Три в самый раз

      Голова гудела от мыслей и шлейфа чужих голосов, запахов кофе, сигарет и офиса, но стоило только коснуться виском худого плеча Шаста, как глаза закрылись и гул постепенно затих. Антон, обняв Арса за плечи, поцеловал его в макушку и прислонился к ней щекой, тоже закрывая глаза. Сегодня с Главкино они возвращались совсем поздно: время уже начало двенадцатого, и эта печальная тенденция начинала кочевать от пятницы к пятнице. Зато впереди два дня выходных вчетвером, небольшая двухкомнатная квартирка и отдых от работы.       За рулём Серёжа, Дима — на пассажирском сидении рядом. Ехали молча, только тихонечко напевал плейлист из колонок, убаюкивая Арсения и Антона. Тяжело и страшно далось окончание отпуска и возвращение в Москву. Тогда, прожив в Питере весь январь, они встали на первую ступеньку развития сложных взаимоотношений и с тревогой ждали, что будет, когда возобновятся съёмки.       Первую неделю Арсений с Серёжей жили вдвоём в своей уже привычной съёмной квартире, пока Дима с Антоном решали для себя, как дальше быть: вернуться к прежней схеме и делить Арса? Или как? Всё понятно, когда в отношениях двое — и, допустим, трое, ладно, — но четверо? Спустя неделю размышлений Арсений предложил попытаться жить вчетвером так, как в Петербурге. «Всё же было хорошо. Место найдём, и у каждого из нас освободятся мысли: мы всегда будем друг у друга на виду». Дима считал эту идею сомнительной. Вместе на работе, вместе дома… Но они, на удивление, не уставали друг от друга. Потому что, опять же, их было четверо, а не двое. Это позволяло вступить с одним в шутливую перебранку, поржать с другим и поцеловать третьего. Разнообразие как оно есть. Они действительно — к вящему ужасу Димы, не готовому к таким поворотам судьбы — съехались. Антон принял это спокойно и легко, он уже привык к быту Санкт-Петербурга, назвал его «тренировкой» и спокойно занял отведённые ему полки в шкафах и комодах. Дима приехал спустя четыре дня. Почти налегке: с небольшой спортивной сумкой и рюкзаком. Предупредил, что только попытается.       Пытался до сих пор, постепенно перевозя в квартиру всё больше вещей. Так они жили вместе почти месяц, съёмки плавно подходили к концу, но самые интенсивные дни перед туром ещё впереди. Тринадцатого марта стартует очередной весенне-летний (в этом году вплоть до июня) тур. Временами остро вставал вопрос, что им нужна квартира побольше, чем скромная двушка с небольшими комнатками, четырём взрослым мужчинам явно тесновато. Арсений так вообще мечтал о кровати побольше, чтобы не чередовать сон с каждым из альф по очереди, а валяться всем вместе. Даже если его мужики к этому не готовы — он обладал магией сплочения и объединения, а всё остальное — всего лишь дело времени. Вместе с тем такие грандиозные мысли, как поиск квартиры побольше, внушал страх. Вроде пока всё хорошо и как бы не по-настоящему, а такое серьёзное дело, как переезд на уже общую территорию, в которой у каждого будет свой кусочек личного пространства, — это уже означало, что они в самом деле собираются жить все вместе. Чисто психологическая преграда, потому что физически они и так уже жили вместе ещё с конца декабря. Многие проблемы действительно в голове.       Дима поглядывал в зеркало заднего вида на задремавших Арса с Шастом. Ревность всё ещё скреблась в подсознании, извести её оказалось не так просто, но чем больше они привыкали видеть Арсения в близости с другим, тем больше отпускали себя и лучше контролировали собственнические позывы. В этом немало помогал и вид счастливого, довольного Арса, а разве не за тем они все пошли на это? Чтобы их любимый человек был счастлив.       Арсений совсем перестал стесняться и не пил подавители. Смесь запахов трёх альф и собственный, омежий, больше не ощущалась как непонятная мешанина — скорее, как приятнейший в мире аромат. С фанатами он не контактировал, на коллег забил: с запахом или без, пересуды были и будут всегда. Так надоело трястись по этому поводу. Главное, что разговор со Стасом миновал. Тот в восторг не пришёл, вопрос остался в подвешенном состоянии, но их, по крайней мере, никто не собирался увольнять: где ещё найти лучших — и отнюдь не потому что единственных — импровизаторов страны?       Тёмная февральская Москва плыла за окнами автомобиля сплошным световым потоком. Музыка переливалась на фоне мерцанием мелодий и голоса, тело, слой за слоем, избавлялось от напряжения и, как хищная кошка, готовилось к прыжку — двухдневному заслуженному отдыху.       — В магаз заедем? — тихо спросил Серёжа, на несколько секунд поворачиваясь к Диме и возвращая взгляд на полупустую дорогу. — Жрать дома нечего.       — Поехали, — согласился Дима.       Они и без того предпочитали закупаться в круглосуточных по ночам — похоже, это становилось не то привычкой, не то традицией. Интересно, все известные люди так делали? Хотя, очевидно, самые крутые звёзды не частые гости магазинов, у них всё-таки (к счастью) размах поменьше, иначе в самом деле Арсу пришлось бы сидеть на подавителях постоянно без малейшего шанса на свободную личную жизнь. Сейчас у них есть хотя бы какое-то её подобие.       Серёжа въехал на знакомую парковку и заглушил двигатель, оглянулся на заднее сидение: Арсений с Антоном совсем уснули, привалившись друг к другу. Они оба тратили энергии больше всех, поэтому и вырубались раньше. «Ну ещё бы: столько скакать», — комментировал уже знакомое явление Дима.       — Чё, оставим их? — предложил Поз.       — Управимся, — согласился Серёжа. — Нет детей — нет проблем. Быстро пробежимся и поедем домой.       Дима согласно кивнул и первым вышел из машины. Серёжа с нежностью посмотрел на Арса и сопящего Антона, снова осознал, как ему не доставало этого общения и дружбы, порадовался, что всё налаживается, и вышел следом, стараясь особо не хлопать дверью. Щёлкнул сигнализацией — на всякий случай — и догнал Димку.       Идя между полок с тележкой, Дима с Сергеем переговаривались, что бы такого купить и что они вообще будут готовить. Стоя около мясного прилавка, Димка вдруг посмотрел на Серёжу и тихо сказал:       — Пиздец.       Сергей оглянулся, подумав было, что их узнали, но нет: большой магазин в такой поздний час практически пуст и сонлив, вокруг никого не наблюдалось.       — Чё такое?       — Мы с тобой реально как два старых педика, усыновивших детей. Ты понимаешь, что мы на полном серьёзе щас стоим и думаем, что каждый из них будет есть, а что не будет, и пытаемся подгадать там чё-то, найти компромисс и выбрать оптимальный варик.       — М-да… — согласился Серёжа. — Разница только в том, что эти дети никогда не вырастут. Бери лопатку свиную и ещё надо индейку для сандвичей взять — Арс вчера просил.       — Ещё чё-то на гарнир нужно, у нас всё закончилось.       — Возьмём рис и картофан для Шаста, — предложил Сергей.       — Пойдёт, — кивнул Дима, укладывая в тележку упаковку свинины и лоток с индюшачьими грудками. — Ещё вон зарули к полуфабрикатам, надо на ужин что-то сообразить по-бырому.       В итоге на кассе оказались спустя двадцать минут. Вдвоём прошлись по магазину основательно и быстро, не задерживаясь в каждом отделе и не теряя времени (Арсений обожал сам процесс похода по любым магазинам и мог таскаться меж полок вечно, а Шаст — за ним хвостом). Серёжа вспомнил: вчера Арсений ныл, что давно не ел блинчиков. Всё необходимое для них уже взяли, кроме любимой «Нутеллы». Сергей оставил Димку на кассе, а сам быстро свалил в нужный отдел. Вернулся как раз вовремя: сонная кассирша за сорок, явно не узнавшая их, пробивала последние товары.       — Это чё? — спросил Дима, принимая из рук Сергея большую стеклянную банку.       — Для блинов. Арс просил, — тихо пояснил Серёжа, доставая кошелёк (в этот раз платить его очередь).       Дима недовольно поджал губы, но промолчал. Сергей расплатился, и они, подхватив тяжёлые пакеты, двинулись на выход. Уже на парковке Поз начал бурчать:       — Ну нахрена ты его так балуешь? Он же совсем берега попутает. Считай, и так их не видит.       — Ой отстань, — отмахнулся Серёжа. — Кто, если не мы?       — Мы его и так балуем. Пляшем вокруг втроём, по-моему, это уже дохуя.       Серёжа остановился и серьёзно посмотрел на Димку:       — Поз. Тебя реально это всё напрягает? Наша совместная жизнь.       — А тебя нет? — Дима тоже остановился, опустил пакеты на снег и вздохнул. Похоже, пришло время этого разговора.       — Не больше, чем могло бы. Я привык, — ответил Серёжа. — Мне комфортно и нормально с вами, но если тебе нет — поговори об этом с Арсом. Ты же приехал к нам только потому, что не хотел быть единственным «на стороне», не хотел знать, что Арс по вечерам с нами, а ты где-то из-за того, что всё это дико. Может, ты самый адекватный из нас, но здесь мозг мало поможет. Ты либо терпишь нас, либо пытаешься смириться с этими отношениями.       — Бля, Серёж, — Дима потёр глаза под очками. — Я всё ещё пытаюсь осознать, что ещё лет пять назад хотел жениться на девушке-омеге и завести семью. В мыслях не было, что я предпочту мужика, думал, секс-сексом, но когда придёт время — сделаю правильный выбор. А я не только, блядь, мужика выбрал, но ещё и пытаюсь смириться, что мужика этого нужно делить с лучшими друзьями. У меня котелок закипает, когда я об этом начинаю думать. Ты более раскрепощённый, чем я. И ты с Арсом очень давно, мне же не нужно тебе говорить о том, что ты его любишь намного дольше, чем сам это понял?       Сергей покачал головой: по этому поводу он уже отрефлексировал и пришёл ровно к тому же выводу.       — Ну вот, — продолжил Дима. — Ты привык, что Арс такой. Шаст привык просто потому что он самый молодой и на похуях. У него не было планов на жизнь, он не собирался брать хату в ипотеку, растить детишек и заводить котов. Тут его раздолбайство даже на руку сыграло. Он такой человек, что даже злиться толком не умеет. Ему главное, чтобы Арсу было хорошо, тогда и ему по кайфу. Если бы пришлось делить Арса с кем-то левым, Тоха бы не смог. А мы ему реально семьёй стали, он же с нами постоянно, мы, считай, ему всех заменили, пока тут в Москве всё начиналось, и кругом, кроме меня, чужаки. Я всегда рядом был, потом вы с Арсом вошли в нашу жизнь. Поэтому ему не стрёмно делить Арсения с нами.       — А тебе стрёмно? — Серёжа, в отличие от Димы, продолжал держать пакеты в руках. Мышцы уже тянуло болью, он перехватил ручки покрепче и нахмурился.       — А мне привыкнуть нужно. Не всё же сразу, — ответил Поз. — Но я честно рад, что это вы, а не кто-то другой. Тогда не знаю, как было бы. Мне не так плохо, как может показаться. Мне просто нужно больше времени, чем вам.       — Ладно, — Серёжа подошёл ближе и боднул его плечом — руки-то заняты. — Погнали в тачку, эти кролики там уже замёрзли небось без печки.       Хрустя снегом под ногами, двинулись дальше к машине. Сгрузили сумки в багажник, заняли прежние места. От громких звуков Арс поморщился и зашевелился в руках Шаста. Тот лениво поцеловал его в висок, притиснул к себе ближе, и они снова застыли в своём трогательном дремотном состоянии. Серёжа улыбнулся, наблюдая за ними, пристегнулся и завёл двигатель.       Спать Арсений ушёл с Шастом, хотя вчера тоже спал с ним. Сергей с Димой забили: эти дети отказались от ужина (даже прожорливый Антон), свалились в кровать, едва раздевшись, и отключились. Поз с Серёжей не спеша разгрузили все покупки, нажарили гору сырно-куриных стрипсов, включили на фон американский ситком и поужинали вдвоём. Димка помыл посуду, Серёжа вытер со стола. Сил хватило даже на то, чтобы попить неспешно чай, прерывая диалоги героев пустой — но от этого такой приятной — болтовнёй.       Дима уступил ванную комнату Серёже. Он неспешно расстелил постель (диван в зале теперь не собирался никогда), проверил ленту в телеге, отложил телефон и посидел в тишине. В какой момент жизни он пошёл по той дороге, которая в итоге привела его в эту точку? Прошлогодний январь в Черногории? Или всё началось намного раньше? Ему уже не хочется придушить Шаста или Серёжу за то, что те дышат в сторону Арсения, но вместе с тем пока что недостаточно знать, что он в соседней комнате, пусть это и существенно облегчало дело. Лучше в соседней комнате с Шастом или Серёжей, чем чёрт знает где и с кем.       Всё-таки, несмотря ни на что, приятно после длинной трудовой недели почувствовать себя дедом, принять тёплый душ и утонуть в шуршащей постели. Пускай даже на соседней подушке лежал друг, а не любимый человек, и спать приходилось под разными одеялами, соблюдая стык дивана как транзитную зону меж двух территорий.       На ночь Сергей снимал резинку с волос, и это зрелище не для слабонервных. Они все продолжали подстёбывать Серёжу по поводу его причёски, но уже больше любя, чем всерьёз, однако это одна из тем, которая не надоест никогда. В начале третьего Сергей с Димой лежали на диване, в последний раз перед сном проверяя соцсети и переговариваясь.       — Ты собрался на завтрак делать блины? — спросил Дима, втыкая в телефон провод от зарядки и откладывая его на пол — у них здесь не спальная, и никаких прикроватных тумбочек.       — Ага, — Серёжа почесал лоб. Его распущенные каштановые волосы рассыпались по подушке, складываясь в какую-то нелепую ассиметричную фигуру. И нос у Серёги орлиный, и брови домиком, и взгляд вечно усталый, морщины и мешки под глазами (хотя у кого их нет). Не красавчик и знает об этом, тем не менее борется со всеми комплексами и пытается их не показывать. На шутки о себе давно не обращает внимания: от друзей не обидно, от посторонних побоку.       — И всё-таки что Арс в тебе нашёл? — задумчиво спросил Дима, разглядывая профиль Сергея.       Сергей повернулся. Отложил телефон (тоже на пол возле дивана) нахмурился второй раз за вечер и ответил:       — Ну, я охуенно целуюсь.       — Это многое объясняет, — важно ответил Дима.       — Чё, не веришь? — почти обиженно фыркнул Серёжа.       — Ты хочешь мне доказать? Спасибо, откажусь.       — А вот в тебе что такого? — прилетело в ответ.       — А я грек, — отрезал Дима.       Несколько секунд молчали, на серьёзных щах разглядывая друг друга. Потом тихо засмеялись — вот же два старых деда. Если кто-то и был красавчиком в их квартете, само собой, после Арсения, то это Шаст. Они оба — коренастые, привлекательность их неконвенциональна и спрятана внутри, а не снаружи. Вот и весь ответ: Арсений смотрел сквозь. Он никогда не сказал ни Серёже, ни Диме ничего обидного про их рост или тело, любил одинаково их всех, таких непохожих, не выделяя кого-то одного. В этом особенность Арса, одно из его многочисленных достоинств, перекрывающих недостатки.       Спустя несколько секунд молчания всё-таки поцеловались. Один — чтобы доказать свою правоту, второй — чтобы её опровергнуть. После короткого поцелуя (едва ли он длился минуту) лежали, анализируя произошедшее.       — Не так уж и плохо, — всё-таки согласился Поз.       — Ага, — ответил Серёжа. — Приходится как-то компенсировать, знаешь.       — Знаю, — хмыкнул Дима. В этом они точно похожи. — Но ты всё-таки не Арсений.       — Но и ты не Арсений, — отбил Сергей. — Но это было неплохо.       — Да. Хорошо.       — Но странно?       — Но странно.