Притяжение

Люциус сжимал еще горячее сердечко. Казалось, оно перестало биться мгновение назад. Павлин еще вздрагивал в предсмертных судорогах, но был неотвратимо мертв, и из его развороченной грудной клетки по белоснежным перьям на траву стекала алая кровь. Она же покрывала сорочку Люциуса, лилась с рук и пачкала босые ноги. Ярко-красное на безупречно-белом — как же красиво! Но эта мысль принадлежала будто не ему. Люциус выпустил тушку павлина из рук и рухнул рядом с ней на колени. Его словно оглушило. Несколько долгих секунд он просто смотрел на свои руки — никак не мог понять, он спит или нет. Провел ладонями по мокрой от росы траве, оставляя яркие следы. Не столько для того, чтобы вытереть, сколько для того, чтобы почувствовать, насколько реальна эта трава и вправду ли она колет ладони. Ощущения были слишком яркие, чтобы отрицать очевидное: он не спит. Что тут произошло? Почему он не помнит, как здесь оказался? Люциус огляделся — и узнал сад возле дома, укромный уголок возле уютной беседки, в которой когда-то давно сделал Нарциссе предложение. Зачем он пришел сюда? Зачем разделался с несчастной птицей? Вечером он в одиночестве уснул в собственной спальне, а теперь — тут… Судя по тому, что солнце едва показалось над кромкой зеленой ограды, стояло раннее утро. В такую хорошую погоду воздух должен был бы звенеть от пения птиц и стрекота насекомых, но вокруг царила тишина. Только ветер трепал верхушки дубов и вязов. Может, он все-таки спит? Люциус медленно поднялся. Трава колола босые ступни — в сад он вышел фактически голым, в одной ночной сорочке, которая теперь была буквально пропитана кровью. Он взглянул на тушку павлина и заметил, как рядом с ней что-то блеснуло. Нож. Получалось, он с рассветом где-то раздобыл нож, вышел в сад, поймал павлина и вырезал несчастному сердце. И ничего об этом не помнил. По спине пробежал холодок. Возможно, это временное помутнение, а возможно, он попал под Империо, какое-то более заковыристое проклятие или вовсе сошел с ума. Он не помнил в своем роду сумасшедших, но чистокровные иногда теряли разум ни с того ни с сего, так что поручиться за себя не мог. Если дело ограничилось только павлином, это не так страшно, но что ему мешало… Нет! Люциус даже подумать о таком боялся. Он сделал глубокий вдох и побрел к дому, оставив на траве развороченный труп птицы и нож. Люциус вошел через одну из потайных дверей, ведущую прямо к жилым комнатам. Он пытался быть осторожным, но все равно оставил кровавые следы и на дверях, и на стенах. Ничего, с этим он разберется потом, когда убедится, что с родными все в порядке. Только сначала немного придет в себя. Он вернулся в свою комнату, никого не встретив — дом был тих, как и всегда ранним утром. И Нарцисса, и Драко обычно вставали позже. Люциус тщательно вымылся и уничтожил испачканную рубашку взмахом палочки. Он с трудом справлялся с дрожью, воображение рисовало кошмарные картины того, как в своих спальнях со вскрытыми грудными клетками сейчас лежат Драко и Нарцисса. И все не мог заставить себя проверить, что это ложь, что жена и сын живы. Люциус все тянул время, долго тщательно одевался, брился, расчесывался и, лишь когда часы пробили восемь утра, вышел из комнаты. Спальня Нарциссы была совсем рядом, дверь в нее оказалась закрыта. Люциус подошел к ней и несмело постучал — никто не ответил. Он приоткрыл дверь — разворошенная и залитая утренним солнцем постель была пуста, никаких следов крови или борьбы. Впрочем, шума воды слышно тоже не было. Или жена уже проснулась и ушла, или… Люциус аккуратно прикрыл дверь и направился в другое крыло дома, где должен был спать сын. Но, оказавшись на лестнице, он услышал знакомые голоса этажом ниже. И все же от сердца отлегло, только когда Люциус спустился в столовую и увидел, что Драко и Нарцисса в полном порядке. Сидят за столом и завтракают. Без него. — Не дождались? — спросил он, усмехнувшись. — Доброе утро, папа. — Доброе утро, Люциус, — улыбнулась Нарцисса. — Домовики сказали, что ты куда-то вышел. Да, домовиков еще надо будет расспросить, они наверняка что-нибудь видели. И заобливиэйтить. Труп павлина, нож и все следы крови необходимо уничтожить — сделать так, как будто ничего не произошло. А вместо зарезанного … просто купит еще одного павлина, или даже нескольких. Про запас. — Всего лишь гулял по саду, рано встал. Погода удивительно хорошая. Он сел во главе стола, и ему тотчас подали завтрак. Бекон, помидоры, бобы в томатном соусе, кровяная колбаса — на миг Люциусу показалось, что он смотрит на развороченный труп, но стоило моргнуть — видение исчезло. Неужели он сходит с ума?.. Если так, следовало прежде всего обезопасить Нарциссу и Драко, отправить их куда-нибудь подальше от него. Но есть ли повод для настоящей паники? Люциус ел медленно, аппетита не было совсем. Он так глубоко задумался, что даже не обратил внимания на «Ежедневный пророк» и был совершенно не в состоянии поддержать разговор с Нарциссой. — Да что с тобой? — не выдержала она. — Все в полном порядке, дорогая. — Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь не очень… здоровым. — Плохо спал, голова болит, ничего серьезного. Просто надо погулять. — Но ты же гулял?.. — заметил Драко. — Значит, недостаточно. Так и не закончив завтрак, он вернулся к себе в спальню. Что же делать? Обратиться в Мунго? Провериться на проклятия? Что это было? Приступ лунатизма? Или что-то серьезней? Может, просто подождать — единичный случай еще ни о чем не говорит. Люциус оглядел спальню — домовики уже успели застелить постель и убрать все следы крови. На полу посреди комнаты валялась тетрадь в простой черной обложке. Дневник. Вещь, которую почти двадцать лет назад передал ему Лорд. Накануне вечером — Люциус помнил это очень хорошо — он, как всегда, оставил ее в кабинете в сейфе, который мог открыть только он. Дневнику Лорда нечего было делать в его спальне. В горле резко пересохло, и он сглотнул. Чуть больше месяца назад, разбирая старый тайник, он обнаружил странную тетрадь, и даже не сразу сообразил, что это и почему так хорошо спрятано. Только потом вспомнил, что это дневник, переданный Лордом, когда тот узнал, что Люциус после рождения сына вошел в совет попечителей Хогвартса. Он приказал при случае передать дневник какому-нибудь младшекурснику, но Люциус не сделал этого ни при жизни Лорда, ни после его смерти. Сначала считал, что слишком опасно, а потом и вовсе забыл о приказе. Давно минули те времена, когда к нему врывались с обыском авроры, Темный лорд так и сгинул бесследно, из Совета Попечителей Люциус ушел, когда Драко закончил Хогвартс. Бояться вроде было больше нечего, и он рискнул изучить странный дневник. Раньше Люциус беспокоился, что повелитель вернется, и почему-то связывал это возвращение с мальчишкой Поттером, но метка уже много лет молчала, про Темного лорда ничего не было слышно. Только однажды, в районе первого курса Драко, появились странные слухи, метка на короткий миг налилась болью, а летом возобновились обыски. Весь год Люциус жил в напряжении, но так ничего и не произошло, все успокоились. В последнее время Снейп говорил, что даже Дамблдор перестал ждать возвращения Темного лорда. Люциус так и вовсе не верил, что тот сможет воскреснуть. Разве что возникнуть в виде бесполезного призрака. Он забрал дневник из тайника, отнес в кабинет, открыл и написал дату. Чернила исчезли, и тут же появилась надпись: «Прошло так много лет…» Люциус знал о подобных артефактах: по ключевым словам и датам можно было вернуть из них воспоминания, пережить снова события, в которых участвовал владелец. Если дневник принадлежал Лорду, с его помощью можно было попытаться добраться до его секретов. Но стоило ли?.. Определенно! Лорд явно заколдовывал дневник еще подростком. И, как любым подростком, им можно будет легко манипулировать. Главное, подобрать, на какие струны души лучше воздействовать. «Расскажи о себе. Как тебя зовут?» Люциус на миг задумался, но все же решил скрыть истинное имя и написал: «Сириус Блэк». Дневник вызывал в нем одновременно и любопытство, и чувство опасности. Его и тянуло поговорить с юной версией Лорда, и хотелось забыть об этом дневнике снова, когда он спрятал его в тайнике. «Блэк? В мое время учились Блэки. Ты их потомок?» «Да…» Люциус аккуратно расспрашивал артефакт, осторожно и не слишком честно отвечая на его вопросы. Такой разговор немного напоминал партию в шахматы. Лорд из дневника будто присматривался к нему, словно действительно был живым, и это Люциусу совершенно не нравилось. Однако терять такой источник информации не хотел. Не так быстро. Он старался ограничивать время общения — не более часа в день, — но скоро заметил, что начал превышать его. Они говорили обо всем: от Хогвартса, учителей и предметов до проклятий и тайн темной, наитемнейшей магии; о древних рецептах и оригинальных заклинаниях, о дальних странах и потерянных магических традициях. Лорд и в юности казался умным и любознательным, он интересовался столь многим, что иногда Люциус почти забывал, что общается не с живым человеком, а всего лишь с воспоминанием. Он переписывал и прятал в сейф полученную информацию, и вновь и вновь открывал дневник, чтобы прикоснуться к тайным знаниям. Единственное, что омрачало общение, — Люциус начал от него уставать, слабеть. Дневник будто пил его силы и магию. Впрочем, зная природу артефакта, этому не стоило удивляться. Свою собственную магию такая вещь давно израсходовала, поэтому стала тянуть из него. Видимо теперь дело зашло еще дальше. Люциус поднял дневник, погладил мягкую теплую обложку. Его было приятно держать в руках, поглаживать, будто домашнего питомца. Еще в самом начале Люциус проверил дар Лорда: от него буквально разило темной магией, но никаких проклятий на нем не было. Только обычные чары, которые накладывают для ведения подобного дневника. У Люциуса тоже когда-то был такой, хотя и намного проще. Должно быть, сама суть Лорда была слишком темной… Да, не стоило доставать дневник из тайника. Вот только решимости убрать его Люциус никак не мог набраться. Обысков их дом не видел уже почти десять лет. Вся его семья считалась добропорядочными членами магического общества, незамеченными в незаконных и темных делах. Ни одной причины вновь прятать дневник Люциус не видел — достаточно было по вечерам убирать в сейф, — но теперь он оказался здесь. Неизвестно как. Поглаживая обложку, Люциус вышел из спальни и направился в кабинет. Может, эльфы взломали его сейф? Чушь! Дверь в кабинет была приоткрыта, но все осталось на своих местах, только панель, за которой находился сейф, была отодвинута, а дверца — распахнута. Люциус заглянул внутрь, но с облегчением понял, что абсолютно все осталось на своих местах. И записи, и мелкие артефакты, и мешочки с галеонами. Он проверил защитные чары — все было в порядке. Словно он сам, не осознавая, пришел сюда, открыл дверцу, забрал дневник и ушел. Люциус вспомнил, что почувствовал порез на пальце, когда мылся и мгновенно залечил его, даже не задумавшись. Но сейчас понял, что, видимо, сделал его, чтобы открыть дверцу. Он ходит во сне? Люциус положил дневник на стол, раскрыл посередине и нацарапал: «Ходить во сне». «Я никогда не ходил во сне. Точнее, я ходил по ночам, правда, не во сне, но говорил, что это приступ лунатизма. Мне часто верили и почти не наказывали, если я гулял по школе в неурочный час. Хорошо я придумал?» Люциус усмехнулся: такие отговорки перестали действовать давным-давно. Нет, хватит с него на сегодня Лорда. Люциус закрыл дневник, положил в сейф и плотно закрыл дверцу. Он попытался вспомнить, что же он видел во сне, когда, как оказывается, гулял по дому, но не смог. Или же ему снилась только тьма.