Притяжение

Люциус думал, что после того, как Гарри забрал дневник, они больше не встретятся в общем сне, но ошибся. Стоило закрыть глаза — перед ним оказалось клубящееся облако тьмы, пронизанное изумрудными всполохами. И эта тьма как будто стала гуще, темнее и опасней, но Люциус ее совсем не боялся. Он потянулся к ней — и та обвила его своими щупальцами, будто пожала руку, а потом притянула к себе. Обнимая, окутывая, убаюкивая… Он моргнул — и понял, что лежит на спине, а Гарри нависает над ним, сжимает ладонью оба их члена и сосредоточено двигает рукой. На лбу застыли бисеринки пота, глаза горели, волосы запутались и липли к щекам — сейчас Гарри был почти что красив. Люциус сжал его ладонь своей и приобнял свободной рукой. Происходящее слишком напоминало обычный секс, а не то странное и немного сумасшедшее нечто, которым они занимались раньше. Гарри задвигал рукой резче, задрожал и… вдруг распался черной дымкой, оставив Люциуса неудовлетворенным. Он поднял голову, осмотрелся, охватил взглядом оставшиеся огоньки и все так же набирающую силу на горизонте тучу — показалось, что та злобно пялится на него. И проснулся. — Что вы тут делаете? — кто-то отчаянно тряс его за плечи. Вокруг было слишком темно. Люциус дернулся и едва не свалился, но неизвестный удержал его, а потом прошептал: — Люмос! — Мистер Поттер? Что вы забыли в моей постели? — Это ты что делаешь в моей кровати? — Гарри наставил на него палочку с горящим на кончике огоньком. Из-за бьющего в глаза света было невозможно разглядеть выражение лица. — Понятия не имею. Притянул дневник? Других идей у меня нет. — Дневника здесь нет! Он далеко спрятан. — Тогда — ты. Я уснул в своей кровати и совершенно точно никуда не собирался! — Знать бы, как это работает, — пробормотал Гарри и опустил палочку; теперь его лицо освещалось снизу, становясь зловещим. Люциус вдруг осознал, что понятия не имеет, где тот живет. И сейчас даже не представлял, где оказался — голым и со все еще стоящим после сна членом. Кровать у Гарри была небольшой, так что вдвоем им было тесно, и тот не мог не замечать, что у Люциуса эрекция. — Ты слишком быстро исчез из сна. — Наверное, почувствовал, как кто-то лапает меня наяву. Гарри явно был не слишком счастлив его видеть. Впрочем, Люциус и сам был совершенно не рад здесь находиться. Пора убираться из этой постели и дома. — Дай мне, во что одеться, и я уйду. — Чтобы тебя заметил крестный? Значит, он попал в дом Блэков? Замечательно… просто замечательно. — Он наверняка спит. — Он сразу проснется, как только мы выйдем на лестницу. Нет, придется тебе пока остаться. Чуть позже я тебя выведу так, чтобы у Сириуса не возникло вопросов. Тем более что вставать я должен уже совсем скоро. Люциус обернулся — старые часы на каминной полке показывали половину шестого. — Обычно я просыпаюсь в полседьмого и через час отправляюсь в Аврорат. Так что придется подождать всего часа полтора-два. — Если мы не собираемся продолжать то, чем занимались во сне, к чему я, честно говоря, не очень готов, дай мне хоть что-нибудь накинуть. Гарри вздохнул и поднялся с кровати. В свете люмоса блеснули бледные поджарые ягодицы, вернув на мгновение начавшую спадать эрекцию. Гарри скрылся за дверцей старого деревянного шкафа, и вскоре из-за нее вылетело нечто темное. Это оказалась старинная мантия из приятной шелковистой ткани, но короткая и немного узкая в плечах. — Пришлось купить на какой-то дурацкий прием еще в школе — в жизни больше такое не надену. Так что можешь забирать совсем. — Нет, почему же, я верну. Немного не мой фасон. Люциус оделся и пересел в кресло. — И размер, — фыркнул Гарри. Он надел футболку и трусы и сел на кровати, скрестив ноги. Гарри теребил одеяло и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Даже странно — на чужой территории вел себя по-хозяйски, но так смущался в собственном доме. Дело во внезапности? — Я не ожидал, что наши ночные свидания продолжатся, — глядя в пол, сказал Гарри. — Я тоже думал, что все закончится. — Но не могу сказать, что так уж против, — он стрельнул лукавой улыбкой. — Должно быть, в тебе осталось слишком много силы от хоркрукса, и я… и нас притягивает друг к другу. Как подобное к подобному. Знаешь, это как шарики ртути — вроде отдельно один от другого, но, приблизившись, становятся одним целым. — Как-то так. Но раньше это касалось… так сказать наших душ. Но раз ты становишься сильнее, меня притянуло к тебе даже на физическом уровне. — Наверное, так. Не знаю. — Он вдруг ударил кулаками по кровати. — Это какой-то кошмар! Нигде никакой информации. Мы тычемся, будто слепые котята в поисках мамки! — Хоркруксы почти не изучали, они вообще считаются секретным или даже запретным знанием. — Вот-вот, поэтому… все так. Знаешь, зачем я на самом деле их собираю? Вовсе не для того, чтобы забрать себе силу, даже если это возможно. Просто с каждым хоркруксом остальные становятся как будто ближе и четче. Теперь я знаю, что один из них где-то совсем близко, в Лондоне. И мне кажется, он не зря блестит золотом. Я еще вот о чем думал: Вол… Риддл отдал тебе дневник, как самому преданному соратнику. — Люциус усмехнулся, но не возразил. — Ты не знаешь, может, он кому-то еще что-нибудь дарил? Сердце Люциуса пропустило удар. Он вспомнил эту сцену сразу, словно она произошла вчера: Беллатрикс выскользнула из покоев Лорда, сияя, будто наконец-то получила то, чего добивалась уже много лет. В руках она несла небольшую золотую чашу. — Да, Беллатрикс Лестрейндж. И если эту вещь не изъяли после ее ареста… — Я проверю в архивах, — быстро сказал Поттер. — То она, скорее всего, лежит в Гринготтс, в ее сейфе. Но мы не сможем туда попасть — гоблины не выдают собственность заключенных властям. По крайней мере, пока те живы. — Что-нибудь придумаем. — Для начала можно попробовать посмотреть, как его охраняют. Мой собственный сейф находится примерно на том же уровне и должен защищаться гоблинами аналогичным способом. Можно было бы сразу попробовать попасть и в сейф Лестрейнджей, но я не знаю его номера. — Это узнаю я, — сказал Поттер. — Информация должна остаться в деле или самой Беллатрикс, или ее мужа. Может, там и описание содержимого встретится. Кстати, что представляет хоркрукс на этот раз? Люциус рассказал о чаше, потом плавно переключился на взаимоотношения Беллатрикс и Лорда, вспомнил остальных Лестрейнджей, обстоятельства их ареста. В какой-то момент ему начало казаться, что Гарри его на самом деле допрашивает, о чем сразу же и сказал. Тот рассмеялся. — Да, есть немного: издержки профессии. Просто… Помнишь, я говорил тебе о деле, истоки которого— в войне. В Пророке пока об этом не писали — мы стараемся отсрочить публикацию в интересах следствия, — но на мистера Крауча было совершено покушение. Почти что убийство. Его запытали Круциатусом едва ли не до смерти — так, что он себя уже не осознает. — Как Лонгботтомов, — вспомнил Люциус. — Именно, поэтому мы сразу вспомнили о том случае. Но все Лестрейнджи в тюрьме — это проверили, а Барти Крауч-младший давным-давно умер в Азкабане и там же похоронен. Я уж думал, не участвовал ли кто-то еще, оставшись при этом на свободе. Люциус развел руками — он и на самом деле ничего не знал о сумасшедшей идее Беллатрикс. — Тогда что ты можешь сказать о Крауче-младшем? — Барти был совсем мальчишкой, когда угодил в Азкабан. Гениальным, но неудачливым. Помню, что дружил с Регулусом и как будто слегка рехнулся, когда тот пропал. — Ты хорошо его знал? — Совсем не знал. На его счет лучше спрашивать Северуса Снейпа. Гарри поежился, видимо, имя школьного профессора до сих пор навевало страх. — Нет, спасибо, лучше я найду других свидетелей, хотя даже не понимаю, зачем… Но вот гложет что-то. — Аврору без интуиции никуда. Где-то в доме вдруг хлопнула дверь. Гарри мгновенно погасил Люмос, наклонился к Люциусу и зашептал быстро-быстро: — Сейчас я пойду завтракать, а ты оставайся тут. А лучше всего — спрячься в шкаф, вдруг Сириусу захочется проверить комнату. — Ты будто любовника от жены прячешь, — тихо рассмеялся Люциус; в настолько идиотскую ситуацию он еще не попадал. Гарри хрюкнул, сдерживая смех. — У меня есть мантия-невидимка: я соберусь, накрою тебя ею и мы вместе выйдем на улицу. Сириус ничего не заметит. — Хотелось бы надеяться. — Все будет отлично. Я серьезно не хочу, чтобы он тебя убил, — сказал Гарри. Он вдруг чмокнул Люциуса в нос и ушел, оставив в темноте прислушиваться к звукам снаружи. Следующие полчаса были самыми скучными в жизни Люциуса. В комнате было слишком темно, он не мог даже осмотреться или почитать. Передвигаться тоже приходилось очень осторожно, чтобы что-нибудь не уронить. Он медленно поднялся с кресла, обошел кровать, забрался в шкаф и замер, пригнувшись, среди мантий и костюмов. Они пахли свежестью и совсем немного — Гарри, и этот запах ему очень нравился. Люциус прислонился к стенке и кончиками пальцев поглаживал одежду, пытаясь представить, как она выглядит. Мысли витали где-то далеко. Ему казалось, что их отношения с Гарри совершенно невозможны, но он не мог не признать, что тот ему действительно нравится. И как источник необузданной мощи, и как нескладный, но не глупый, вопреки мнениям Северуса и Драко, и весьма симпатичный молодой человек. Люциус даже не мог решить, какая ипостась его привлекает больше. Кто-то ворвался в дверь комнаты, в щель шкафа было видно, как загорелся свет, а потом дверцы открылись. Гарри посмотрел на него, усмехнулся, порылся на верхней полке и бросил в руки что-то текуче-невесомое. — Примерь, пока я собираюсь, — сказал он, схватил чистую одежду и скрылся в ванной. Люциус вышел из шкафа и попробовал рассмотреть выскальзывающую из рук ткань. Она пыталась от него улизнуть, словно живая. Он с трудом завернулся в нее и взглянул в зеркало — его самого не было видно, торчали лишь кисть руки, край подола и босые ноги. Мантия-невидимка оказалась слишком коротка. В конце концов, Люциусу удалось спрятаться целиком, но для этого пришлось совсем раздеться, согнуться, слегка присесть. Двигаться он мог только мелкими шажками, тщательно следя, чтобы никакая часть тела не оказалась снаружи. Люциус не представлял, как в таком виде сможет спуститься по лестнице. — Готов? — Дверь в ванную распахнулась, являя почти причесанного Гарри Поттера в красной аврорской мантии. — Ты здесь? Люциус медленно подкрался к Гарри и ущипнул за голую руку. Он не ожидал, что бравый аврор способен так визжать. За дверью тут же раздались шаги, в нее постучали, и Люциус услышал знакомый голос: — Гарри, у тебя все в порядке? — Да, Сириус, просто налетел на кресло. — Что-то не похоже, — пробормотал тот, но удалился. — Я не буду тебе показываться, с трудом под этой мантией помещаюсь, — предупредил Люциус. Гарри кивнул. — Тогда нам пора. Он открыл дверь и вышел на лестницу, Люциус, семеня, последовал за ним. Блэк стоял внизу, в холле, видимо, собираясь проводить крестника. Лестница оказалась очень скрипучей, и Люциусу приходилось подгадывать свои шаги под спуск Гарри, чтобы не выдать себя внезапным звуком. Пару раз он едва не упал, наступив на полу мантии, в другой момент его нога выскользнула наружу, но Гарри успел это заметить и заслонил своим телом от взгляда Блэка. — Ты что так медленно? — крикнул Блэк. — Говорю же, на кресло налетел, теперь нога болит, — сказал Гарри. — Не волнуйся, сейчас аппарирую в Аврорат, там быстро приведут в порядок, а пока чуть похромаю. — Ну-ну. Смотри там — осторожнее, не попадись под шальную Аваду. Они обнялись, и Гарри открыл дверь. Он чуть притормозил на пороге, будто вспоминал, не забыл ли чего-нибудь, и Люциус успел выскочить за дверь, где он, наконец, споткнулся и рухнул на булыжную мостовую, обдирая колени. Только Мерлин знает, каких усилий ему стоило не заорать, поэтому Блэк так ничего и не заметил. Гарри помог ему подняться, и они вместе аппарировали к Малфой-мэнору. — Прости, что так вышло, — сказал он, забирая свою мантию-невидимку. Гарри отчаянно краснел и старался на Люциуса не смотреть — пришлось срочно потребовать у домовика халат. К счастью, тот не стал возиться и выполнил приказ буквально в тот же миг. — Может, ты просто отдашь мне дневник, чтобы подобное не повторялось? — Нет. Он едва тебя не убил, так что не проси. Но чем быстрее мы найдем остальные хоркруксы, тем быстрее все это закончится. Если чаши в аврорате нет, сходим в Гринготтс сегодня же вечером. Хорошо? Люциус кивнул. — Тогда я пришлю записку, — сказал Гарри, обнял его — почти так же, как Блэка пять минут назад, — и исчез. Люциус, хромая, поплелся к лестнице. Ему совершенно точно пора было выспаться, и он искренне надеялся, что не проснется на этот раз посреди Аврората.