В чужом теле

Спустя пару месяцев после свадьбы Хатидже и Ибрагима бейлербей Египта провозгласил себя единоличным правителем, начал чеканить свою монету и читать молитвы в свою честь. Когда до меня дошли слухи, я сразу поняла, что этому человеку не жить. Сулейман пожелал, чтобы Ибрагим лично подавил восстание, так что вскоре после долгожданной свадьбы молодоженам предстояла разлука. Хатидже сильно волновалась и ни о чём кроме скорого расставания с мужем думать не могла. Однажды Гюльфем с малышкой Севжи поехали навестить Хатидже и приехали обратно в сопровождении самой султанши. Обе девушки выглядели донельзя довольными, потому я сразу поняла, в чём дело – Хатидже потеряла сознание и узнала, что беременна. Первым делом она поделилась с матерью, а после новость распространилась по дворцу. – Поздравляю, Хатидже-султан! Пусть ребёнок родится здоровым! – искренне поздравила я будущую мать. – Я так взволнована, Махидевран! У меня будет ребёнок, это просто чудо! Канон много раз менялся, потому я надеялась, что и на этот раз возможно что-то изменить. Потеря этого ребёнка сильно повлияла на Хатидже и именно с этого начались изменения в сестре Султана. У меня была надежда, что даже в случае потери маленького Мехмеда в будущем этот ребёнок сможет утешить супругов и не допустит распад их брака. По крайней мере, хотелось думать о Хатидже лучше, чем просто об избалованной принцессе – девушка всегда была добра ко мне. А невинный ребёнок в любом случае заслужил иметь шанс на жизнь. Тем временем в Топ-Капы опять приехал художник, чтобы рисовать портрет Сулеймана. Александра для рисунка не позировала – может просто сообразила отказаться от безумной идеи, а может подействовала моя маленькая хитрость – накануне я приказала паре молоденьких служанок говорить о планах Султана быть нарисованным на пару с Хюррем, чтобы их обязательно услышала Валиде-султан. Не блажь ли изображать женщину из гарема Падишаха на портретах? Матери членов османской династии не должны участвовать в "бесстыдных делах", даже если Султан и его Визирь забыли, каковы традиции – я услышала дословно разговор матери и сына, пока обедала на своей террасе. Я знала, что Хюррем либо встретилась, либо только должна тайно встретиться с Лукой, чтобы попросить его уехать из Стамбула. Мне было жаль парня, потому я соглашалась в этом, пусть даже поймать Александру с посторонним мужчиной было бы весьма выгодно для меня. Нет, у меня будет много других возможностей, я не хотела жертвовать ради своих целей невинным человеком. Не известно, не придётся ли мне в будущем однажды нарушить своё правило, но пока я не готова была от него отказаться, пройдёт много лет, прежде чем начнётся реальная мясорубка. Хотелось пожить мирно без лишних потрясений – в сравнении с прежней жизнью я вечно живу в напряжении, но я знала, что это ещё цветочки, ягодки будут, когда братья начнут биться за "железный трон". Иногда я тосковала по старой жизни, где я могла спокойно передвигаться по городу без специального разрешения, или носить простую футболку вместо шёлкового платья в жаркий день, не говоря уже о том, что интернет и другие технологии и в помине не изобрели, а медицина, пусть и была в разы прогрессивнее европейской в этом времени, таки сильно отличалась от современной. Но я жила здесь пятый год и понимала, что придётся забыть о многих удобствах и радоваться, что оказалась в куда лучших условиях, нежели могла оказаться. Однажды Сулейман собрался на охоту в Эдирне и сказал, что возьмёт туда меня и наших старших сыновей. Орхан и Айшель останутся в Топ-Капы, что вполне объяснялось их возрастом. Я обрадовалась, потому что всё вполне соответствовало моему плану. Только бы рыжая не вмешалась очередной раз! Вечером, когда я собирала вещи в поездку, пришла Гюльшах и рассказала мне, что Хюррем правда пыталась уговорить Султана взять её в охотничий домик вместо меня. – Повелитель сказал, что хочет провести время с сыновьями, потому вполне естественно, что в поездку он возьмёт вас. Хюррем-хатун напомнила Повелителю, что и она мать его сына, на что он ответил, что шехзаде Селим пока младенец и когда он станет достаточно взрослым, Падишах будет брать всех сыновей на охоту. Может быть тогда Хюррем-хатун сможет сопровождать сына, а пока ей нужно остаться в Топ-Капы и заботиться о детях. – Логично,– согласилась я спокойно, хотя внутренне негодовала.– И что? После этого женщина ушла? – Нет, госпожа. Хюррем-хатун напомнила Повелителю, что если бы их первый сын выжил, он сейчас мог поехать вместе с братьями и отцом на охоту. Хатун обвинила вас в отравлении и гибели ребёнка. – Мерзавка! – я не удержалась от крика и слишком сильно скомкала платье, прежде чем бросить в сундук.– Как она посмела? Что сказал на это Повелитель? Меня захлестнула волна паники. Я ничего не делала и знала об этом, но разве Александре не удавалось всегда выбраться невредимой из самых неприглядных ситуаций? Что мешает ей теперь оклеветать меня? Бросив тень на меня, она бросит её и на моих мальчиков, тем самым продвинет своего собственного сына. – Госпожа, Повелитель был возмущен. Он напомнил женщине, что расследование провели давным-давно и виновную немедленно казнили. Так же сказал, что Хюррем-хатун не должна использовать потерю их ребёнка в своих целях и пытаться давить на него и оклеветать честную женщину. Хюррем-хатун продолжала настаивать на своём, тогда Повелитель вызвал стражу и приказал отвести женщину в её покои и не выпускать оттуда, пока он не уедет на охоту. – Всевышний милостив. Он отвёл от меня бессмысленные обвинения безумной женщины,– я с облегчением вздохнула. – Не волнуйтесь, госпожа. Повелитель любит вас и никогда не поверит лжи Хюррем-хатун. – Твоими бы словами, Гюльшах. Твоими бы словами... Я хочу, чтобы ты не сводила глаз с Орхана и Айшель, пока меня не будет во дворце. – Так и будет госпожа, даже не сомневайтесь. Я буду защищать их ценой своей жизни. – Будь осторожнее, Гюльшах,– я улыбнулась,– твоя жизнь для меня очень ценна. Как я найду тебе замену? Я поняла, что говорю вполне правдиво. Трудно найти в гареме настолько преданную служанку. У меня в услужении было несколько толковых девушек, но они не справились бы настолько хорошо. Нельзя забывать, что служанка всегда приносила свежие новости из первых уст, однажды даже достала мне вино посреди ночи, когда я была расстроена и нуждалась в утешении. Рано утром мы покинули дворец и отправились в Эдирне. Глаза моих сыновей горели восторгом. Я постаралась на время выбросить из мыслей грядущий бунт и настроилась провести пару отличных дней вместе с мужем.