В чужом теле

Несколько дней отдыха с Сулейманом я могла назвать в высшей степени приятными. Вечерами мы искали уединения в спальне и часами говорили около камина, вспоминали и строили планы на будущее – всегда радужные, будто нас не могло ждать ничего сложного и тьма не окутает коконом эту империю годы спустя, словно ничему нет конца и молодость будет длиться вечно. Мы обсуждали книги, я играла на арфе, слуги приносили нам вкусности и ускользали так быстро, как только могли. Засыпали мы под утро, довольные и утомленные ночными утехами. Он был внимателен ко мне, внимал моим словам, дарил милые подарки и сбивал с ног своей страстью, стоило нами остаться наедине. Днём Сулейман учил Мустафу и Ахмеда охотиться, упражнялся в фехтовании, играл с сыновьями в шахматы, а я сидела рядом, погрузившись в очередной роман, пока лёгкий ветерок трепал мои локоны. Несколько раз все вместе выезжали на прогулки верхом – я порадовалась, что научилась обращаться с лошадью, но предпочитала медленный темп. Блаженство не могло длиться вечно и закончилось даже раньше, чем планировалось – не то, чтобы я об этом заранее не знала из канона. Погода испортилась, мальчики заскучали и Мустафа начал говорить о возвращении домой. У Сулеймана возникли дела государственной важности и он отправил нас в столицу раньше. В карете мальчики дремали, а я нервно смотрела в окно, как-никак страшно ехать в самое пекло. Только сумасшедший может ехать туда, где должен быть бунт, заранее про него зная, что ж, похоже я принадлежу к таковым. Когда карету остановили, я вытащила приготовленный кинжал, хотя ничего весомого не смогла бы сделать, реши кто правда напасть на нас. Оказывается, нас хотели предупредить, что в столице неспокойно, и посоветовали искать укрытия во дворце Хатидже-султан. Туда мы и поехали и застали взволнованных Хатидже и Гюльфем. А вот и Садыка рядом! Эту девушку я жалела, но мне явно не по вкусу её навязчивое желание убить моего мужа. – Севжи тоже здесь? – спросила я первым делом после приветствия. Хотела заранее знать, скольких детей нам придётся защищать, если что пойдёт не так. – Нет, осталась в Топ-Капы,– взволнованно ответила Гюльфем. Ясное дело, женщина переживала за дочь. Я тоже волновалась за Орхана и Айшель, но надеялась, что Гюльшах будет в порядке и позаботится о них. Да и Валиде точно не оставит внуков на произвол судьбы. Мне хотелось себя успокоить, потому что я знала, что сейчас нужен здравый ум. Я успокоила мальчиков и убедила их, что всё будет хорошо. Вскоре появились Матракчи и Лука. Вот она, казалось бы, возможность поговорить с художником, но я знала, что и здесь есть свидетели. И парень меня не знает, вряд ли послушает. Опасно с ним говорить – в своём дневнике всё напишет, а потом поминай, как меня звали, если кто-то не тот прочитает! Вот не начался бы бунт, спокойно себе покинул бы город! О чём говорить, если возможность уже упущена? Янычары окружали дворец. Даже зная, что бунт скоро остановят, я покрылась мурашками, когда толпы сильных мужиков с оружием и факелами надвигались на дворец, готовились всё поджечь. Мы предусмотрительно решили делать ноги и спрятаться в подвале. – Мустафа, сынок, пожалуйста, возьми брата за руку! Будьте очень осторожны на лестнице! Не отходите от меня! – командовала я, одной рукой подгоняя мальчиков, а другой почти схватив под руку Хатидже.– Я помогу вам, госпожа! Не дай Аллах упасть на этой лестнице! – Спасибо, Махидевран. У меня закружилась голова от этой суеты. Всё затянуло дымом. Не лестница, а неизвестно что! Как бы всем вместе не рухнуть по этому склону! Не мудрено, что бедная Хатидже растерялась! Тогда у меня не было времени думать о своих страхах – чувствовала на себе груз ответственности за сыновей и золовку. Хорошо, что Матракчи и Лука помогли детям спуститься. Я вздохнула с облегчением, когда мы благополучно оказались внизу. Адреналин бурлил в моих венах и я даже не осознала тогда, что только что спасла ребёнка Хатидже и Ибрагима! Но радости было мало – мы прятались в яме, пока наверху всё разрушали обезумевшие люди, художник в добавок к тому ранен по пути в подвал! Я обняла сыновей и прислонилась к холодной стене. Мои мысли были далеко – где-то в подвале Топ-Капы, где находились мои младшие дети. Сулейман, где же ты? Нервный смешок сорвался с моих губ – так и в Хюррем превратиться можно, это была её коронная фраза. – Мне так страшно, Махидевран! – поделилась со мной Хатидже. – Всё будет хорошо, госпожа! Скоро Повелитель вернётся и избавит нас от этого кошмара! – отозвалась Гюльфем. – Аминь,– прошептала я. А ведь она и догадаться не могла, что была близка к тому, чтобы потерять своего ребёнка. Воспоминания у неё останутся про этот день не лучшие, как у всех нас, зато она до сих пор беременна, что я считала вполне заслуженно своим достижением. Сулейман быстро среагировал и согласился удовлетворить требования бунтовщиков. К нашему облегчению, они отступили и мы начали подниматься вверх. Когда всё было позади, Хатидже от нервного напряжения потеряла сознание, но лекарь убедила нас, что в этом ничего страшного. Мы и дальше держались вместе, опасались, что надо будет опять бежать. Художник тоже получил помощь, но его разместили в другой комнате – не положено женщинам видеть постороннего полуголого мужчину. Когда я увидела в окно Султана, не удержалась и просто побежала вниз со всех ног. Трудно рассказать на словах, как рада я была чувствовать себя в безопасности от одного присутствия своего мужа.