Шестнадцать

Им по шестнадцать — это ведь нормальный возраст для первого секса, верно? Марко взволнован, а Том выглядит спокойным, но спокоен ли он на самом деле? — Все хорошо, Марко? — спрашивает он и ласково трется носом о его щеку. Марко вдыхает знакомый запах — тяжелый аромат его духов. Он напоминает сильно приправленное индийское блюдо, от которого забивает дух, но он привык к этому запаху, как и к легким покусываниям его губы. Тому почему-то нравится кусаться, он часто это делает. Но делает совсем не больно, а только приятно и немного с перчиком. — Да. Наверное. Неужели тебе не страшно? — Страшно? Тебе страшно, Марко? — Ага. Честно? До усрачки. — Тогда будь сверху. — Да? Ладно, это хорошая идея. Наверное, мне надо почувствовать немного власти. Том улыбается. — Вот и хорошо. Сделай это, мой властелин. Марко начинает смеяться. Ему так смешно от этого "властелин", что он даже опускается на кровать и хватается за живот. Лицо Тома становится насыщенного сиреневого оттенка. — Боже, Том, никогда больше так не говори, — произносит Марко, пересмеявшись. Глаза Тома стекленеют и наливаются красным. На самом верху его прически начинает плясать огонек. Марко спешит взять его за руку и погладить по запястью. — Эй-эй, это всего лишь я, помнишь? Мы тут переспать собираемся. Том успокаивается. Огонек исчезает, три глаза становятся полностью нормальными. — Прости. Мне снова тяжело сдерживаться. — Хочешь поговорить об этом с психологом Марко? — Не сейчас. У нас ведь другие планы, не так ли? — Мы можем отложить это, если ты не хочешь. — Я очень хочу. У меня вообще-то стоит. У тебя, насколько я вижу, тоже. Марко неловко улыбается. Ему все еще стыдно говорить обо всяких таких штуках типа секса и возбуждения. Но у него стоит — это правда. — Так... — Давай продолжим целоваться, — предлагает Том, — и все само собой случится. Марко кивает и хлопает ладонью по кровати рядом с собой. Том опускается рядом и берет его лицо в свои прохладные ладони. Удивительно, он вроде бы огнем управляет, а руки холодные. И вот — губы к губам в чуть нервном поцелуе. Марко неловко тычется языком в зубы Тома, и тот как-то не сразу пропускает его. Но вот он внутри, и их языки сплетаются. У Тома длинный и умелый язык, у Марко — обычный человеческий и достаточно неуклюжий. Но они целуются, и обоим это приносит удовольствие. Марко удается расслабиться, хоть и не сразу. В голове становится как-то звеняще пусто, все, о чем он может думать, — это его собственное возбуждение. Хочется отдрочить, и немедленно. Он кладет руку себе на пах и сжимает. Это замечает Том. — Давай разденемся, — предлагает он, нежно улыбаясь. И Марко становится немного страшно. Немного, не так, как прежде. — Все ведь пройдет хорошо, да? — Даже если нет, никто над нами смеяться не будет. Здесь только мы, и мы вправе допускать ошибки. От слов Тома становится спокойнее. Марко тянет за собачку на своей красной толстовке и избавляется от нее. Том снимает футболку с черепом. Затем Марко снимает и свою футболку, простую белую с крохотным логотипом на груди. Остаются джинсы. Кто снимет первый? Первым снимает Том. Вместе с ними он избавляется и от трусов, и Марко видит его темно-фиолетовый член с сиреневой головкой. Он признает, что его ствол весьма красивой формы, довольно толстый, чуть изогнутый. Если бы два года назад, когда он познакомился с Томом, ему сказали, что он будет считать вообще чей-то член красивым, он бы громко посмеялся. Но вот до чего он дошел. И он точно не жалеет об этом. Ведь эти отношения сделали его счастливыми. Марко вжикает молнией на своих джинсах. Стягивает их, но с трусами медлит. Он снова прижимается губами к губам Тома, но на этот раз не успевает протолкнуть язык ему в рот, потому что это язык Люцитора оказывается у него во рту. Одновременно Том кладет руку на его член поверх ткани трусов и начинает поглаживать. Марко остро чувствует каждое движение руки, и он хочет почувствовать больше, так что он все-таки отрывается от его губ и стаскивает эти чертовы трусы. — Можно? — рука Тома замирает в половине дюйма от его члена. — Ты же уже трогал его. — Но через трусы. Это другое. Марко берет его за руку и сокращает эту последнюю половину дюйма. Рука Тома ощущается... как-то правильно. Он поглаживает его член так любовно, и Марко это приятно. — Будем двигаться дальше? — спрашивает Том через какое-то время. — Да, давай. Том надевает презерватив на себя, а затем и на Марко. Вообще-то он и сам мог это сделать, он уже надевал резинку однажды, из чистого любопытства. Затем Том становится в коленно-локтевую. Ждет. Марко снова чувствует волнение. — А если я сделаю что-то не так? — То я никому об этом не расскажу, это останется нашей маленькой тайной. Не бойся. — Легко сказать. — Сделай мне приятное. — Ладно. Марко выдыхает и берет смазку. Наносит немного себе на пальцы, вдыхая химический запах клубники, и приставляет один палец к анусу Тома. — У демонов ведь тоже есть простата? — Да, но она располагается немного ближе ко входу. — О. Марко обводит пальцем вокруг ануса, а затем толкает его внутрь. — Все хорошо? — тут же спрашивает он обеспокоенно. — Конечно, это же всего лишь палец. Неужели ты никогда не играл с собой так? — Нет, — честно признается Марко, проталкивая палец чуть глубже. — Ты задел ее, — говорит Том, шумно выдохнув. Марко повторяет движение, и он негромко стонет. — Это правда так хорошо? — Это сильные ощущения. Так ты правда никогда не играл с собой пальцами? — Да нет же. — Ты многое потерял. — Хочешь сказать, что ты... — Ага. Много раз. Не только пальцами, но и дилдо. Заказал по интернету. — А мне ты об этом не говорил. — Я думал, тебя смущают подобные разговоры. — Вообще-то да. — Так мне стоило рассказать тебе, как я с собой развлекаюсь? — Не знаю... — Марко добавляет второй палец. Каждый раз, когда он задевает ту чувствительную точку внутри, Том несдержанно стонет. Невольно Марко осознает, что ему приятно слышать эти стоны. Приятно осознавать, что он — их причина. Через какое-то время к двум пальцам добавляется третий. Том елозит на постели и говорит: — Так хорошо, что ноги не держат. — Правда хорошо? Том хмыкает. — Разве я тебе когда-нибудь врал? — Тебе список в алфавитном порядке или в хронологическом? — П-прости... Вставь мне уже. Марко кивает, хотя Том не может этого видеть, и наносит смазку поверх презерватива. Он приставляет головку к разработанному входу и толкается буквально на дюйм. — Все хорошо, Том? — Все просто отлично. Марко начинает медленно входить. Осторожно, чтобы Тому не было неприятно. А тот подается ему навстречу, словно хочет быстрее. Собственно, почему "словно"? Наверняка хочет. Наконец он входит полностью. Внутри у Тома восхитительно тесно, давление на член сумасшедшее и со всех сторон. Ощущается куда полнее, чем рука. Гораздо сильнее ощущения, будоражит больше. — Толкайся, — нетерпеливо просит Том, и Марко почти выходит, чтобы войти снова. Он снова и снова толкается в него, а Том стонет, приводя Марко в полный восторг. Он чувствует какую-то дикую, яростную радость от всего происходящего. Ему хорошо, как никогда, и не только от того, что от члена по телу распространяются искры удовольствия. Ему хорошо в душе. Потому что он с любимым, и они делают нечто новое и крышесносное. И чего он боялся? Оргазм накатывает на Марко с невообразимой силой. Он никогда такого не чувствовал, когда мастурбировал. Он тяжело приваривается к Тому и заполошно дышит. — Не забудь обо мне, — хихикает Том и разворачивается, принимая его в объятия. Марко скользит рукой между их телами и находит член Тома, будоражаще твердый, тяжелый, горячий. Марко начинает надрачивать его, одновременно покрывая грудь Тома поцелуями в приступе какой-то нежности. Том кончает с громким рыком, Марко чувствует, как вздымается его грудь под его губами. И вдруг становится снова тревожно. Это совершенно беспричинная эмоция, ведь они уже все сделали. — Поцелуй меня, — просит Марко, и Том целует, и ласкает его язык своим восхитительным языком. От этого кружится голова. И от этого становится спокойнее. — Мы правда это сделали? — Ага, ты трахнул меня. — И ты громко стонал. — Поэтому я дрочу, только когда уверен, что дома никого нет. На этом моменте ты, кстати, должен был покраснеть и растеряться. — Эй! — Марко бодает его плечо кулаком. — Не после того, как мы переспали. — Поздравляю, теперь ты официально не девственник. — Ого, это и правда достижение. — Он хохочет, чувствуя себя просто классно. А затем откидывается на подушки и счастливо прикрывает глаза. — Я люблю тебя, Марко, — говорит Том. И добавляет: — Кто последний в ванную, тот протухшее тако.