Тайны деревушки «Мортеул»

***

7 июня (через день после приезда)

      Кира направлялась на кухню, дабы позавтракать. Уже сходив в душ и умывшись, девушка, прихватив с собой питомца, спускалась со второго этажа, во всю зевая.       Крип бежал за хозяйкой, иногда путаясь под ногами. Из-за питомца Сменкина чуть не свалилась раз пять, но всё же „добралась“ до места назначения практически без синяков.       Ожидая увидеть только тётю, черноволосая была удивлена, когда обнаружила, что напротив женщины сидит девушка. Они о чём-то увлечённо разговаривали, не замечая грохота, стоявшего на лестнице. Поскольку девушка сидела спиной к лестнице и к Сменкиной, то первой её(правильнее сказать, Крипа*, который тут же понёсся к женщине, рассчитывая на ласку) заметила тётя Гретель:       — О, ты уже проснулась! — радостно воскликнула она. — Знакомься, это Ива, твоя двоюродная сестра. Совсем забыла сказать, что она приезжает сегодня...       — Привет, — названная повернулась и помахала рукой. —приятно познакомиться, — так же весело сказала девушка.       Ива была весьма привлекательна(омг, Кира, о чём ты думаешь, ахах). Светлая кожа; белые, прямые волосы, которые были подстрижены чуть ниже ушей; и светло-зелёные глаза, прям как у тёти.       Девушка была одета своеобразно: коричнево–бордовая водолазка до логтей, коричневая свободная юбка чуть ниже бёдер, болотного цвета плащ до колен, с рукавами, чуть короче, чем у водолазки. Также на девушке были серебряные серьги-кольца, а на ногах болотного цвета кеды.       — Привет, я Кира, — девушка улыбнулась Иве.       После Сменкина села за стол и начала трапезу уже с новой знакомой.       Оказалось, что тётя Гретель проснулась ещё до рассвета и успела позавтракать до того, как приехала дочь. Сейчас женщина, видимо, готовилась к ярмарке: то замешивала тесто для печенья и пряников, то готовила глазурь и мармелад, а кроме всего этого ей нужно было испечь хлеб на ближайшие два-три дня! непонятно как, но тётя успевала ещё смеяться и разговаривать с девочками.       Кира находилась в Шотландии уже третий день, но до сих пор удивлялась красоте рельефов этого места, красоте природы и людей этих мест. Такой счастливой девушка не чувствовала себя очень и очень давно, уж и представить трудно.       Звонила отцу она каждый день, обычно, вечером. Разговор их длился не менее получаса, а, бывало, что они могли целый час разговаривать о какой-то ерунде. Казалось, что даже Андрею Сменкину невольно(но с огромной радостью, надо сказать!) передавалось чудесное настроение дочери.       В общем, лето только начиналось, а Кира уже вручила ему почётное звание „лучшее лето в моей жизни“.       — Кстати, а откуда ты приехала-то? — Сменкина вспомнила об этом только сейчас.       „Ведь странно и интересно, от куда могла приехать девушка, которая жила там, куда приехала.”       Как-то так путались мысли в голове черноволосой.       — Я учусь в Питере, а летом приезжаю домой, — небрежно ответила Ива, продолжая жевать печенюшку, запивая её второй чашкой чая.       — А почему тогда у нас не остановилась? — вот тут Сменкину „накрыло“ недоумение, ведь логики в этом всём вообще не было. А её присутствие, а точнее отсутствие, Киру волновало иногда, конечно.       Эта бестия искала во всех и всём логику, а вот дать объяснение своим же действиям девушка не могла: то по заброшкам с друзьями бегает, то дома́ краской из баллончиков разрисует...       — Я жила в общежитие, — пожала плечами Ива. — тем более, мама не рассказывала про вас с дядей       — Кстати, — Сменкина тут же переключилась на что-то другое. — это тот ворон, которого зовут „Ворон”? — черноволосая, невольно прыснув в кулак, указала на птицу, что сидела на подоконнике(которое тётя открыла ещё с рассветом, дабы послушать пение птиц).       Кстати говоря. Женщина была так называемым „жаворонком“ и поднималась ни свет ни заря, причём не просто так, а чтобы встретить рассвет и послушать пение птиц, а также насладиться свежим воздухом.       — Ой, он уже прилетел! — весело воскликнула Тётя Гретель, оторвавшись от своих дел. Она поставила руку, а тот самый ворон сел на неё. — В смысле „Ворон”? Я разве не писала, что его зовут „Элиуд”?..       Это была довольно большая, с чёрными, блестящими перьями, птица. Глаза смотрели на удивление разумно, а при повороте головы блестели.       — Так, стоп, — мысли Киры путались. Конечно, столько информации, у каждого мозг „сломается”. — с вами запутаешься! Так значит, „Элиуд”..?       — Он обычно где-нибудь в лесу летает, а прилетает когда хочет. — пояснила женщина. — А вот когда приезжает Ива, он всегда рядом!       После завтрака девушки поднялись наверх. Ива предложила зайти к ней в комнату.       — Слушай, а ты ночью приехала? — поинтересовалась Кира, осматривая одну из книг на полках. Ива лишь кивнула и бросила что-то по типу „угу“, продолжая раскладывать вещи из рюкзака по своим местам. — Неужели не страшно?       — А чего бояться? — усмехнулась девушка, пожав плечами. — Я же тут родилась и выросла. Здесь я всех знаю, тем более, что тут, в этой деревушке ты чувствуешь себя защищённо всегда, ведь так и есть.       — В смысле – „так и есть“? — переспросила Кира. Выглядела она довольно озадаченной.       Новая знакомая лишь хитро улыбнулась и оставила вопрос без ответа, вернувшись к распределению вещей по полочкам.       В течении двух следующих часов девушки разговаривали и дурачились, узнавая друг друга ближе. Ива произвела большое впечатление на Киру(в хорошем смысле), как и последняя на двоюродную сестру.       Девушки, смеясь, спускались со второго этажа вниз, пару раз чуть не навернувшись. Тётя Гретель за утро успела наготовить столько печенья, что представить страшно, но работы оставалось ещё ого-го как много.       — Мам, помощь не нужна? — поинтересовалась Ива, глядя на женщину, снующую по всей кухне.       — Буду только рада! — весело, но устало воскликнула тётя Гретель. — Совсем скоро приедут за хлебом, а я не успеваю собрать ягоды...       — Намёк поняла, — Ива взяла с кухонной стойки заранее подготовленные плетёные корзинки и потянула за собой Киру.       Прямо под окнами дома расположились кусты с ягодами(отменные пироги тёти славились на всю деревушку!!), где Гретель и собирала будущую начинку для своих пирогов.       — Кстати, чем ты здесь занимаешься? — поинтересовалась Кира, каждую вторую ягоду отправляя в рот.       — Уж поверь, тут никто не скучает, — усмехнулась двоюродная сестра, — Очень часто свободное время уходит на чтение книг, особенно летом, поскольку в учебное время у меня почти нет на них времени... иногда в интернете могу застрять на несколько часов, — продолжила перечислять девушка, — иногда духов вызываю, — Ива запнулась. — Ой, ляпнула, не подумав.       Обе девушки тут же рассмеялись.       Они нагло пожирали ягоды, из-за чего корзины наполнялись донельзя медленно; иногда смеялись из-за какой-нибудь ерунды – то Кира чуть не грохнется в „объятья“ куста, то Ива скажет что-то, из-за чего обе ещё несколько минут не смогут остановить приступы истерического смеха. В общем, забыли о всех проблемах и предались веселью.       Девушки успели набрать целые корзинки ягод как раз к обеду. Когда последняя корзина была заполнена, раздался оклик тёти Гретель позвала, которая звала их кушать. Кира и Ива переглянулись, а потом сломя голову ринулись в дом, чуть не споткнувшись об друг друга и чудом не рассыпав ягоды.       — А что сегодня на обед? — поинтересовалась Ива, уже усевшись за стол, немного наклонив и подперев голову рукой.       Кира, в это время ставившая корзинки на столешницу, тихо хихикнула, но тут же замолчала, поймав прожигающий в девушке дырку взгляд двоюродной сестры. Но в глазах черноволосой всё равно играли озорные искорки.       — А руки помыла? — поинтересовалась женщина, через плечо глянув на дочь. Она стояла спиной к девочкам и мыла посуду, но не сложно было догадаться, что за те считанные секунды, за которые Ива ворвалась в дом и уселась за стол нельзя было помыть руки или хотя бы снять обувь.       — Да ну вас, — Ива надулась и сложила руки на груди, но всё же встала и пошла мыть руки.       Кира, проследив за девушкой, села за стол, поскольку сама уже успела не только помыть руки, но и снять обувь, так что имела полное право.       В общем, не думаю, что стоит всё это описывать. Обед был прекрасен, впрочем, как и всегда. Они весело болтали и смеялись, а также наслаждались потрясающей едой тёти Гретель.

***

      — Что же, поработали мы на славу! — весело воскликнула тётя Гретель, заметно подуставшая. — Кстати, мы же так и не посмотрели твои фотографии, Кира! — вспомнила женщина.       — Предлагаю выпить чашечку вечернего чая возле камина и заодно посмотреть фотографии! — вынесла своё предложение Ива, не принимая отказов и уже плюхаясь на одно из кресел.       — Окей, — пожала плечами Кира. — но прошу подождать минуточку! — хихикнула девушка и бросилась в свою комнату.       Фотографии лежали в альбоме, в одном файле. Вытаскивая их, девушка не заметила, что одна из них выпала...       Со скоростью света прибежав в гостиную, к камину, Кира мурлыкала какую-то песню себе под нос.       Возле камина уже сидели тётя Гретель и Ива. Сменкина подсела к ним.       Они рассматривали фотографии довольно долго. Занятие весьма увлекательное, особенно, если за окном дождь, а внутри дома тепло и хорошо.       Но ничто не вечно, поэтому когда фотографии закончились, они начали просто болтать обо всём – о важном и о ерунде.       — Слушай, мам, а расскажи что-нибудь из того, что ты мне в детстве перед сном вечерами рассказывала, — воскликнула Ива. Она была рада своей же идее. Девушка тут же добавила, — пожалуйста.       — Дорогая, сколько лет прошло, а ты до сих пор слушаешь всё те же истории. Как ты их ещё наизусть не выучила? — женщина хитро улыбнулась и чуть наклонила голову. — А главное – не надоедает, — добродушно произнесла тётя Гретель.       — Ну, Кире, наверное, тоже интересно, — небрежно произнесла Ива.       На черноволосую уставились две пары глаз, а она тут же расхохоталась. Видимо, смех был заразительным, потому что сейчас они все заливались смехом.       Сменкина, отсмеявшись, весело произнесла:       — Ну, перед сном не помешает так называемых „сказок“, — ухмыльнулась девушка. — А то фантазия закончится, откуда у меня ещё сны будут браться?       Тётя Гретель и Ива хихикнули, а после женщина заговорила:       — Ну что же, слушайте, — произнесла она.       Услышала Луна однажды, что на болотах творятся тёмные дела: ведьмы, боглы², мертвяки, всякая жуть ползучая и болотные огни³ сбивают путников с дороги; и вот в лунную ночь закуталась она в черный плащ и пошла взглянуть на всё это своими глазами. Когда она беззвучно проходила болотами, камень подвернулся ей под ноги, ива обхватила гибкой веткой и затянула в самую трясину.       Собрались тогда все злые болотные духи и похоронили Луну под большим камнем, а Вилли-Живчика приставили её сторожить, и целый месяц после этого в небе было темно, так что от нечисти болотной спасу не стало, и жители топей боялись, что скоро уже и в дома к ним вламываться начнут.       Наконец, по совету одной мудрой женщины обитатели топей собрались все вместе и в полном Молчании пошли искать спрятанную под камнем Луну и так же тихо произнесли заклинания, чтобы её освободить. Большой камень сдвинулся с места, Луна поднялась в небо и разогнала всю нежить.¹       На миг воцарилась тишина. Единственное, что нарушало тишину – тихое потрескивание огня в камине да стук дождевых каплей об окно.       Кира, будто завороженная, молчала, устремив свой взгляд куда-то вдаль, а вот как раз-таки на лице Ивы ясно выразились эмоции, больше всего похожие на недоумение и некое недовольство.       — И всё? — девушка брезгливо наморщила носик. — Я уж думала, что хотя бы полную версию расскажешь, а тут вот это.       — Эх ты, неблагодарная девчонка! — тётя Гретель театрально нахмурила брови, но в глазах сверкали озорные искорки, а с уст готов был сорваться смех. — Я тут всё делаю, чтобы вам угодить, каждую вашу прихоть исполняю, а ещё недовольные находятся!       Ива тут же рассмеялась и в мгновение ока оказалась за диваном, будто бы прячась.       Тётя Гретель тут же рассмеялась, да и Кира не смогла удержаться и прыснула.       — Да с вами не соскучишься! — хохотнула девушка, движением кисти руки сбрасывая слезу. — Уж меня до слёз своим смехом доводите!       Тут же они рассмеялись пуще прежнего, и были не в силах успокоиться следующие десять минут. „Отсмеялась“ первая тётя, а глянув на часы, охнула:       — Ох, девочки, спать пора! — покачала она головой, глядя на до сих пор смеющихся девушек. На лице застыла нежная улыбка. — Успеете ещё посмеяться!       Не в силах что-либо ответить, Ива продолжала смеяться, пока она и в правду не начала задыхаться. Кира же уже успокоилась, поэтому пожелала тёте хороших снов и потащила за собой двоюродную сестру, которая еле-еле восстанавливала дыхание после десятиминутного смеха.       Черноволосая довела подругу до её комнаты, а после пожелания друг друга спокойной ночи и хороших снов, они грохнулись в свои кровати, почти тут же крепко заснув (Кстати говоря, как окажется потом, спали они просто чудесно).