Притяжение

Сон был другим. Люциус будто стоял на высокой скале, чувствуя за спиной гигантское облако тьмы, и она касалась его, щекотала, поглаживала, едва ли не целовала своими бесчисленными щупальцами. Внизу тоже клубился мрак, но какой-то холодный, недобрый; в нем не было ничего общего с живой и веселой тьмой, что защищала сейчас спину, — разве что цвет. Оставшиеся звезды хоркруксов были все так же бледны. Одна — светло-голубая, будто Венера на рассвете, — горела далеко, почти у горизонта; оставшиеся две почти касались текущего у подножия скалы мрака. — Мне кажется, Лорд становится сильнее, — тихо сказал Люциус. Щупальца тьмы вдруг превратились в руки. Теперь за его спиной стоял Гарри, крепко обнимал и тоже смотрел вниз. Его возбужденный член ткнулся в ложбинку между ягодиц, и Люциус с трудом подавил желание потереться о него, и даже больше: прогнуться, принять его… Нет, он не мог этого хотеть на самом деле! — И два хоркрукса где-то рядом с ним. Но ты прав: мне кажется, он вот-вот вернется. Ты чувствуешь метку? Люциус во всей этой суматохе совсем не обращал на нее внимания. Она не болела, но как будто стала четче. Он посмотрел на левое предплечье, но метки на нем не было, только темные воздушные струи скользили по коже вместо нее. — Ты ее не видишь, потому что в нашем общем сне совершенно очевидно, что ты больше не принадлежишь ему, ты… мой. — Не слишком ли самонадеянно, мистер Поттер? — Не слишком, — усмехнулся Гарри, целуя его между лопаток. Он придвинулся теснее, почти уже проникая в него. Провел ладонями по бедрам, сжал член и начал медленно водить чуть влажной ладонью, заставляя желание разгореться сильнее. Люциус застонал и в то же мгновение понял, что стонет уже в реальности, и это в реальности Поттер тычется в его задницу и дрочит вставший член. Они поняли это в один момент и отпрянули друг от друга настолько, насколько позволяла тесная кровать. Гарри зажег Люмос — на часах было почти шесть. — Так… — Гарри отодвинулся и замотался в пододеяльник. Люциус схватил попавшуюся под руку подушку, прикрылся и перебрался в кресло. Весь мокрый, он судорожным движением вытер пот со лба. — Это не может больше продолжаться. — Согласен. У нас осталось всего три хоркрукса. Два — в одном месте, и третий… — Черт знает где! — Тише… — Гарри приложил палец к губам и показал на дверь. Выглядело это настолько соблазнительно, что Люциус решил ненадолго прикрыть глаза. — Я знаю, где он. — Обладание чашей помогло? — Да. Я уже почувствовал, что один хоркрукс где-то в Хогвартсе. Я сегодня же отправлюсь туда, найду и приду к тебе. Решим, что делать дальше. — Как думаешь, Лорд о нас знает? — спросил Люциус. Он все не мог избавиться от ощущения, что та враждебная тьма смотрит на него и читает, как открытую книгу. — Сложно сказать. Я не чувствую его, будто Лорд закрылся, но я не уверен, что мои мысли и чувства он узнать не может. Может, он просто сейчас настолько слаб, что пока не в силах мне помешать. — Ты говорил, что раньше мог иногда видеть его глазами. — Да, но не в последние дни. Мне кажется, что-то готовится. Что-то очень нехорошее. — Надо торопиться. В дверь громко постучали. — Гарри, ты что там, спишь? Не опоздаешь? Или у тебя выходной, а ты мне не сказал? — Я сейчас! — заорал он и кивнул Люциусу на шкаф. Казалось, он уже начинает привыкать.