Три в самый раз

В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли. Патрик Зюскинд «Парфюмер»

Спустя два года и четыре месяца.

      Антон терпеть не мог собираться в дорогу. Учитывая тот факт, что они фактически жили в туре большую часть времени, эта маленькая ненависть выглядела как насмешка судьбы. Но за столько лет уже мог и привыкнуть, а на деле — нет. С тех пор, как они вчетвером начали встречаться, чемодан ему всегда помогали собирать (вернее, собирали за него и ворчали). В основном это делал Димка. Он, как мамочка, спрашивал, взял ли Шаст трусы, носки и паспорт — всё самое необходимое. «Остальное хер с ним: купим, если чё».       Однако в этот раз Димки рядом не было. Как и Арса. Сразу после окончания летнего тура (последний концерт в жарком Геленджике тридцатого июня) оба быстренько метнулись в Турцию, чтобы провести там корпорат для русских в одном из отелей. Шаст с Серёжей остались вдвоём — разбирать старые чемоданы и собирать новые. Потому что уже через пару дней им вчетвером предстоит встретиться на далёком Кипре. Вот тогда и начнётся настоящий официальный отпуск. Димка с Арсом махнут туда прямо из Турции, Шаст с Серёгой — из Москвы.       Серёжа уже собрал свои вещи, завтра отлёт, но Шаст-то знал, что тот будет весь день ходить по квартире, вспоминая, что обязательно нужно взять ещё и тут же присаживаясь на уши Антону: футболки взял? А шорты? Те, с папоротниками. Ага. Ну ладно. А плавки?.. Это могло длиться бесконечно, но длилось всего лишь до отъезда из дома.       Два года назад, поздравляя Арса с днём рождения, Милош сказал: «Главный подарок ты уже получил». И как же чертовски он оказался прав. Арсений (да, впрочем, как и Серёжа, и Дима, и Антон) до сих пор не мог поверить, что они вместе. Удивительное рядом. Год метаний, затем ещё два — смирения и принятия, и вот их отношения на той стадии, где почти полтора года назад было решено съехаться в одну большую четырёхкомнатную квартиру и перевезти за собой, разумеется, самый главный подарок Арса, шедший бонусом к белым пионам: большущую — просто огромную! — хрен-знает-скольки-спальную кровать. В их старой квартире она занимала всю спальню, и пройти от одного конца комнаты в другой можно было только по ней. В новом жилище она занимала больше половины места и смотрелась чуть менее вычурно. (Насколько вообще не вычурно может смотреться блядский траходром.) Тур тогда только начался, и ребята ограничились фотографиями готового продукта, зато с приходом лета и началом отпуска кровать оценили по достоинству.       В спальной обычно проводили ночи и длинные утра, когда удавалось поспать и не было нужды никуда спешить. Всё остальное время находились в зале, и две оставшиеся комнаты стояли почти без дела. Использовались как хранилище вещей и создавали ощущение, что у каждого из четверых есть личное пространство. Возвращаться домой после тура стало гораздо приятнее. Знать, что ближайшие несколько недель никаких недовольных взглядов Стаса, хитрых улыбочек Окс; никакой делёжки, никаких махинаций и сдвигов отельных кроватей: Арс будет рядом всегда.       Шаст лежал в зале на диване, обтекая от жары и духоты, но встать за пультом и включить кондиционер считал выше своих сил, а потому ждал, когда придёт спасение в лице Серёжи. Тот не заставил себя ждать: показался в дверном проёме со стопкой футболок и спросил:       — Ты сланцы взял?       — Взял, — вздохнул Антон. — Сергуль, включи кондёр, пиздец жарко.       — Чё, сам не можешь?       — Мог бы не просил.       — Щас я приду и включу. Нам надо с этими педиками созвониться. Арс просил ему шмотья захватить какого-то ещё, он же, конечно, сразу не мог всё нужное взять.       — Не нуди. Тащи ноут.       — Пиздец ты ленивый, — ответил Серёжа, гордо удаляясь из зала, оставляя Антона умирать от жары в одиночестве. Конечно, сам-то в своей комнате прохлаждался под сплитом и бед не знал.       Сергей вернулся спустя пять минут. Включил всё-таки кондёр, притащил ноут и поставил его на журнальный столик перед диваном. Пощёлкал по тачпаду, зашёл в скайп и запустил вызов. Пошли длинные гудки. И шли, и шли, и шли… пока Серёжа не начал ворчать: какого хера они там делают? Договорились же примерно в это время созвониться. Звонок наконец приняли. На весь экран вылезло напряжённое лицо Арса.       — Пацаны, — улыбнулся он, устраивая телефон поудобнее и подпёр щёку рукой. Это самое лицо занимало собой весь кадр и кроме него ничего не виднелось. — Ну вы что, собрались там уже?       — Да. Чё тебе какие шмотки взять? — спросил Серёжа.       Антон перетёк на край дивана и сел поближе, чтобы хорошо видеть экран. Всмотрелся в Арса и не догнал: что-то не то. Арс не находился в статике — едва заметно подавался чуть вперёд и назад, при этом беззаботно поправлял чёлку и говорил как обычно.       — А Поз где? — спросил Антон, когда Арсений объяснил Сергею, что конкретно ему нужно взять и где оно лежит.       — Пошёл чемоданы собирать. Мы же сегодня вечером вылетаем. Ай!       Арсений резко дёрнулся вперёд, его телефон заскользил, заваливаясь назад, и, прежде чем упасть камерой вверх, в кадре успел мелькнуть голый Поз и такая же жопа Арса. На экране застыла картинка белого высокого потолка с пожарным датчиком и кусочек высокого отельного балкона.       — Димка, блин, чё так резко!       — Хватить трындеть, ты нормальный вообще?       — Не очень. — Микрофон зашуршал. Арсений поднял телефон обратно, перевернул его вертикально и чуть сдвинулся.       — Вы там ебётесь, что ли? — спросил Шаст, хотя ответ был очевиден. Теперь, когда Арсений поставил телефон нормально, а площадь экрана не занимало только его лицо, всё стало понятно. Арс полулежал, опираясь на стол предплечьями, Димка стоял позади него. Происходящее мало с чем спутаешь.       — Ну охуеть, — выдал Серёжа, рассматривая новую картинку. — Ни стыда, ни совести. Сказали бы, мы б перезвонили позже.       — Зачем? — Арсений кокетливо улыбнулся и, чуть обернувшись назад, обратился к Димке: — Ну и чего ты замер?       Антон с Серёжей медленно переглянулись друг с другом, не зная, что делать. Димка на заднем плане — с невозмутимым лицом — возобновил движения. Арсений повернулся обратно к камере и, уже не стесняясь, расслабил лицо.       — Хотел проверить свои актёрские способности. Почти получилось, — протянул последний слог он, прикрыв глаза.       «К такому меня жизнь не готовила», — подумал Антон, жадно всматриваясь в экран, наблюдая, как Димка неспешно и выверено трахал Арсения, придерживая двумя руками ягодицы, и как Арс уже свободно катался по столу взад-вперёд, постанывая и лукаво поглядывая на Серёжу и Шаста.       Антон начал возбуждаться. Сидел, неотрывно следя за движениями и звуками, и дышал через раз, прикусив губу. Сергей рядом с ним хмурился, но больше для виду: сам прилип глазами к ноутбуку, разглядывая то лицо Арсения, то его тыл с голым торсом Димы и двумя половинками белой, никогда не загоравшей задницы. Во рту встал знакомый вкус смазки, а в носу засвербел фантомный запах, который они все так обожали.       Арсений постанывал всё громче и как будто чего-то от них ждал. Знать бы чего — лёгкое возбуждение уже туманной вуалью окутало мозг, выветривая остатки посторонних мыслей и способность думать в целом. Сергей положил руку на бедро Шаста, и тот удивлённо повернулся к нему, рассматривая потемневшие карие глаза. Арсений, трахавшийся в этот момент с Димкой в номере турецкого отеля, томно выдохнул, и это подстегнуло Шаста ответить на безумие. Он кивнул Серёже и чуть приподнялся на диване, приспустив с себя домашние штаны и бельё. Серёжа сделал то же самое, и вот уже спустя минуту они сидели, охреневающие от всей сложившейся ситуации, смотрящие на онлайн порно и дрочащие друг другу в быстром рваном темпе, чтобы успевать за Димкой, который постепенно наращивал амплитуду, и за Арсением, отзывающимся на это соответственно: громко и несдержанно. Арс это скорее понял, чем увидел — камера на лэптопе показывала ребят только по пояс, дальше к глазам, наблюдающим за движениями рук, подключалась фантазия.       Арсений кончил первым. Протянул длинное «а-а-а», расплылся по столу, закрыл глаза и задышал тяжело, пока Димка продолжил свои движения, нагоняя его. Шаст с Серёжей не отставали. Поза неудобная, и совсем сухо, но остро и приятно. У Антона огромная ладонь, которая умещала в себе, кажется, почти целиком член Серёжи, у Сергея ладонь поменьше, и работал он ею так быстро, что увлажнившаяся головка только и успевала мелькать между его пальцев.       Шаст спустил вторым, дёрнулся и выдал короткое «о боже». Следом за ним — Димка (тот делал всё молча, но они столько раз занимались сексом вместе и видели друг друга в предоргазменном состоянии, что уже научились определять степень и завершение одним взглядом). Последним кончил Серёжа. Он шумно выдохнул, зажмурился на несколько минут и открыл глаза. Они с Шастом медленно убрали свои ладони с членов друг друга и откинулись на спинку дивана.       — По шкале от одного до десяти насколько мы ебанутые? — спросил Антон сразу всех, вытирая испачканную в семени Серёжи ладонь о низ домашней футболки.       — Десять Арсениев из десяти, — неохотно ответил ему Димка, плавно выходя из Арсения. — Диван не заляпай, придурь.

∞ ◆ ∞

      Дима и представить себе не мог, как сильно обрадуется появлению Серёжи и Антона. Они все, за долгие месяцы вместе, свыклись с тем, что Арс непременно с кем-то и никогда один. Чаще в связке работали Арс и Шаст, реже всего — Арс и Дима. Поэтому ему и было так непривычно находиться несколько дней подряд (почти целую неделю) с Арсением наедине. Ещё непривычнее стало, когда Серёжа напомнил ему, что у Арса в начале июля течка, и Диме, возможно, первое время придётся справляться самому: к началу они с Шастом могут не успеть. «Ну, не в первый раз», — подумал Поз. А потом передумал: потому что течка началась рано утром, и обычно рядом всегда был Серёжа, знающий, как сделать всё так, чтобы Арсений получил минимум боли и максимум удовольствия. А теперь вот Серёжи нет, а Дима уже и забыл, когда в последний раз являлся единственным альфой рядом с Арсением в эструс.       В итоге к появлению Шаста и Серёжи Дима оказался выжат досуха. Лежал рядом со спящим кверху красной задницей Арсением и разглядывал потолок их арендованной на три недели двухэтажной виллы. Потолок как потолок. Часы на стене мерно тикали, приближая минуты приезда оставшихся альф, огромная кровать под спиной ощущалась мягкой и влажной. В воздухе пахло течным омегой, сексом и сухим запахом лета: день не жаркий, из распахнутых окон протягивал едва заметный сквозняк. Хотелось спать. Только Дима начал прикрывать глаза, чтобы провалиться в дрёму, как услышал звук открывающейся двери и шум запнувшихся о порог колёсиков чемодана. Прибыли.       Дима неохотно встал, стараясь не потревожить Арса, натянул на себя валяющиеся неподалёку боксеры и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Шаст и Серёга уже стояли в длинной прихожей, рассматривая виллу изнутри. Точь-в-точь как на фото.       — Ништяк, — протянул Антон. — Привет, Поз.       — Не ори, блядь, — зашипел Дима на него. — Арс спит.       — Судя по запаху, уже началось, — тихо констатировал Серёжа, глубоко вдыхая запах Димы и запах Арса на нём. — Как всё прошло?       — Он меня заебал, — ответил Дима, проходя на просторную светлую кухню и усаживаясь за стол. В душ бы ещё сходить, конечно. К счастью, их здесь целых два. — В прямом смысле.       Серёжа прошёл к холодильнику, заглянул внутрь:       — А есть чё холодненькое попить?       — На нижней полке глянь. Мы пока в магаз не ходили, там всё, что с дороги осталось. Вас ждали.       — А куда Шаст делся? — Сергей достал полупустую бутылку «Evian» и сделал три больших глотка.       — Ну угадай с трёх раз, — проворчал Дима. — Пошёл будить лихо, пока спит тихо. Не дай бог разбудит. У меня сил нет. Такой он голодный в течку, я раньше не замечал как-то.       — Потому что нас трое, и ему хватало. А ещё раньше было давно и неправда, тогда всё только начиналось, и он пытался сдерживаться, видимо. Я это только недавно понял.       Дима хмыкнул. В этих словах определённо что-то было.       Шаст в этот момент стоял на пороге комнаты, рассматривая спящего Арсения. Запах заполонил всё пространство, толкался в ноздри, раздражал рецепторы, пеленал с ног до головы, заставляя подойти ближе. Антон пока держался. Рассматривал нагое расслабленное истомой тело, светлую, устланную крапинками родинок спину, изгиб крестца, ямочки в самом низу и красные следы на обычно белой коже ягодиц. Понимающе улыбнулся. Иногда — чаще всего именно в течку — Арсений просил Димку сделать это. «В конце концов, — сказал однажды Поз. — Кто-то должен был это сделать уже давно». И он делал. Только он, по правде говоря, и мог. У Серёжи не поднималась рука. Даже зная, что Арс сам просит этого — всё равно не мог. Антон пытался, но у него получалось неуклюже и нелепо. Как-то раз он шлёпнул Арсения с такой силой, что тот, отсасывающий Серёже, от неожиданности чуть не поперхнулся, Сергей завопил: «Шлёпай его нормально, он мне чуть член не откусил!». С тех пор Антон больше не пытался, и Дима принял эту часть их секса на себя. За пару лет поставил чёткий выверенный удар нужной силы и набил себе руку так, что уже мог определять степень и жёсткость в зависимости от желаний Арса и его состояния.       Арсений этим безбожно наслаждался, в глубине души ощущая, будто все его ошибки прошлого искупаются, и может это было немного странно и глупо, но жгучая острая боль приносила такое же острое удовольствие. Один раз он кончил только от того, что Дима на протяжении сорока с лишним минут шлёпал его, меняя силу и место удара. Серёжа и Шаст, наблюдающие за этим, чуть не истекли слюнями: Арс вошёл в какое-то совсем необъяснимое состояние, при котором не мог ни говорить, ни двигаться самостоятельно, только стоял на четвереньках, придерживаемый рукой Антона, и едва дышал, закрыв глаза и ничего не осознавая. Зрелище то ещё: вставший член, текущая, раскрывшаяся задница, пот по всему телу и всклокоченная чёлка, торчащая во все стороны. Когда Арсений, после очередного звонкого шлепка свалился грудью на постель и начал содрогаться, Дима даже не сразу понял, что произошло. Испуганно перевернул его на спину, напряжённо всматриваясь в лицо.       — Всё нормально, — ответил Серёжа, переворачивая Арсения на бок, чтобы не травмировать раздражённую нежную кожу ягодиц. — Он кончил.       — Охуеть, — выдал тогда Антон, рассматривая белёсые подтёки на белье и мокрую головку ещё не опавшего члена.       Дима тогда и сам, нужно сказать, пребывал в не меньшем шоке. Это была их самая длинная порка, начавшаяся как прелюдия к сексу, а приведшая в итоге к тому, что оргазм получил только Арсений, а трое альф потом додрачивали себе в душе по очереди. С тех пор прошло уже много месяцев, и Арсений больше не стеснялся (не то чтобы он вообще хоть когда-нибудь сильно скромничал) своих маленьких стыдных желаний. И вроде бы уже можно было привыкнуть к тому, что Арс — уроженец не Земли, а какой угодно другой планеты, но всё равно он умудрялся каким-то образом иногда удивлять их троих и не давал расслабляться.       Антон постоял ещё немного, дыша терпко-пряным запахом, будто ощущая на языке привкус знакомой смазки и вышел обратно в коридор. Не сейчас. Пока пусть поспит. Вечером им явно будет, чем заняться.

∞ ◆ ∞

      Солнце приятно ласкало нагретую щёку и медленно ползло по водной ряби бассейна. По небу растекались тёплые красноватые разводы, переходящие в розовато-жёлтый размытый контур. Арсений откинулся на спинку шезлонга и прикрыл глаза, наблюдая за Шастом, лежащем на самом краю бассейна, бултыхающего в нём одной ногой и смотрящего на Арса в ответ. Дима и Серёжа ушли на кухню и пропали с концами (во всех смыслах).       — Арс, — позвал Антон разомлевшего от жары Арсения и, чуть повернувшись, зачерпнул в ладонь воды, брызгая в сторону шезлонга.       — Ау! — Арсений поёжился. — Шаст, дурачина, ты чего?       — Когда мы наконец сходим на море? Уже почти неделю здесь, эструс прошёл, а ты всё никак не хочешь отсюда выходить.       — А зачем выходить? У нас здесь всё есть. Бассейн и сад, что тебе ещё нужно?       — Но море и солёная вода… Мы вообще зачем сюда приехали? Чтобы купаться.       Арсений поморщился:       — Я сюда приехал отдохнуть от людей.       Антон вздохнул. Да, это правда. Арсений теперь почти всё время сидел на подавителях, делая перерывы только на длинные выходные и отпуска. И когда делал перерывы — почти не выходил из дома. Он не мог в полной мере гордиться своим запахом, смесью его самого и трёх близких альф, потому что чёртовы люди думали не то. Приходилось мириться с этим и не рисковать. На пляже наверняка полно людей, и пусть на Кипре они такие же туристы, как и прочие, и вряд ли бы их кто-то узнал, люди со своими взглядами, на самом деле, везде одинаковы. Временами Арсений завидовал своим альфам: как им хорошо, они пахли стабильно им одним и — совсем немного — друг другом, когда, во время секса, увлекались и начинали целоваться не только с Арсом. Но всё это — шалость, которая и рядом не стояла с необходимостью Арсения скрывать свои запахи и выходить во внешний мир тем, кем он на самом деле не являлся. Собой он мог быть только с Серёжей, Антоном, Димой да Милошем с Сашей.       А ведь ещё родители. Арсений не то чтобы очень дорожил своими: всё-таки отчасти благодаря им он вырос настолько жаждущим любви, что утолить его потребности смогли только трое мужчин. Мать с отцом до сих пор не знали, что у него кто-то есть, не говоря уже о том, что этих «кто-то» целых три. Скрываться приходилось, но это не так страшно, потому что и общение случалось редко. Арсений никогда не забудет своего детства и юношества, а также той обиды, которой его наградило поведение семьи.       Зато родители Димы всё спрашивали, когда сын женится и заведёт семью. Уж им-то, чувствующим запах Арсения на сыне каждый раз, когда Поз навещал их в Воронеже, было невдомёк, почему отпрыск, имея вторую половинку, никак не знакомит её с ними. Здесь всё ещё сложнее: для начала требовалось хотя бы объяснить, что избранница на самом деле мужчина, и никаких внуков им лучше не ждать. Дима этот разговор оттягивал как мог.       У Серёжи с этим попроще — его родители только обрадовались, когда узнали, что сын, наконец, остепенился и нашёл своё счастье с Арсом, потому что, во-первых, знали Арсения не один год, а, во-вторых, Арс умел быть обаяшкой и пользовался этим. О том, что Арсений принадлежал не только Серёже, они уточнять не стали.       Родители Шаста с него пока ничего не требовали, но вопрос о том, чтобы познакомить с ними Арсения, представив не только как друга и коллегу, но и как любимого человека, уже стоял. Но пока он, как и Дима, с этим не спешил. Ещё успеют.       На горячую щёку легло что-то ледяное. Арсений резко обернулся: за шезлонгом стоял Серёжа. В одной руке он держал высокий стакан с испариной, другой поглаживал тёплую кожу Арса своей ледяной ладонью. Димка, держащий в руках поднос с ещё несколькими стаканами, прошёл чуть вперёд и сгрузил ношу на небольшой пластиковый столик между шезлонгами. Арс взял из рук Сергея протянутый стакан:       — Спасибо.       — Чё вы тут вообще? — спросил Димка, усаживаясь рядом с Шастом в позе лотоса.       — Арс не хочет на пляж, — ответил Антон, вытаскивая ногу из воды. Потянувшись, он быстро подполз к Арсению и уселся рядом с ним. Огладил мокрой от воды рукой живот Арсения (тот снова вздрогнул от холода) и поцеловал голое бедро.       — Ночью сходим, — предложил Серёжа, целуя Арсения в макушку. — Людей точно не будет.       — Ладно, — Арсений отпил из стакана кисло-сладкий коктейль, слизывая с губ мелкие крапинки соли. Вкусно и прохладно.       Димка глянул хмуро, но, возможно, ему просто слепило глаза заходящее солнце. Вздохнул. У них уйдёт ещё не один год на то, чтобы доказать Арсению (и себе заодно), что их отношения — нормальны. А пока у них впереди недели тишины вдали от всех, жирное «нет» подавителям, вилла в двух минутах от пляжа, бассейн с прохладной водой, вкусная еда, большая кровать и жизнь не по расписанию.       У Серёжи с Арсением всё началось с секса.       У Димы с Арсением всё началось с поцелуя.       У Антона с Арсением всё началось с детства в жопе.       Но вообще-то всё у всех началось с чуть больше, чем просто дружбы.