задобрить Чонгука, — не подумав, ляпнул. Ты же знаешь меня…       — Знаю… Нам всё-таки надо серьёзно поговорить, — видимо, я сбил весь настрой Чонгука на секс, так как он натянул свои и мои шорты обратно и завалился ко мне под бок, окольцовывая руками, — Тэхён, должен признаться, я сильно привязан к тебе. Наверное, я просто не понимал, что это за чувство, но испытывал его давно. Когда ты стал работать со мной в кафе, я заметил, что слишком много думаю о тебе. По разным причинам. Сначала это было что-то вроде: «теперь этот чудик от меня не отстанет», а потом я осознал, что переживаю за тебя. Даже скучаю. По правде сказать, глубоко в душе, я был очень рад условию отца с женитьбой. Уже на тот момент я не был к тебе равнодушен. Нет. Раньше. Скорее всего, ты всегда мне нравился, но вёл я себя как мудак. Прости.       — Нравился?       Я до сих пор тебе всего лишь нравлюсь Чонгук? Это совсем не то, что я хотел услышать… Хотя могу ли я вообще просить о большем?       — Да, понимаю, как это глупо сейчас звучит. Первое время я стыдился тебя, боялся, что кто-то узнает о нас и… В общем, тогда для меня это было позором. Но школа осталась позади, а потом я понял, что мне всё равно на мнение окружающих. Точнее, я увидел, какой ты на самом деле красивый. И решил, что мне нечего стыдиться. Надо было только помочь тебе, чтобы остальные тоже увидели, какой ты потрясающий. Мы стали общаться, и, знаешь, несмотря на то, что ты бываешь той ещё букой, у тебя прелестный характер. С тобой интересно, и ты искренне меня любишь.       А ты Чонгук? Ты меня любишь? К чему все эти слова? Утешить меня из-за жалости?       — Я хочу сказать, что очень счастлив иметь такого мужа как ты. И не собираюсь изменять тебе. Забудь, что я говорил раньше. Тебе не за чем меня ревновать... Ну ты чего? Не плачь, маленький, — Чонгук прижался теснее, успокаивая меня невесомыми поглаживаниями.       Подумал, я плачу от счастья? Пусть так. Наверное, я действительно не заслуживаю большего. По крайней мере, могу быть уверен в любви своего будущего сына ко мне. Надеюсь, я достоин хотя бы этого.