Пучина

      — Эти звуки услада для моих ушей. Воистину — блаженна слепота, когда ты слаб.       Звуки от соприкосновения плотной подошвы ботинок с сырой осенней землей не спутать: влажная холодная земля проминается под неуверенными шагами человека. Из его ноздрей и приоткрытого рта выходит плотный пар.       — Я не вижу, но я знаю.       Он озирается в страхе.       — Что ты пытаешь увидеть в этой тьме, человек? Ты ничтожен в своем обличье.       Плотные ряды деревьев стояли неподвижно, создавая обманчивую иллюзию уединения. Тишина ночи прерывалась лишь далекими выкриками птиц и шорохом сброшенных листьев в высокой траве. Силуэты деревьев изредка неприветливо трепыхались под редкими натисками ветра. Пушистые ели грузно уселись, схватившись за землю корнями, а сосны раздраженно сбрасывали сухие иголки.       — Ты смотришь во все глаза, но не видишь сути.       Деревья вновь шелохнули своими ветвями, заставив охотника идти быстрее.       Он резко замер, глядя в темноту леса.       — Что? Испугался дымки над рекой? Хм… глупое создание… Я от тебя устал.       Из-за отдаленных деревьев, на которые смотрел человек, показался темный силуэт, неподвижно наблюдавший за двуногим существом. Отличив от окружающего леса размытую фигуру, мужчина медленно попятился в противоположную сторону, не отводя от нее взгляда.       — Ха-ха-ха гр-рр! Если бы ты понял мои чувства…       Мужчина успел отойти от того злополучного места еще на несколько десятков метров, прежде чем поскользнулся на сырой траве и упал плашмя на спину, его лицо перекосило от боли. Осознав, что произошло, он резко подскочил и снова вперился взглядом в деревья, но на сей раз не увидел объекта своего страха.       — Я… это же не может быть правдой?       — Зря ты так. Я только начал. Раз ты так туго соображаешь…       Из-за пышной ели с правой стороны от мужчины выпрыгнуло какое-то огромное темное животное, приземлившись на четыре лапы.       — Господи Боже! Нет, нет, нет, нет… Это неправда, это не может быть правдой! — бубнил себе под нос человек, в ужасе распахнув свои глаза и с трудом удерживаясь на дрожащих ногах. Руками он прикрывал рот, чтобы оно не слышало даже его мысли.       Зверюга, пошатываясь, поднялась на задние ноги, и начала в упор смотреть в глаза своей жертве. Глаза мужчины моментально покраснели. Ком, подступивший к горлу, нещадно душил. Некоторое время они стояли недвижимо и смотрели друг на друга.       Отчаянное биение сердца, казалось, эхом раздавалось на небольшой прогалине, отскакивая от одного ствола к другому и теряясь в прохладном воздухе. Зверь медленно махнул головой, оголяя ряд длинных клыков, отразивших бледный лунный свет. Мужчина нервно дернул плечом, скривившись.       — Не ощущаешь дискомфорта?       Охотник безотрывно глядел на силуэт и медленно потянул свою здоровую руку к затылку. Также медленно, он ощупал голову и притянул руку, измазанную в липкой и холодной жидкости, ближе к глазам:       — Кровь…       — И она замечательно пахнет.       Шок начал понемногу отступать, но чувство страха от этого только росло, грозясь перерасти во что-то неконтролируемое.       — Долго ты собираешься так стоять? Ночь не бесконечна.       Кровь учащенно билась о стенки артерий, сердце работало на износ, а голова лихорадочно искала возможность спастись. От нервно расширяющихся ноздрей и пота, выступившего на голых участках рук и лица, поднимались клубы пара. Собравшись с духом, человек тряхнул поврежденным плечом, сбросив ружье, и выстрелил.       Силуэт растворился, оставив после себя тяжелые клубы дыма.       — КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!       Резкий рев чуть не расколол черепную коробку, вызвав жуткую головную боль.       — Черт… — зашипел охотник, схватившись за голову и сощурив глаза. Когда он распахнул их, увидел — как между деревьями маячит его преследователь, в гневе раздирая кору, пыхтя, кряхтя и фыркая от негодования, вновь подбираясь ближе, но осторожно.       — Я УБЬЮ ТЕБЯ! ГР-РР!!! УБЬЮ!       Мужчина со всех ног кинулся в глушь, совершенно не представляя, куда он бежит. В висках пульсировала кровь, глаз дергался от нервных импульсов, посылаемых страдающим от боли мозгом. Рука ныла, а кровь из разбитого затылка оставляла на свежей земле дорожку следов.       Звуки ломающихся веток сливались с тихим рычанием, шум ударяющихся о почву капель с морганием зверя, мысли слились воедино, ощущение погони поглотило их полностью.       — Ты не мог не знать, что все так закончится. Ты не хотел учиться, не хотел совершенствоваться. Без развития, какие шансы у тебя были?       — Это бред, безумие. Так не бывает… Господи, помоги мне! — умоляюще задыхался мужчина, тщетно пытаясь скрыться от преследователя.       Лес расступился перед несчастным, даруя последний и единственный шанс выжить. Погубить живое существо, каким бы оно ни было, просто из прихоти — дерзость.       — Ты будешь огорчен…       — Я не хочу умирать! Я хочу жить! Почему ты не оставишь меня? Почему?! — взорвался мужчина, окончательно сбив свое дыхание и замедляясь.       — Я был к тебе слишком снисходителен. Не вини меня в своей слабости, жалкая прямоходящая тварь! Не я загнал тебя в угол, ты сам. Даже природа дала тебе возможность стать лучше, но ты сдался, как только получил ее.       Охотник остановился, пытаясь насытить свои изголодавшиеся органы кислородом и косясь на ряды расступившихся деревьев. Теперь его окружал пустой пейзаж с редкой растительностью и немощными кривыми кустами, услужливо пригнувшими свои раскидистые стебли в поклоне зверю.       Зверь остался в чаще, не желая подходить ближе. Не желая спугнуть и без того трусливого человека. Не желая пропасть так скоро… Из темноты виднелись лишь два горящих серебром глаза и легкий туман.       — Я позволю тебе выбор.       Раздался громкий рык, и земля за спиной человека осыпалась в невидимую пропасть, сотрясая все, до чего доставал глаз.       Мужчина упал на землю от силы подземных толчков и схватился за камень подле себя, надеясь, что его якорь не провалится вместе с ним в бездну. Когда землетрясение стихло, человек более не смог держаться: на красных от полопавшихся капилляров глазах выступили слезы, его грудь нервно вздымалась от плача.       — Умоляю! — охотник, задыхаясь от рыданий, рухнул на колени, приклонив свою голову к земле.       — ВСТАНЬ! Не позорься в свои последние минуты!       Тварь из темноты угрожающе блеснула зубами, призывая к окончанию этого спектакля.       — Стань лучше хотя бы в последние мгновения своей жизни, иначе окажется, что все было напрасно. Сделай это! Докажи мне, что я не зря загнал тебя на край мира!       — Не могу… — жалобно провыл мужчина, продолжая стоять на коленях и держась за раненое плечо.       — Посмотри мне в глаза.       Мужчина медленно поднял голову, чтобы взглянуть на своего мучителя.       Вокруг них двоих не было ни души. Земля разделилась широкими трещинами на куски, и теперь на кривом участке земной коры, отделявшей материальное от незримого, стоял ожидающий своего конца человек. Стоял… в единстве с собой.       — Желаешь ты этого или нет, но тебе придется выбрать свою смерть. Не определившись с выбором — ты все равно умрешь. Теперь у тебя только одна цель, но пути, ведущие к ней весьма разнообразны.       — Я не могу! Господи, не могу! — закричал человек, от собственного бессилия.       — Тогда мучайся.       — Нет, пожалуйста! Помоги мне! — крики срывались, переходя на хрип.       — Твоя просьба неосуществима.       Новая волна рыданий сотрясла загнанного на край охотника.       — Насколько жалким может быть одно создание, неспособное подумать головой и решиться… Я грущу вместе с тобой, правда тоска наша о разном.       Некоторое время зверь просто презрительно смотрел на мужчину, пытавшегося совладать с собой. Глаза чудовища радостно сверкнули, заметив неловкое движение руки, тянувшейся к ружью.       — Я рад, что ты решился.       — Но я не ра-ад… — грустно всхлипнул мужчина, сидя на земле и держа в руках ружье с последним патроном. По его спине в последний раз прошелся холодный озноб.       Выстрел разорвал вечную тишину.       Тело рухнуло на занесенную листьями землю, и из ран обильно начала сочиться кровь, собираясь в один слабый поток. К тому времени, когда кровавый ручей коснулся места, где стоял зверь, он уже растворился в темноте леса, оставив после себя туман, рассыпавшийся мельчайшими частицами по поверхности почвы.       Земля была невредима. Не осталось и намека на былые повреждения: все тот же непроглядный лес, все те же голые проплешины вблизи него и все та же осенняя ночь, заставляющая неокрепшего духом клацать зубами от тоски по теплу.