Тайны деревушки «Мортеул»

***

      Вот и наступил долгожданный день ярмарки, десятое июня. За эти три дня тётя Гретель напекла столько булочек, печенья, пирожных и другой разнообразной выпечки, что Кире казалось, что столько людей на ярмарке не будет, чтобы съесть всё это. Но Ива успокаивала её, говоря, что народу будет немало(не стоит забывать, что съезжается народ с окрестных деревень!), поэтому ничего не пропадёт.       Тётя Гретель ушла ещё рано утром, готовиться, – товар сам себя не довезёт, — а вот девушки до сих пор дремали.       Сменкина лежала в позе «звёздочки», скинув одеяло на пол, на котором благополучно спал пёс.       Ива лежала боком, обнимая подушку. Её одеяло свисало с кровати. Вроде укрывались лишь краем, но всё равно им стало жарко.       Но ничего не вечно, как бы банально это не звучало. Новый знакомый Киры – Кай, – разбудил девочек стуком в дверь и громкими криками, мол, тётя Гретель велела.       Сменкина тут же подорвалась открывать дверь, а Ива с недовольным видом(с самым недовольным видом, на который способна!) медленно и размеренно спускалась вниз, подобно грому среди ясного неба.       Была у неё неприязнь к Каю, а ещё отвращение, вызванное известными только ей обстоятельствами.       — Проснись и пой! — буквально пропел влетевший в дом рыжеволосый после того, как Кира распахнула перед ним дверь.       — Заткнись и спи! — огрызнулась Ива.       В общем, буквально через десять минут девушка увлечённо рассказывала про какое-то сказание, а Кира её внимательно слушала, жуя третий по счёту оладушек, и половины не понимая из болтовни двоюродной сестры.       Тётя Гретель перед тем, как уехать на ярмарку, в очередной раз позаботилась о девочках и приготовила целую тарелку блинов. Девушки этому очень даже обрадовались, ибо перспектива что-то готовить с утра да пораньше, не умея это делать, их не очень радовала. Короче говоря, спустя какое-то время и пару историй от Ивы тарелка опустела, несколько чашек чая были выпиты, а ещё пара пирожков с клубничным джемом(которые были заботливо приготовлены тётей, спасибо ей большое за то, что кормит этих ненасытных голодных детей!) были съедены.       Кстати о Кае. Ива выпроводила его почти тут же, как он влетел в дверь, ибо если бы он находился в доме ещё секунду, то он тут же вылетел бы из окна. Но всё обошлось, а парень был выставлен за дверь почти тут же, как и вошёл, дабы(по словам Ивы, разумеется!) „не портил аппетит своей рыжей физиономией“.       Посмотрев на время, девушки поняли причину, казалось бы, столь раннего прихода рыжеволосого(потревожил их сон – надо же, какая наглость!) – на часах было около двенадцати часов, а ярмарка начиналась в полдень, то бишь, в час дня. Времени оставалось всего ничего, – час – а именно поэтому девушки поспешили начать собираться. В общем-то, буквально через пять минут они уже и забыли, что спешат и активно собираются.       Воронцова предложила подруге прийти на ярмарку чуть позже, чем она начиналась – никто их не съест. Надо сказать, что это „чуть позже“ обозначало два часа, которые, как позже выяснилось, пролетели совсем незаметно, но обо всём по порядку.       После завтрака девушки сначала занялись своими делами: Ива копалась в своих вещах, проверяя запасы трав и некоторых других штук; Кира же прогулялась с Крипом возле дома, помыла его, немного поиграла с ним и заглянула в соц-сети. На всё это ушло около часа, а первой Ива нагрянула к двоюродной сестре, потревожив её покой:       — Подъём, страна, подъём! — крикнула девушка, с размаху открывая дверь, испугав при этом черноволосую до полусмерти; даже Крип чуть вздрогнул, лёжа на любимом кресле.       — Т-ты как ещё дверь не снесла? — Сменкина до сих пор была в лёгком шоке. Она сидела на кровати, держа в руках телефон и закутавшись в плед. — Чудо-юдо-рыжий-кит, блин.       — На минуточку, не рыжий, а синий, — Ива подняла указательный палец, делая важный вид. Сменкина прыснула в кулак, еле сдерживая смех. — Так вот, мы с тобой так-то на ярмарку собирались, — напомнила Воронцова, облокотившись об дверной косяк.       — Ага, собирались опоздать, — добавила Сменкина, хихикнув.       — Опоздать-то опоздали, а так и не пришли, — Ива же говорила на полном серьёзе.       — Ладно, ладно, — девушка встала с кровати, — А может ну её? Мне же ничего не надо.       — Эгоистка! — наиграно обиделась Ива. „Ну нет, эта ленивая скотина пойдёт на эту фигову ярмарку, зуб даю!” – девушка уже в мыслях убивала сестру. Убить она её решила, ага, а Сменкина-то живучая(а мы в этом обязательно убедимся).       Короче говоря, они ещё пятнадцать минут бегали друг за другом, ещё и с лестницы падали пару раз, со словами и мыслями по типу „да кто её поставил, снесу к чертям собачьим”.       Кубарем скатившись с лестницы в третий раз и отбив себе всё, что только можно и не можно, девушки всё же решили немедля идти на ярмарку.       Кира сидела на кресле возле потухшего камина, уставившись в телефон – она дожидалась подругу, побежавшую за своим рюкзаком.       Крипу Сменкина сказала, что сегодня он сидит дома, а потом они обязательно погуляют. В общем-то, он немного обиделся, но почти тут же заснул – позже будет выяснено, что он целый вечер после прихода девушки будет зло на неё подглядывать.       К слову, оделась Кира так: джинсовые шорты, чёрный топ, а поверх рубашка в серо–чёрную клетку; на ногах кроссовки, а также она взяла рюкзак. Волосы как всегда оставила распущенными, да и с такими короткими ничего не поделаешь. (Волосы Киры такие, как в конце первого сезона).       Наконец Ива спустилась со второго этажа. На ней была серая майка, чёрные шорты, а также болотного цвета плащ и рюкзак такого же цвета. К тому же, Кира приметила лягушонка на застёжке, что, надо сказать, очень умилило её.       Они немедля направились туда, в центр деревушки, на главную площадь.

***

      Выйдя на главную площадь, Кира обомлела. Перед нею возникла просто волшебная картина, ибо по другому описать это было нельзя. Люди, без того улыбчивые и весёлые, были ещё счастливее, чем до того. Ей казалось, будто она попала в один из тех фильмов про Средневековье.       От дома до дома раскинулись флажки(которых, кстати, стало в несколько раз больше, чем черноволосая видела в последний раз!!), вся площадь была заставлена разнообразными прилавками со всякой всячиной, ещё более чудно́й, чем обычно. Взрослые и дети – все – весело смеялись, глаза сверкали. Компания ребят скопились возле буро-белого кота, который очень даже рад был их компании – они нежно гладили его за ушком, а также было видно, что котик недавно сытно пообедал. Солнце светило ярко, развевая плохое настроение и ненужные мысли.       Кира уже было потянулась за фотоаппаратом, как двоюродная сестра её бесцеремонно схватила за руку и потащила за собой, утягивая девушку в толпу.       — Эй! — воскликнула Сменкина, сдерживая смех и останавливаясь. — подожди-подожди, дай хотя бы фотографию сделать!       — Мне вспоминается, что кто-то не хотел идти, — съязвила Ива, тоже останавливаясь и скрещивая руки на груди.       — Не знаем таких, — отрезала Кира и остановилась так, что теперь её с места не стащишь. Она навела фокус и тут же сделала несколько фотографий. — Пойдём!       Настроение местных(и не местных тоже) жителей невольно передалось обеим девушкам. Даже Воронцова больше не ворчала, а молниеносно перемещалась от одного прилавка к другому, останавливаясь буквально на секунду(что хватало ей на осмотр!), а далее продолжала свой путь.       Кира же останавливалась практически у каждого, рассматривая товар, но подгоняемая подругой, останавливалась ненадолго. Она еле успевала запечатлеть на камеру что-то, как тут же была вынуждена следовать за двоюродной сестрой, которая всё ближе и ближе продвигалась к центру площади.       Сменкина, шедшая за спиной подруги и глядя по сторонам, в одно прекрасное мгновение чуть ли не распласталась на брусчатке, ибо Воронцова резко остановилась. Она остановилась и увлечённо оглядывала один из прилавков, даже не обращая внимания на то, что буквально секунду назад в неё влетела черноволосая.       Потирая ушибленный локоть, Кира с недовольством подумала, ради чего же надо было так резко и неожиданно(даже не предупредив!) останавливаться, но почти сразу же лёгкое недовольство сменилось на любопытство.       На прилавке красовалось множество всякой всячины: разнообразные амулеты, странные браслеты, травяные настои, потёртые и, наверное, очень старые(но необычные!) книги, рунные камни и минералы, ракушки, а также много других вещей.       Кира стояла спиной к Воронцовой, которая говорила о чём-то с женщиной, стоящей за прилавком. Девушка стояла, рассматривая людей и товары, но не отходя от двоюродной сестры. Наконец, Сменкина поняла, что Ива не тормошит её вот уже две минуты, а когда обернулась, девушки не было.       На секунду черноволосая испугалась – „где теперь искать сестру?”, но Ива как ни в чём не бывало стояла возле Киры, убирая в рюкзак что-то, что, видимо, приобрела, пока Сменкина „считала ворон“, но пытаясь что-то рассмотреть в толпе.       — Смотри, эти трое парней точно не местные. Гляди, они ж на русском говорят! — Ива прищурилась. Обычно девушка была не особо дружелюбна к представителям мужского пола, но любопытство – штука странная. — слушай, а может подойдём?       Узрев тех, на кого указывала подруга, Кира, ничего не говоря, решительно направилась к ним под удивлённые восклики Ивы, которая, что-то бубня под нос, тут же рванула за черноволосой.       Сменкина уверенно направлялась к ребятам, расталкивая прохожих, вынуждая Воронцову спешно извиняться перед ними, лопоча что-то на непонятном черноволосой языке.       Кира шла прямиком на парня с тёмно-каштановыми волосами и карими глазами. Волосы по бокам были сбриты, а те, что в середине уложены назад. На руке была татуировка, выполненная замысловатыми узорами, набивала собственной персоной Сменкина.       — Бра-а-атец, ты что здесь делаешь? — зло начала черноволосая ещё в двух метрах от парня, но буквально через мгновение он был вжат в стену близстоящего дома, будто девушка его хотела там замуровать.       — К-кира? — Виктор был ошарашен не менее остальных, но в то же время пытался спастись от сестры(живым и невредимым!).       — Ты же сказал, что поедешь с Филом к его дяде, так? — черноволосая продолжила свой допрос, но хватку немного ослабила, так что угроза сломанной шеи уже не была так близка.       Надо сказать, что приглашение от тёти пришло и Кире, и Вику, но последний уже пообещал другу, что поедет с ним.       — Ну вот деревушка, вот Фил, а там неподалёку его дядя, — оправдался Вик, „отлипая от стены“ и всё ещё глядя на сестру, будто она в любой момент его случайно придушит(что очень даже возможно в порыве гнева!).       Наблюдающие были немного в шоковом состоянии, ибо только что чуть не стали свидетелями преступления. Ива, выглядящая самой ошарашенной ситуацией, затараторила, всё ещё держа рюкзак в обнимку.       — Это всё та-а-ак похоже на сериал неопытного сценариста, где идёт только первая серия, а уже ничего не понятно из-за слишком быстро развивающегося сюжета, а я в шоке и требую нормальных объяснений! — трое парней и одна девушка смотрели на Воронцову, хлопая глазами. Ива тоже уставилась на них, ожидая, когда кто-нибудь сможет ей объяснить ситуацию.       Кира, оказавшаяся самой спокойной и сведующей в этой ситуации, выдержав паузу, начала:       — Во-первых, я предлагаю уйти с площади, поскольку тут довольно шумно. — предложила девушка. — во-вторых, это мой брат – Вик, а тётя пригласила нас обоих, но Вик сказал, что уедет с Филом.       — Но я не мог согласиться, потому что Фил уже пригласил меня к своему дяде в деревушку. — продолжил Сменкин, а поймав уничтожающий всё живое взгляд сестры, тут же затараторил. — Но откуда я знал, что мы все поедем в Мортеул!       Но на самом деле Кира не собиралась никого уничтожать, а лишь пыталась осознать, во что влипла.....       Первым делом ребята купили мороженое и направились прочь от площади, туда, где потише да людей поменьше. Они ушли довольно далеко от ярмарки – так, чтобы было тихо и можно было бы предаться объяснениям. Они уселись на какую-то лавочку, окружённую цветами. Мальчики рассматривали фасады домов(надо сказать, что впечатление их было практически таким же, что и у Киры), причудливые деревья, да те же самые цветы(растущие буквально у тебя под ногами, так что можно было даже не делать весомых усилий, чтобы на них полюбоваться)! Солнце приятно грело, было тепло и светло, а в воздухе пахло разнообразными ароматами многочисленных цветов. Тишина, нарушаемая лишь трелями птиц, даровала сердцу покой.       Ребята молча кушали мороженое и наслаждались жизнью, не смущаемые даже тем, что кто-то из них не знаком с другим.       Но поскольку ребята(точнее сказать, Ива*) всё ещё практически не знали друг друга, черноволосая решила для начала их представить:       — Что же, продолжим, — вздохнула она и кивнула в сторону Ивы. — это Ива, наша с Виком двоюродная сестра, дочь тёти Гретель. Она прикольная, — представила сестру Сменкина, кивая в сторону девушки. Та же толкнула её локтём и еле слышно пробубнила что-то типа „засмущала, спасибо” и тут же вернулась к своему мороженому, упрямо глядя куда-то под ноги.       — А это Вик, мой злой брат-близнец, бросивший родную сестру(одну!) на произвол судьбы, — Кира произнесла это всё очень драматично, а после хитро глянула на Виктора, который прыснул из-за приведённого выше эпитета.       — Скорее наоборот, — усмехнулся шатен с зелёными глазами. Как любят говорить, с измрудными, но Иве на ум сразу пришла песня Алёны Швец – „глаза с разводами бензина“. Волосы взъерошенные, потому что, видимо, никаких расчёсок мы не знаем и знать не хотим.       — Мещеряков, я вижу, ты сегодня опять в режиме задницы. Будь добр, завались. — деловым тоном ответила Сменкина, смерив парня презрительным взглядом. Её бесило присутствие шатена: всегда язвит в её адрес, ставит себя на место лидера(хотя этого не достоин!), спорит по любому поводу и без, а также многое, многое другое... Кира же в стороне не оставалась и на любую колкость со стороны парня отвечала такой же колкостью. Девушка тут же повернулась к Иве и представила знакомого. — А это наша местная принцесса Артём, всеми любимая и вечно чем-то недовольная.       Арт хотел было возмутиться и своим ответом начать одну из бесконечных ссор, но Вик тут же оборвал его:       — Так, хватит! — отрезал Сменкин тоном, не терпящим возражений. — Не хватало ещё нам драки тут! Если вы собираетесь цапаться, как кошка с собакой, то я спешу напомнить, что вам ещё целое лето „терпеть“ друг друга!       — Ладно, — с раздражением протянула Кира, отводя испепеляющий взгляд и хрустя суставами, будто с минуту назад хотела размять их об лицо Мещерякова. Арт молча закатил глаза и вернулся к своему эскимо.       Фил и Ива молча наблюдали за развернувшейся ситуацией, поедая мороженое: первый с неприкрытым интересом, а вторая же с некоей долей смущения(она вообще не привыкла к людям, предпочитая своё собственное общество сверстникам, а уж такое количество новых знакомых – увольте!) и задумчивости.       Вик с минуту подождал, переводя взгляд с сестры на друга, а позже вздохнул и уже спокойным тоном продолжил:       — Это Филипп, можно и Фил, — представил он друга.       Ива и Фил кивнули друг другу. Наверное, они – единственные, кто не хочет убить кого-то из друзей.       Воронцова во всю анализировала новых знакомых, пользуясь прикрытием – мороженым и смущением.       Поскольку мороженое было наполовину съедено, а напряжение между ребятами немного снято, у них завязался разговор, а спустя десять минут они громко смеялись и непринуждённо разговаривали. Ива и Кира предлагали мальчикам пойти к тёте, но те отмазывались, мол, „может она занята”. Скорее всего, так и было, но это мы узнаем чуточку позже.       Кстати говоря, на ярмарке все что-то купили себе – к тому же, грех что-то там не купить (да и удержаться можно с трудом)! Кира купила себе накидку, как в фильмах – в городе такое не поносишь, а для Мортеула подходит; а также девушка купила парочку браслетов, ведь „здесь они такие классные!“.       Вик купил себе пару книг на латыни – хотел осилить ещё один язык.       Арт купил себе парочку перчаток без пальцев, что повлекло за собой ворох шуток Фила по типу „два сапога пара: Кира купила браслеты, а Арт перчатки”.       Сам Филипп ничего не купил. Это был только первый день тут, поэтому он воздержался от покупок.       Ребята уже далеко от главной площади, поэтому они шли куда глаза глядят. Арт и Кира уже успели придраться к каждому недостатку друг друга, а Вик и Фил уже успели кучу раз сказать, что они идеальная пара. Ива же рассуждала логически, но в итоге всё равно всё свелось к „да, они идеальная пара”.       Так вот ребята и дурачились, ели мороженое (которое уже давно растаяло) ну и общались. Чудесная вторая половина дня и вечер закончились на не менее чудесной ноте(хотя и это понятие относительное). Закончилось всё так чудесно, что аж могло закончиться плачевно.       Где-то в семь-восемь часов вечера Арт и Кира, по своему обыкновению, опять начали спорить, язвить и гавкать друг на друга – выглядело это безобидно и даже умилительно (конечно, если смотреть со стороны!), но это лишь до поры до времени, ибо спор их принял совсем другой оборот: Артём, съязвив что-то в сторону собеседницы, получил в нос, а мог(!!) получить и больше, если бы Киру силком не оттащили бы от страдальца. Последняя же, прошипев что-то невразумительное и не слишком лестное в сторону потерпевшего, нахмурилась и уселась обратно на лавочку, всем видом своим показывая, что чувствует себя оскорблённой и разговаривать ни с кем не собирается.       — Он меня оскорбил! — процедила черноволосая, бросая уничтожающий взгляд на Артёма. — от него нигде спасу нет! куда не пойди, везде он грянет!       Впрочем, как раз-таки на этом моменте нужно приостановиться и подробно всё расписать.       Ива, в этой ситуации оказавшаяся самой здравомыслящей, выдвинула своё мнение, которое тут же превратилось в всеобщее:       — Думаю, что нам пора расходиться, а то... — тут девушка перевела взгляд с надувшейся Киры, сидевшей как нахохлившийся воробушек, на Арта, который выглядел не менее оскорблённо, чем Сменкина. — А то, боюсь, жертв нам не избежать.       Последнее, надо сказать(впрочем, и всё остальное), Ива говорила, еле сдерживая смех. До боли смешно было смотреть на этих двух „влюблённых“ , цапающихся друг с другом, как семейная пара в возрасте.       Вик и Фил так же еле сдерживали смех, ибо после этой ситуации(спойлер!!) шипперские шутки приняли новую силу.       Кира, пробурчав что-то, тут же встала со скамейки и направилась прочь от ребят, в сторону дома тёти, крикнув:       — Ива, жду тебя две минуты и иду домой, с тобой или без зависит от тебя!       Ива, торопливо встав с той же деревянной скамеечки, где сидела и черноволосая, кинула торопливый взгляд на удаляющуюся фигурку двоюродной сестры, а потом перевела взгляд на мальчиков. Она вдруг достала из рюкзака листочек бумаги и в мгновение ока что-то поспешно нацарапала.       — Мой номер, — Воронцова протянула бумажку Вику. — Если что – звоните. — и была такова. На ходу она крикнула новым знакомым спешное „пока!“ и помахала рукой на прощание, а потом набросилась на ничего не подозревающую Сменкину, повиснув у неё на шее.       Парни проводили взглядом девушек, которые тут же начали что-то обсуждать(хотя, конечно, первой реакцией были недовольные крики Киры, ибо её вот-вот чуть ли не задушили и не повалили на землю), а буквально через несколько мгновений они скрылись из виду, поскольку дорога пошла на спуск.       Первый очнулся Фил и неожиданно выхватил из руки Вика листочек с номером, вызвав негодование с его стороны и недовольное „эй!“. Он мгновенно разблокировал телефон, зашёл в „контакты“ и со скоростью света забил туда номер. Тут же он вручил Сменкину листок бумаги как ни в чём не бывало.       Арт, до этого времени молча наблюдавший за ситуацией, как-то хитро глянул и присвистнул.       — Ой, да ну, я знаю, что ты сейчас скажешь, — Черных закатил глаза. — „Ой, неужто наш Фил влюбился?“ — пародируя речь друга, усмехнулся парень.       — Вообще это хотел сказать я, — с невозмутимым видом вмешался Вик, тут же рассмеялся, а друзья последовали его примеру.       Тут же они направились в своё „летнее пристанище“, в противоположную сторону, то есть, в сторону ярмарки. Они весь обратный путь громко смеялись и обсуждали день.       Парни приблизились к дому мистера Кестера – именно так звали дядю Фила. У него имелась уютная гостиница, в которой мистер Кестер жил со своей женой и пятилетней дочкой.       Комнаты парней находились на втором этаже (всего было три этажа). На первом этаже располагалась стойка, за которой всегда стояла миссис Грейс – жена мистера Кестера. Она и принимала гостей, отвечая на все вопросы, а также с ней всегда можно было поболтать о чём-нибудь.       Но мальчики решили зайти через чёрный вход, а именно по лестнице, которая располагалась сбоку гостиницы – знаете, та лестница из фильмов, которая издаёт странные звуки, когда ты идёшь по ней?       Ребята разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть и разобрать вещи – на это всё ушло около двух часов. Собравшись в комнате Фила, которую он не успел обустроить, ребята обсуждали весь день.       Арт вечно ворчал, что Сменкина такая бука, даже шуток не понимает. Фил и Вик постоянно переглядывались и подкалывали друга, иногда начиная хохотать так, что было тяжело остановиться. Так за обсуждениями парни провели вечер, но к двенадцати они разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи и сразу же заснув.