В чужом теле

Утро следующего дня принесло настоящую волну сплетен по всему гарему, о чём я блаженно не знала, нежась в объятиях Сулеймана и отдыхая после энергичной ночи. В этом не было ничего удивительного, поскольку накануне вечером их любопытству был брошен большой вызов посредством событий, произошедших в султанской семье: сначала Хюррем пробралась в покои Падишаха вместо меня, однако была изгнана после устроенного скандала, поскольку как оказалось, Сулейман настроился приветствовать именно меня — свою Гюльбахар — тем вечером, до такой степени, что назвал славянку не тем именем. Помня о непомерной гордости рыжеволосой, многие рады были потешаться над унижением девушки. Поговаривали, что в ярости Хюррем разрушила покои властелина, разбив каждую хрупкую вещицу, разодрала простыни и грозилась поджечь постель, где Султан любил кого-то помимо неё, а потом убить себя, если я не буду изгнана из гарема. Женщина потребовала от самого влиятельного мужчины в империи немыслимого: чтобы он сделал выбор между ней и опаснейшей из её соперниц. Некоторые даже смели предположить, что фаворитка осмелилась направить кинжал на самого правителя. Пикантные подробности, большинство из которых конечно являлись лишь сплетнями, хотя в них была и правда, передавались из уст в уста девами из гарема ещё до того как Сулейман лично направился в мои покои. Но когда он впоследствии не ушёл и предприимчивые слуги умело распустили слухи о криках страсти, что доносились из моих комнат, языки обитающих в Топ Капы сплетников и сплетниц распустились с куда большим усердием. Внесла свою лепту в распространение дерзких слухов и кормилица Лале, явившаяся утром ко мне в покои в обычный час, чтобы вместо этого увидеть, что мы с Сулейманом безмятежно спим в объятиях друг друга, небрежно накинутые шёлковые простыни и покрывало едва сохраняли нашу скромность. Утром мы с Сулейманом вместе завтракаем, с кухни приносят перепелов под гранатовым соусом, длинные «лодочки» пиде с говяжьим мясом и зеленью, жареных в масле кальмаров и кувшин свежего виноградного сока, а на десерт — пахлаву с орехами, засахаренные апельсиновые дольки и лимонный торт под густой шапкой сливок. Султан с удивлением рассматривает необычный торт, доселе ему неизвестный, пока я мягко убеждаю, протягивая ему кусочек: — Попробуйте, мой Султан, Вам понравится. — Хм,— он поддаётся моим уговорам и пробует десерт,— признаюсь, что это потрясающе, моя Султанша, пусть я и не люблю сладости. Шекер-ага превзошёл себя... Мы кормим друг друга с рук, устроившись в обнимку на мягких подушках. Мужчина кажется не может держать руки при себе и я совсем не возражаю когда его губы снова тянутся ко мне. — Значит вам понравился десерт? — Я могу есть что угодно, моя султанша, пока ем из твоих рук,— посмеиваясь заявляет мужчина.— Но признаю, что десерт потрясающий, хотя обычно я равнодушен к сладостям. Почему ты так улыбаешься?— он конечно замечает весёлый блеск в моих глазах. — Потому что Шекер-ага теперь должен мне пятьдесят акче,— мужчина явно удивляется моим словам и я объясняю.— Дело в том, что рецепт этого десерта придумала именно я, мой Султан, изучив до этого некоторые поваренные книги, но Шекер-ага упрям и не хотел готовить незнакомые блюда. Я не могла лично пойти спорить с ним, поскольку это просто неприлично, а на приказы моих слуг он просто перестал отвечать. Видимо, наш повар решил, что я немного не в себе от беременности. Когда я уже почти отчаялась, Гюльшах призналась, что иногда Сюмбюль-ага и Шекер-ага играют на деньги, делают ставки. Я вызвала к себе Сюмбюля, а бедняга так перепугался, словно я грозилась снять ему голову с плеч...— слегка улыбаюсь, а Султан между тем хохочет. — Сюмбюль-ага иногда чересчур пуглив,— хмыкает он.— Но продолжай же свой рассказ, моя Султанша! Про себя думаю, что пугливость евнуха и не удивительна, когда жизнь этого человека напрямую зависит от прихоти тех, кому он вынужден нести службу, однако подобный разговор не для сегодняшнего утра, посему я лишь продолжаю рассказ, повинуясь воле своего мужчины: — На самом деле история проще некуда,— скромно улыбаюсь,— узнав о сей страсти Сюмбюль-аги, я заключила с ним договор, что он иногда будет играть от моего имени. Таким образом Шекер-ага согласился на многие эксперименты на кухне. Сначала мы проверяли эту еду исключительно на наложницах, но позже Валиде-султан похвалила некоторые блюда и с тех пор Шекер-ага терпел поражение в нашей маленькой игре. И сегодня, судя по всему, я опять-таки победила... Возможно, такие занятия ниже достоинства матери наследника, но в гареме мало развлечений когда вы отсутствуете... — Если хочешь, отныне я прикажу готовить на кухне всё, чего ты только пожелаешь, и Шекер-ага будет следовать твоим указаниям,— легко заявляет Султан, судя по всему вовсе не расстроенный моей маленькой азартной игрой.— Но я подозреваю, что тебе нравится эта игра, потому не смею её прерывать. Как я могу лишить свою возлюбленную того, что приносит ей удовольствие? — Мой Султан как всегда милостив,— улыбаюсь я. — Помнится, я велел тебе в уединении этих покоев звать меня исключительно по имени,— мужчина притягивает меня ближе и целует. — Сулейман...— шепчу я томительно, когда мы наконец отрываемся друг от друга, у меня такое ощущение словно меня подожгли изнутри. — Вот так,— довольно кивает мужчина. — Если вы будете так меня целовать, боюсь мы не скоро расстанемся, вы опоздаете на совет и Валиде будет меня ругать, что отвлекаю свет нашей империи от важных делах,— замечаю игриво, поглаживая его плечи, и он смеётся. — Будь моя воля, я бы и на совет тебя с собой взял,— я не воспринимаю его слова всерьёз, поскольку он очевидно шутит,— ты наверняка дала бы моим визирям много дельных советов, ведь даже я иногда поражаюсь твоей проницательности. — Боюсь, моё мнение едва ли будут воспринимать всерьез,— пожимаю плечами.— Даже учителя Мустафы смотрят снисходительно, когда я решаюсь остаться и чему-то учиться вместе с сыном, и я их понимаю. Сколько бы книг ни прочла, на скольких бы языках не пыталась изъясняться, я всегда буду ниже их по рангу. Кто я такая? Всего лишь глупая женщина, едва видевшая даже этот самый город за стенами дворца. — Ты кто угодно, но только не глупая,— хмурится Султан. — Но это так,— улыбаюсь, поглаживая его ладонь, что расслабляет Сулеймана.— Я не говорю, что плохо образована, но образование ещё не всё... Даже простой крестьянин может назвать меня не искушенной по жизни, ведь я ничего толком и не видела кроме Топ-Капы и Манисы, да и здесь только за стенами дворца. Я изо всех сил пытаюсь помогать людям, но не знаю их жизни, не знаю чем они живут и что обсуждают после тяжкого труда, сколько стоит хлеб на рынке и чем болеют их дети... А ведь это так важно! Вы однажды упоминали, что выбираетесь в город переодевшись купцом, и я просто восхищаюсь этим! — Почему же? — Как же? Только увидев реальные проблемы обычных людей, вы можете узнать чем им можно помочь, где правда, а где ложь, кого помиловать и кого наказать. Кроме того...— теперь я весело улыбаюсь.— Я уверена, что интересно увидеть город изнутри, особенно вечером, когда начинаются развлечения в городе. Как-то мне приходилось слушать от евнухов, что город просто кипит после заката... — Так и есть,— кивает Сулейман, пристально меня изучая несколько минут.— Мы с Ибрагимом не раз были частью этого, и относительно недавно, и когда я был ещё шехзаде. А ты хотела бы увидеть всё своими глазами, моя любопытная султанша? — Полагаю, что это невозможно, но мне будет очень интересно услышать ваш рассказ. — Почему же невозможно?— невозмутимо спрашивает Сулейман.— Нет ничего невозможного для Султана. Тебе ли не знать, Махидевран? Сегодня вечером, после заката, мы с тобой пойдём в город, конечно при условии, что ты будешь держаться рядом со мной, в городе ночью может быть опасно для женщины... — Вы правда меня возьмёте? Но Валиде... — О, Валиде несомненно будет в ужасе,— Сулейман ярко улыбается и выглядит в этот момент как шаловливый мальчишка,— потому ей лучше не знать куда мы пойдём, и на сердце у неё будет спокойнее. А теперь подари мне ещё один поцелуй, госпожа моего сердца... — Как хочешь, Сулейман...— его глаза темнеют от похоти, и поцелуй становится более интенсивным чем я ожидала. К тому времени как мы наконец расстались, я почти уверена, что моим детям в ближайшее время стоит ждать нового брата или сестру...