Mulan magnolia

Беззаботные дни. Хенджин пропадает целыми днями со своим отцом, занимаясь важными делами альф. Чонину это на руку, ведь теперь он может бродить по дому, не опасаясь, что встретит обозлённого Хвана. Хотя в этом был и минус. Омеге было скучно. Очень скучно! Чонин днями напролёт ждал, когда старший вернётся домой, чтобы хоть несколько минут поговорить с ним. Почему омега стал таким? Он не знал. Вечные раздумья приводили только к одной мысли – влюбленность, которую Чонин активно отрицал. Он? Влюбился? В Хвана? Да пропади все пропадом! Пролежав в своей постели полдня, омега вспомнил день своего теста.        Это провал. Самый ужасный день в жизни Чонина. Он – омега, чему он вообще не рад. Выйдя из своей комнаты, поникший Ян хотел скрыться от всех глаз, но не успел. Навстречу ему быстрым шагом приближались воркующие друг с другом Ёнбок и Джисон, которые, увидев младшего, сорвались на бег. — Чонин! Что сказали? — интересуется Ёнбок у своего брата, хоть он и заметил поникший взгляд младшего. — Омега, — с отвращением произносит Чонин, у которого мурашки по всему телу и глаза начинают предательски слезиться. — Поздравляю! Ты теперь наш! Я так рад! — радуется Ёнбок, сильно сжимая в объятьях своего младшенького. — Чему тут радоваться? — Эй! Ты чего? Быть омегой тоже хорошо! Мы красивее, — старший омега начинает хитро улыбаться, но на Чонина это не действует. Тяжело вздохнув, Ёнбок потрепал волосы брата. — Пойдём на торжество, там все заждались. Только три омеги хотели пойти к своим родителям, которым уже успели сообщить, как неожиданно услышали голос Хвана: — Стоять! — Что тебе, Хенджин? — спрашивает Ёнбок, сильнее сжимая руку брата. Он давно знал, что эти двое на дух не переносят друг друга, но это не заканчивается одними словесными перепалками. Иногда приходилось и разнимать дерущихся Чонина и Хенджина. — И кто в итоге этот мелкий? Хотя что тут гадать? Он даже выглядит как омега, — издевался Хван, своей гадкой, как считал сам Чонин, улыбкой улыбаясь омеге. Младший Ян готов был драться. — Хенджин, прекрати издеваться, — просит Джисон, чуть-чуть скуля. Он не любил быть замешенным в этих разборках, ведь ему часто попадала даже за то, что он их никогда не пытался остановить. — Маленький омега не забыл наш разговор? — спрашивает Хенджин, игнорируя просьбу Джисона. У Чонина округляются глаза, когда до него доходит. — Что за разговор? — интересуется Ёнбок, посматривая то на брата, то на Хвана. — Год назад мы с Чонином говорили насчёт сегодняшнего дня. Если он окажется омегой, он будет моим. — Что? — удивляется старший Ян, переводя свой взгляд на брата, который вскипал от злости. — Чонин, это правда? — Нет! Я никогда не выйду за этого тупого Хвана! — вылетает из уст Чонина. Хан сразу же смотрит на Хенджина, для которого эти слова были наивысшим оскорблением. Джисон наблюдал, как удовлетворённое от издёвок лицо альфы меняется на озлобленное. — Ах ты паршивец! Ты сейчас получишь! Ёнбок, быстро среагировавший, заводит младшего брата за свою спину, надеясь, что Хенджин не будет бить ни его, ни Чонина. Джисон остолбенел от шока, побаиваясь даже шевельнутся, но краем глаза замечает мчащегося к ним спасителя. — Не смей трогать моих братьев, иначе прибью, — цедит Чан, перехватывая руку Хенджина у лица Ёнбока. Хенджин недовольно фыркает, но, взглянув на старшего, тут же извиняется и убегает прочь. — Хён! — восклицает Чонин, налетая на старшего брата с объятиями. — Спасибо тебе.        Чонин целый день занимался всем, чем только можно, но даже это не приносило ему удовольствия. Омега уже был готов лечь спать, надеясь, что завтра он сможет поехать к кому-нибудь из братьев, но неожиданно в комнате младшего появляется уставший Хенджин, с интересом разглядывавший задумчивого мужа. — Как день провёл? — первый спрашивает Хенджин, поняв, что младший только будет, как и рыба: хлопать глазками и открывать рот — Я рисовал, ходил в сад, читал. А ты где был? — с легкой предъявой произносит Чонин, поглядывая на старшего. — Всё также помогал отцу с некоторыми делами, — отвечает Хван, мельком осматривая комнату и вдыхая запах омеги. Однако он замечает знакомый платок, который совсем недавно где-то потерял. В голове альфы сразу несколько сотен мыслей, начиная с "он хочет его сжечь?" и заканчивая "ему нравится мой запах", но его мысли прерываются коротким "ясно" Чонина, уже даже не обращавшего на старшего внимания, — Я пойду тогда, раз у тебя всё хорошо. Он не слышит ответа, но ему сейчас это и не нужно. Главным для него всё также остаётся лишь один вопрос. Почему Чонин не отдаст ему платок?