Лучшее время остаться

Ночь в конце января 2020, после ИХС.

Горкой лежат так и не распакованные подарки. Саша на ходу уминает выуженный из крайнего пакета макарун, второй рукой удерживая айфон и ловя в кадр цветочные букеты для поста-благодарочки. Кажется, он уже валится с ног, а вот с ужином сегодня не срослось. День, хоть и выходной, получился насыщенным. Как и каждый следующий, как и каждый предыдущий. Саша снимает для соцсетей подаренные ему на поклонах «Иисуса» цветы, распиханные там и сям по вазам и пластиковым канистрам. Зеленый бочонок с надписью «кефир» тоже не остался без дела. Квартира неуловимо пропиталась слабым томным ароматом: пряно благоухают красные и бордовые розы, сверху накладываются нежные ноты белых, и тончайшие оттенки чайных и бледно-розовых роз. Среди них в красной вазе притаились лилейники без запаха, перевитые палочками корицы. Привыкший, вроде бы, за последние годы нос все равно начинает немного забивать, особенно когда Александр задевает бутоны руками, а мозг против воли подсчитывает во сколько фандому обошелся этот очередной цветочный забег. / в среднюю московскую зарплату / Может быть, всё не так и плохо? Может быть, он слегка себя накрутил, перестраховался, запретив публиковать свои фотографии? Да нет, все правильно сделал, такими вещами не шутят. Фандом и вся эта движуха, на которой Баярунас строит свое имя, штука приятная и временами даже полезная, но, как неоднократно говорил Дмитрий Альбертович на планерках с отделом маркетинга, ориентироваться стоит на широкий рынок и ежедневный прокат. Так что, впереди его ждут встреча с Тимом Райсом и даст бог, подписание контракта на участие в «Шахматах». Скорее бы уже. Подарки, съедобные и не очень, которые поклонницы, не скупясь, дарят ему на служебке, временами приходятся очень кстати, вот как сейчас, когда соблазн заморить червячка перевешивает все доводы рассудка. Но в основном их судьба — засохнуть, завянуть, прийти в негодность и — быть признанными зря занимающими место. Свое предназначение — привлечь внимание к персоне дарительницы на глазах ее подружек, они уже выполнили. Казьмин очень хорошо знает правила этой изматывающей игры: вереницы девушек и женщин, они сначала маленькими группками стоят на служебке и переговариваются друг с другом, но практически молниеносно активизируются, стоит только ему выйти из дверей. Он неизменно одаривает фанатов дежурной усталой улыбкой, мечтая, наконец-то снять порядком подзаебавшие его линзы, а пока — хотя бы закрыть двери автомобиля, устанавливая наконец зримые границы между собой и остальными… Макарун, хрустнув под зубами, крошится на пол, и Казьмин, чертыхнувшись, перешагивает крупные обломки пирожного. Всё, точно спать! Раздевшись в ванной, он осматривает себя на предмет физического ущерба. На предплечье красуется противная ссадина, корка с которой оказалась содрана при падении на сцену, когда задолбавшиеся четвертым по счету спектаклем подряд «римские стражники» швырнули его на пол. Что вообще на них нашло, непонятно. С Яриком они обошлись куда как деликатнее, просто толкнули, как девчонку. Но хотя бы перестало кровить, и на том спасибо. Локоть, которому неоднократно досталось и от римской сандалеты, и от твердого покрытия сцены, отзывается тупой болью, а на боку наливался лиловым обширный синяк. Извернувшись перед зеркалом, некоторое время он рассеянно ощупывает себя, прислушиваясь к ощущениям, но решает, что под одеждой этого всё равно никто не увидит. Сил больше нет ни на что, и он забирается под одеяло, свернувшись клубочком, баюкая саднящую руку, но уснуть какое-то время не может: адреналин гуляет в венах. Музыка Вебера, звуки ударных, истошные вопли поклонниц — всё это навязчиво продолжает звучать в его голове, как шум океана после первого дня на пляже. Растущая луна выглядывает из-за облаков.

***

Той ночью в одном из фанатских чатов разыгрывается локальный скандал: та самая, волонтерка-неформалка в толстовке, описывает сцену с обмороком, свидетелем которой стала, и с возмущением вопрошает: куда все смотрят? В курсе ли Ярик? Почему такие вещи творятся средь бела дня и всем наплевать? У нее там девчонки молодые плакали от страха! И вообще, они, волонтеры, переживают за Сашу! А что, если… Ей возражают, что ничего необычного не происходит. Он сильный. Ему не привыкать. Он справится. НЕ НАГНЕТАЙ. Тем временем в другом мини-чатике увлеченные эзотерикой фанатки обсуждают вопрос, который волнует их не первый день: является ли Яр практикующим магом или просто использует мистику как основу для своего творчества? Понимает ли он, что творит? 22:02 Мне кажется он делает это неосознанно 22:03 Что, думаешь, всё от балды? 22:03 Почитал поверхностно, и «о, давайте это воткнем». 22:04 Но в итоге сценарии у него вроде складываются вполне связные? 22:04 Я считаю, делает всё по наитию. Он сам не понимает, чем это может быть опасно, вот так по верхам, начитаться и делать ритуалы. Нахватался всего по чуть-чуть и решил сложить… 22:04 Нагуглил там «колдовство для чайников»? xD 22:05 Ага, там викканство, тут руны, сбоку Бодлер. А Бодлер, кстати, это у нас ЧТО? 22:05 Исследователи считают, что чуть ли не сатанизм *пожимающий плечами смайл* 22:05 Те, кто хоть каплю интересуется тонкими материями, вполне искренне опасаются, но, увы, сделать что-то с этим нельзя. Малолетним долбоебам, которые нынче правят бал в фандоме, заходит на ура. 22:06 Ну блин, как бы чего не вышло 22:06 У всего, что делается, все равно будут какие-то последствия, независимо от серьезности практикующего, вопрос, какие именно. 22:06 А их, эти последствия, можно как-то нейтрализовать? 22:07 Ну, если на пути воздействия окажется чья-то мощная защита или воля другого колдуна, то да, может быть интересно, и мало никому не покажется xD 22:07 Все беды в жизни начинаются, когда человек решает, что он Бог, а последствия зависят от масштаба «Бога»

***

Засидевшийся в кофейне Ярослав нехотя отрывает горящий взор от ноутбука, на котором весь вечер прогонял аранжировки для Бессовестного, и с наслаждением потягивается, блуждая глазами в поисках персонала: ему хочется еще чая. Сделав заказ, он решает еще раз пробежаться по сценарию. Добавлю-ка я все-таки то самое, что советовала Аня, драматический эффект должен быть очешуительный, думает он. Пальцы споро стучат по клавиатуре, с трудом поспевая за мыслями, а пакостная улыбочка не сходит с тонких губ молодого артиста. "…и выносят вперед ногами". — заканчивает он фразу. Прогоняет крамольные фантазии об освободившейся роли Раскольникова. Хихикает, стирает. Это будет уже перебор, Сашка суеверен и на такое может не согласиться. В любом случае, сюрприз будет и для Казьмина, и для публики. Кстати, надо напомнить ему про репы к Бессовестному. Наскоро набив сообщение, и не получив мгновенного ответа, Ярослав с мрачным удовлетворением откладывает телефон. Ну да, ну да, рожей мы не вышли. Характер у Сани в последнее время совсем испортился, мигрировав куда-то в направлении ядовитой токсичности. Не раз и не два до Яра долетали слухи, что приятель то на фанаток вызверится на служаке, то отпустит колкое замечание про него самого. И хотелось бы списать это на усталость от загруженности в многочисленных проектах, но… знакомства с крутыми, а то и медийными звездными коллегами, которые случились у Казьмина в последние полгода, наводили совсем на другие мысли. Это если оставить за кадром почти неприкрытое осуждение его, Ярика, выбора в личной жизни. Мда уж. Интересно как все получается, — размышляет Ярослав в параллель с разглядыванием кадров с последней фотосессии. — Что там Бодлер говорил о двойственной природе человеков? С одной стороны, Саше он был обязан и весело проведенным временем, и дельными советами, да и, что греха таить, многими полезными для карьеры знакомствами, а с другой стороны, Яр огребал сейчас геморрой и от него самого, и от его боссов. Свои собственные огрехи Ярослав Игоревич, разумеется, не отрицал, но и придавать им большого значения тоже не считал нужным. В конце концов, он хотел сделать как лучше для всех. Ну а уж получилось, как получилось. Ответственности он с себя не снимал, и весь вчерашний день его люди потратили на то, чтобы провести разъяснительную работу с работавшими на ИХС блоггерами и фотографами. С разгневанной четой знаменитых фотографов ему, правда, пришлось объясняться лично, пуская в ход все свое природное обаяние и изворотливый ум, и в итоге кое-как удалось их утихомирить. Вроде бы всё разрулили, но осадочек, как говорится, остался. Ощущение самого себя было максимально странным: преданным и предавшим одновременно. / и где мы свернули не туда? / Решив поднять себе настроение, Яр открывает текст «Лопаты». Это будет славная шутка.

***

Саша отключается и видит сон: он играет в игру в жанре «искалка-бродилка». Вполне отдавая себе отчет, что он во сне, Саша спускается со сцены за кулисы театра, идет по коридору и видит стоящий у стены кусок декорации. Понимает, что за ним должен находиться нужный ему артефакт, но с другой стороны, это может быть ловушка и тогда… он умрет. / Press F to pay respects… / Богатый игровой опыт подсказывает ему, что лучше бы сейчас сохраниться. Чекпойнт остался за спиной, в месте перехода сцены в кулису, так что он поворачивает назад и СОХРАНЯЕТСЯ. Где-то над его головой, в темноте среди колосников, раздается кликающий звук вставшей в пазы металлической детали, как будто там переключился гигантский невидимый механизм. Обычное дело для игры, знаете ли. Он возвращается на то место, где стоял кусок декорации, но ее там уже нет. Вместо нее в стене дверь. В замочную скважину видно, что это его собственная гостиная, в поле обзора только большой серый диван, который сейчас стоит совсем в другом месте. Он приоткрывает дверь сантиметров на десять, а дальше ее заклинивает: ему дают только заглянуть, но не войти. Первое, на что Саша обращает внимание — это характерное пение птиц за окном, а пробивающийся между полузадернутыми шторами солнечный свет и робко зеленеющие верхушки деревьев ясно намекают, что сейчас тут уже весна. А следом он видит другую версию самого себя — с отросшими волосами, бледного и исхудавшего так, что сидевшая в январе в обтяг одежда болтается на нём как на вешалке. Его двойник с трудом ковыляет к дивану, со стоном заползает на него, осторожно вытянувшись, и прячет лицо в сгибе локтя. Кажется, он плачет. Смотреть на это крайне неловко, но в то же время интригует. Что, черт возьми, должно было произойти, чтобы он докатился до такой жизни? Привычная горка лекарств и витаминов на откидном столике секретера выглядит больше, чем обычно, а еще ее дополняет ряд странных предметов: медицинская маска, перчатки и бутылка антисептика с насадкой-пульверизатором. Секунд тридцать он оторопело пялится на открывшуюся ему картину, тщетно пытаясь собрать ее части воедино. Как вдруг замечает, что стены словно слегка шевелятся. По ним пробегает сначала едва заметная рябь, затем формируются тени, они собираются темнеющими сгустками, колышутся, и вот, наконец, складываются в слова… повторенные многократно по всей поверхности. Не нужен. НЕ НУЖЕН. НЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕННЕНУЖЕН Хрупкая фигурка на диване сотрясается от беззвучных рыданий. Саша делает шаг назад и аккуратно прикрывает дверь. Вот уж всем хорорам хорор, херня какая-то! Пора выбираться отсюда. Он не хочет об этом думать. Он не будет об этом думать. Во-первых, это не продуктивно, а во-вторых, никакого логического объяснения нет и не предвидится. Проще забыть.

***

Утро понедельника прекрасно тем, что это долгожданный выходной, и можно сперва немного отлежаться, а затем разобраться с накопившимися делами. За окнами легкий морозец, небо над Москвой закрыто тучами, а новостные порталы с упорством, достойным лучшего применения, твердят о расползающейся по миру пандемии какого-то очередного гриппа с диковинным названием. Говорят, что зараза покинула пределы Китая и уже зарегистрирована вспышка в Европе. Нагнетают, в общем, всё, как обычно. Умываясь, Саша нащупывает в брови небольшую болячку, больше похожую на родинку, и удивляется, что не обнаружил ее раньше. Решает разобраться с ней попозже. Цветы доживают свой век в синей канистре с надписью «кефир». Да в смысле, в синей? Вчера, при вечернем освещении, она выглядела скорее зеленой… вроде бы. В телефоне он находит непрочитанное вчера сообщение от Яра. Репетиции Бессовестного, точно. Поглядим, что там за стеклищную аранжировку мелкий придумал для Гуля. Маленькая кофейня-ларек с кофе на вынос на углу оказывается закрыта — и когда только успели? Ему кажется, что вокруг что-то неуловимо поменялось, но он не может зацепиться за конкретику. Немного не так падает освещение? Усилилась влажность воздуха? Более тщательно, чем обычно, почищен снег на тротуаре? Наверное, просто зима заканчивается и город готовится к приходу весны. Саша вспоминает свой странный сон, но тут же отбрасывает его на дальний план сознания. Некогда. Ему надо бежать. Бежать, пока есть силы и возможности, кто знает, что может случиться завтра? Надо бежать, чтобы остаться на своем месте. Когда ты останавливаешься, ты откатываешься назад и деградируешь, а, чтобы продвинуться вперед, ты должен бежать еще быстрее*. И ты бежишь. Бежишь изо всех сил.