Возраст согласия

— Я не знаю, кто он для тебя, — сказала Роуз, то и дело поглядывая на то, как я, уставившись в стену, сёрбаю уже давным давно остывший утренний кофе. — Возможно, ты сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог. Она слабо улыбнулась своей выделяющейся белоснежной улыбкой, но, увидев то, что на её слова я никак не отреагировала, быстро поменялась в лице. — Послушай, — проведя своей тыльной стороной ладони по моей щеке, женщина аккуратно повернула моё лицо к себе, заставляя посмотреть в её карие, блестящие глаза, — я знаю, как тебе тяжело, я знаю, что тебе пришлось пережить, но кое-что не даёт мне покоя, — ловя мой взгляд, в полуголос, сказала Роуз, — как ко всему тому, что с тобой приключилось приплетён Коннор? — спросила она, взглянув на высокого широкоплечего парня за окном. — Я не хочу об этом, — устала мотая головой, начала отнекиваться я, вернув свой взгляд на стену. В комнате стояла полная тишина, которую перебивал треск брёвен в камине. Вышедшее из-под осенних туч солнце заставило мой носик сощуриться, а глаза отвести подальше. Ненароком я заметила, как на сенсорный журнал, лежащий по правому краю стола, пришла новая запись. Я быстро отставила холодный кофе, когда увидела на экране своё лицо. Я поняла, что это объявление о моём розыске, ведь надпись была не из лучших. Резко вцепившись в него руками, я принялась с интересом читать статью. «Вчера, 02.11.2039 сбежала главная подозреваемая — Рут Перкинс 24.04.2022 года рождения. На данный момент подозревается в деле №52-17-90 об убийстве семейства Гордон, а именно: Жанна Гордон 17.02.2006 года рождения и её сын Люк Гордон 21.05.2036 года рождения. Девушка находилась под домашним арестом, который должен был продлиться до окончания следствия. В последний раз их видели в круглосуточном кафе «Суточки» в 01:15. Рут Перкинс была вместе с андроидом модели RK800. Сейчас считается, что он помог подозреваемой скрыться. Девушка была одета в рубашку бежевого цвета, и джинсы чёрного оттенка. Отличительные черты: — Длинные русые волосы по поясницу; — худощавое телосложение; — пирсинг носа; — родимое пятно на мочке правого уха; — в сопровождении андроида-мужчины ростом 180 с каштановыми волосами, модель RK800. Если вы что-либо знаете о её местонахожении или где-то видели, пожалуйста, оповестите об этом главные органы правоохранения или полицию Детройта. При находке девушки ожидается вознаграждение суммой в 2500 долларов.» «Чёрт!», — появившаяся в моей голове мысль, будто сама сорвалась с моих уст, привлекая к себе внимание сидящей рядом женщины. — Что такое? — спросила та, повернув ко мне своё улыбающееся лицо, но, увидев в моих руках журнал, улыбка сама сползла с пухлого личика. — А ну дай… — сменившийся с милого улюлюканья на нервное рычание голос, потребовал дать ей этот злощавый сенсорный экранник. Нервно проводя пальцами по яркому экрану, Роуз быстро бегала глазами по строчкам статьи. — Бог ты мой, — будто что-то увидев, пробормотала та, — я, конечно, понимала, что всё плохо, но не до такой же степени… Она хотела ещё что-то сказать, но, передумав, отбросила журнал и, громко встав со стула, направилась к двери. Краем глаза я увидела, как та, подойдя к Коннору, что-то говоря пригрожала ему пальцем, а далее, еле дотянувшись до его головы, схватила его за ухо, от чего тому пришлось низко пригнуться. Женщина тащила его за собой, словно он был маленьким мальчиком, который разбил мячом окно, и сейчас его ждал серьёзный разговор. Хоть ситуация на данный момент оставляла желать лучшего, но эта сцена довольно позабавила моего внутреннего чертёнка, из-за чего я просто не смогла удержать улыбки. — Ты мне что говорил?! — бросив перед ним журнал, чуть ли ни криком спросила Роуз у сидящего рядом со мной парня. — Зачем ты мне лгал?! — Вы о чём? — спросила я, испуганно бегая глазами в надежде увидеть ответ. — Что говорил? Ответ мне так и не поступил, я получила лишь разочарованные вздохи Роуз и нервное дыхание Коннора. — Почему ты мне не сказал что она сбежала из-под домашнего ареста? — снова, но уже спокойнее, воскликнула.усевшаяся рядом женщина. — А что он… — решила спросить я, но, увидев поднявшийся палец, я замолкла, продолжив своё наблюдение за этими двумя. — Ты говорил, что вам негде переждать, так как её выгнали из дома! — сверля юношу взглядом, продолжила она пока тот нервно перебирал пальцы. Не получив ответ, женщина, выдохнув повернулась ко мне. — Вы нас выгоните? — скуля, спросила я у Роуз. — Ох, Рут, конечно же нет, — тепло улыбнувшись, сказала та, приобняв меня за плечи, — но на улицу вам выходить нельзя. — Почему? — на этот вопрос Роуз, немного отстранившись метнула на меня свой изучающий взгляд, наверное, этот вопрос выставил меня дурочкой, ведь я его произнесла не подумав. — Андроиды моментально сканируют… — А ну, цыц! — перебив Коннора, рыкнула женщина. — Там дрова, там топор. Вперёд! — сказала та, после чего юноша, встав, направился к главной двери. Убедившись, что тот вышел, Роуз продолжила. — А теперь расскажи мне правду. И по порядку, — спокойным тоном сказала та, взяв меня за руки.

***

— Это же надо так вляпаться! — расхаживая туда-сюда, возмущалась Роуз. — Я много чего пережила, но… Усевшись напротив меня, женщина, стукая пальцем о холодную поверхность стола, обдумывала что сказать. — Знаешь, — наконец, прервав надоедливую тишину, сказала Роуз, — сколько я помогала андроидам и людям, но никогда не видела такую… — она запнулась, видимо, подбирая слова, — такую связь между человеком и андроидом. Я видела одну любовь между девочкой и андроидом, но она была материнская, а у вас… — немного запинаясь, продолжила Роуз, — у вас любовь, которую общество ещё не готово принять… Нельзя было сказать, что её слова помогли мне подняться с колен, которые я за это время сильно ободрала, нет, нельзя. Она скорее пыталась мне открыть глаза, но они были открыты. Коннор — единственный человек, который был со мной в трудные минуты. Да, человек! Ведь за это время я поняла, что он — не машина, он — не робот. В его эмоциях, которые по идее, всего навсего симуляция, было что-то живое. То, что нельзя передать на рисунке или словами. Нет, в нём была душа. Машина бы не стала мямлить, машина бы не стала смущаться или сомневаться в себе, иметь несколько сторон мировоззрения или злиться. Машина не способна к страху, к чувству вины или горю. Машина не способна любить. Я любила этого неловкого шатена с его острыми шуточками и серьёзными отнекиваниями. Я и представить не могла, что было бы, если бы мы не встретились. В день проверки документов он бы не обратил на меня никакого внимания, не было бы той неловкой сцены и разговора с родителями. Не было бы столь большого негодования к Табите, а, может, её и вовсе не было бы. Убийство не повесили бы на меня, а Коннор спокойно бы расследовал это ужасное кровопролитие, не подозревая о моём существовании. Я знала, что из-за меня и его жизнь покатилась, но это был его выбор. Я не знаю, что было бы, если бы он меня бросил, просто уйдя куда-то, или бы сдался полиции, дабы защитить меня от тяжёлого металла наручников. Я знала, он мог это сделать, и это меня до чёртиков пугало.

«Пусть только попробует! Я сделаю так, что ему тюрьма раем покажется.»

***

Наконец, встав, я решила выйти на улицу. Я всё утро просидела за столом, не замечая, как время близилось к обеду, а я только кофе попила. Переступив порог, я почувствовала всю атмосферу середины осени. Хоть утром и был лёгкий иней, но сейчас всё было осыпано «золотом». Приятный запах опавших жёлтых листьев ударил в нос, заставляя голову вскружиться. Делая глубокие вдохи, я любовалась прекрасными золотыми полями, голубым небом и птицами, которые летели клинами на юг. На крыше дома было большое гнездо аистов, которое держало в себе пару яичных скорлуп да десяток перьев, храня в себе историю этого семейства. На деревьях были повешены кормушки, а возле теплиц то и дело бродил ненасытный кот, стреляющий в меня своим острым, изучающим взглядом, ясно давая понять, что в этом доме он хозяин. Я бы долго любовалась этой красотой, если бы не щепка древесины со всей силы прилетевшая в мою пухлую щёку. — Эй! — потирая место «ранения» воскликнула я, сверля парня взглядом. Коннор, как просила, а, точнее, сказала Роуз рубил поленья на камин, ведь холода были близко, а женщина в доме одна: её сын Адам работал в Канаде. Там у неё все оставшиеся родственники — сын и брат. Это всё, что я знала, ведь большего мне она не рассказывала. — Прости, я тебя не заметил, — ударив топором по бревну, сказал широкоплечий. — Я думал, мне до конца дня одному киснуть, — усмехнувшись, сказал Коннор, в то время как очередное полено раскололось под его руками. — Почему до конца дня? — спросила я, взглянув на небо: солнце было высоко и обед уже прошёл минут двадцать назад. В ответ парень лишь вздохнул, метнул глаза на стоящую рядом гору древесины. Хоть и рубил он быстро, но часа четыре ему ещё нужно было стоять точно. — Зачем ты ей солгал? — резко перейдя на серьёзную тему, спросила я, от чего парень знатно напрягся. Он пытался разбавить своё молчание громким стуком по древесине, но мне пришлось его перебить. — Роуз хочет нам только добра! Уж лучше бы ты вообще ничего не говорил, а то так выставил нас полными мразями, — активно жестикулируя, рычала я на Коннора. Выслушав меня, парень, отбросив топор, уселся на пень, который ранее служил подставкой для брёвен, и, поправив каштановые пряди, уставился на меня своим каменным взглядом. — Ты ей всё рассказала? — спросил парень, явно узнав о моих намерениях. — Ну да, а что в этом такого? — мне показалось довольно странным то, что он этим был недоволен. — Рут, — подойдя ко мне, сказал парень, — нельзя доверять каждому человеку, который тебе улыбнулся. — взяв меня за тонкие плечи, сказал Коннор, пытаясь поймать мой взгляд. — Но и врать тому, кто хочет помочь тоже нельзя! — заглянув в его, будто море, глубокие глаза, сказала я, пытаясь доказать свою точку зрения. — Послушай, — прижав меня к своей груди, сказал парень, — я знаю тебе тяжело, но скоро всё уляжется и завтра ты сможешь вернуться домой. Обещаю. — Откуда такая уверенность? — отпрянув, покосилась я на парня. — Иди поешь, — увильнув от ответа, сказал парень, — ты сегодня только кофе пила. — вернувшись к топору, сказал тот. Спорить я с ним не могла. Я и впрямь проголодалась, от самого слова «еда» у меня уже вовсю текла слюна и урчал живот. Вопрос был не особо важен, поэтому, отложив его на следующий день, я пошла в дом в ожидании плотного обеда.

***

— Боже мой! Ахмед, ну разве так можно? — ткнув в экран ярко-горящего телевизора, воскликнула Роуз. — Разве можно Кёсем в любви клясться, а первенца от Махферузы родить?! — женщина явно была недовольна сюжетом сериала 10-х годов, она, то и дело окликая меня, показывала в экран, говоря глазами: «Глянь какой!», но дела мне до «Великолепного века» не было вообще, поэтому, уткнувшись в сенсорный экран, я продолжила листать ленту журнала. Меня вовсю клонило в сон, время было поздним, поэтому, недолго думая, я, отложив журнал на стол, направилась на второй этаж к кровати, оставляя женщину наедине с сериалом. Увидя на своей кровати спящего Коннора, я, как ни странно, никак не удивилась. Меня больше удивляло — почему андроид спит? Может, он хотел, чтобы я чувствовала его человеком или пытается слиться с окружением, а, может, андроидам всё же нужно было иногда спать? Без понятия. Отложив все вопросы в дальний ящик, я увалилась рядом. Мне хватило и пяти минут, чтобы я провалилась в прекрасный мир сна и покоя.

***

Громкий стук заставил меня проснуться. Приоткрыв глаза, я поняла, что стояла глубокая ночь. Комната была тёмная, как глубь пропасти, и лишь только жёлтый диод туда-сюда мотался по периметру. — Коннор? — приподнявшись на локоть, спросила я. Услышав мои слова, диод резко остановился и наполовину исчез, давая понять, что тот, кто им владел, повернул свою голову в моё направление. — Спи-спи, — прошептал в ответ голос. Мне не составило труда понять, что это тот о ком я подумала, поэтому, успокоившись, я снова легла на подушку. Подождав некоторое время, парень приблизился ко мне так близко, что я чувствовала его холодное, но в то же время обжигающее дыхание у себя на щеке. — Прости меня, — таким же приглушённым шёпотом пробормотал широкоплечий. Его голос был не ровным, а порывистым, дыхание то и дело колебалось. — Прошу, прости меня, — сказал тот, перед тем, как одна его холодная капля слезы коснулась моей щеки и, стекая, оставила мокрую дорожку, которая веяла холодом. Взяв мои щёки в свои холодные, трясущиеся ладони, парень легонько коснулся моих пухлых, потресканных губ своими ледяными устами. Отпрянув, он, поправив мои растрепанные волосы, встал с корточек и, тихонько отойдя, продолжил бродить по комнате. Я слышала его нервные вздохи и шмыганье носом. Только глухой бы не догадался, что этот смелый детектив, который без колебаний мог пролить чью-то кровь, выстрелить в человека или войти в горящее здание, плачет. Он не рыдал. Не было истерик или громкого плача, нет. Слёзы текли не по его воли, он не хотел, но его не спрашивали. Привыкнув к темноте, я увидела, как тот, снимая старую потрёпанную футболку, одевает свой костюм, который сидел на нём как литой. Я видела, как трясущимися пальцами он продевал пуговицы и затягивал чёрный шёлковый галстук. Я видела, как его карие глаза были уставлены на меня, я видела, как он не хочет делать то, что делал на данный момент. Он ничего не говорил, слёзы перестали течь, и я больше не слышала шмыганье его носа. Он молчал, молчал и уходил тихо, чтобы не разбудить меня, закрывая дверь. В тот момент я была между сном и реальностью, поэтому половину того, что я увидела, воспринимала, как фантазию. Я могла ответить, дать понять, что я не сплю, но я не сделала этого. Я просто слушала, как он уходит… Уходит, приглушённо закрывая дверь…

Уходит…