Больны друг другом

      Сердце било в голове набатом, выбивая прочь все мысли. Сухие губы мужчины властно касались моих, разжигая настоящее пламя внутри, а длинные пальцы творца и художника ловко придерживали подбородок, едва касаясь щеки. Лишь на мгновение приоткрыв глаза, я тут же встретилась со взглядом Ганнибала и провалилась в чарующий медовый омут.       Меня тут же окутала его тьма, впивающаяся холодным зимним ветром в плечи. Наш поцелуй был долгожданным, в какой-то мере отчаянным, со вкусом моря и инея на щеках и губах. Отчего-то я вспомнила собственное детство, наполненное одиночеством и желанием быть нужной хоть кому-то. Нечто похожее считывалось в движении и поведении Ганнибала. Весь он — близкий, на расстоянии нескольких сантиметров — щемящая тоска и выжженное огнем пепелище на месте сердца.       Грудь захлестнуло чувством неразделенной тоски, отчего я почти всхлипнула и неосознанно подалась вперёд в поиске опоры, поддержки и тепла.       Мужчина вел уверенно, опаляя губы дыханием и снова забирая последние крупицы самообладания. Я тонула, ослепленная эмоциями и чувствами, а Ганнибал крепко держал меня, губительным шепотом увлекая всё ниже — на самое дно, в самую тьму, в своё подземное царство. Мои ноги, что так не крепко стояли на земле, готовые подкоситься в любую секунду, холодным прикосновением окутали волны Стикса. Ганнибал — кровавые всполохи в золоте глаз — Аид и Харон, двуликий в своем образе, смотрел на меня, мягко направляя. Прикосновение к руке — шаг вперёд, ступая на зыбкое дно. Ловкие пальцы, заводящие прядь волос за ухо — воды мёртвой реки, что заливаются в глаза и уши, очищая всё до самых сокровенных глубин, забирая добровольно отданное прошлое. Мягкие и чувственные губы, его почти невесомый вздох — капитуляция, где из рук выпадает любое орудие, под натиском заполняя любую клеточку внутри им.       Порыв грома бьет по голове набатом, яркой молнией разгневанного Зевса освещая комнату. Бам! И кухня загорается яркими огнями искусственного света, а я как ошпаренная отскакиваю от доктора Лектера, вырываясь из поглотившей меня дрёмы. В голове туман и сосущая пустота, щиколотки трогает гуляющий сквозняк и я покрываясь мурашками, возрождая в голове мысли о реке мертвых, забирающей всё, что ей добровольно отдают.       Мои щеки очевидно горят больным румянцем, а я, растерявшая всю браваду и храбрость, отчего-то чувствую себя жертвенной овечкой перед жрецом. Доктор Лектер молчит. Его глаза поблескивают — ни капли алого в зрачках — а грудь вздымается. Он, явно позволив увидеть чуть больше, неосознанно проводит языком по нижней губе и все ещё смотрит на меня — хищно, темно, как охотник. Чувство чего-то древнего и дикого пробирается под кожу, и я чуть ли не на инстинктах отвожу взгляд, пока тонкое пламя свечи дрожит, поигрывая тенями на лице мужчины.       — Кажется… свет включили, — неловко вырывается у меня. Грэм в душе побеждает, а потому я произношу самую идиотскую фразу, пока тысячу мыслей роем диких пчел роятся в голове. Первые несколько секунд на кухне стоит атмосфера, что несет в себе возможные варианты.       Воздух раскаленный, несмотря на грозу за окном, а я чувствую, как огонь охватывает тело — хочется сделать шаг вперёд. Подойти ближе, прикоснуться, зарыться пальцами в волосах, почувствовать сильное прикосновение желанных рук и отдаться, подчиниться, раствориться. Молчание мужчины и его поведение говорит о похожих мыслях, но… я делаю глубокий вдох, представляя, как пылающий разум затапливает речушка, на которой в детстве мы часто рыбачили с Уиллом, и отшагиваю назад. Это явный сигнал и Ганнибал считывает его мгновенно: проделывает тот же фокус с дыханием, и пробегается пальцами по слегка растрепанным волосам, приводя их в абсолютный порядок — такое будничное движение, но для него это возвращение контроля над самим собой. Он не надевает на себя «маску» полностью, но все же прикрывает определенные створки своей души, возвращаясь в привычную для нас двоих атмосферу. Это хорошо.       На душе сразу же становится спокойнее и легкая паника отступает. Я снова чувствую себя в безопасности, особенно от своих мыслей и желаний. Организм тут же ударяет откатом после стресса — теперь дико хочется спать, и я едва сдерживаю зевок.       — Действительно, — произнес мужчина и потушил ненужную свечку прикосновением пальцев. Пробежав по моему лицу взглядом, Ганнибал легко улыбнулся, подхватывая наши полупустые чашки. — Я и не сразу заметил. Однако, время позднее… надеюсь, что после наших разговоров тебя больше не будут тревожить кошмары. Тебе стоит отдохнуть.       Заливаясь румянцем, и, отмечая довольную полуулыбку мужчины, что явно был рад произведенным эффектом, сдерживаю папин фирменный «фырк». Ну и позер же вы иногда, доктор Лектер…       — Да… тогда, доброй ночи, Ганнибал. И… спасибо за приятную компанию.       Мужчина довольно хмыкает и дарит кивок головой.       — Доброй ночи, Стэйси.