Вспомнить всё

      Утро, в целом, прошло неплохо. Завтрак я попробовать не успел, но зато хорошенько выспался. На кровати Гарри, конечно же.       Гермиона мне за это успела высказать, но по ней было видно, что она не злится. Её глаза лишь укоризненно смотрели на меня, но и этот взгляд в скоре где-то затерялся, пока Грейнджер рассказывала мне про случай на завтраке.

***

      Она сидела рядом с Фредом и Джорджем, когда вокруг все стали шуметь, обсуждая что-то, но что — Гермиона не могла расслышать. После нескольких попыток понять, что происходит, кто-то со стороны стола Слизерина отчётливо произнёс имя Гарри, и Гермиона всё поняла.       Все говорили о том, что этот идиот Малфой собирается проведать Гарри в больничном крыле. Гермиона поспрашивала у нескольких гриффиндорцев после того, как всё более или менее утихло. Те толком и сами ничего не знали, но сказали, что скорее всего это были дурацкие шутки.       Мы говорили об этом ещё какое-то время, но по итогу Герм пришла к выводу, что это всё же нелепые «шутейки» Драко. Да и было бы странно, зачем это ему? Об этом ни я, ни Гермиона больше ничего не слышали и ситуация сошла на нет.

***

      Ничего интересного не происходило кроме того, что я в первые за долгое время не опоздал на урок и даже больше: пришёл раньше минут на десять-пятнадцать. Сами занятия проходили скучно. Хотя ничего другого я и не ожидал.       На одном из уроков я задремал, но сновидений у меня не было. Это был какой-то некомфортный сон, я то и дело просыпался от слов учителя или вздрагивал как это обычно бывает во сне (ну, мне Гермиона как-то попыталась это обьяснить, сказала, что это как-то связано с мозгом).       Окончательно меня разбудили шумящие однокурсники, которые выходили в коридор. Солнца за окнами совсем не было видно. Осень — довольно дождливое время года, но сегодня дождь не шёл, и это самая отвратительная погода на мой взгляд.       Ни солнца, ни дождя… Просто мрачно. Я почти не говорил с однокурсниками или хотя бы братьями. Я всё думал, о чём же сегодня расскажу Гарри и сколько смогу с ним посидеть. Во время этих тихих разговоров с моей стороны (как же они называются? мано… магло…) всегда было так спокойно, будто мой друг вот-вот проснётся и будет обсуждать со мной эти глупые истории.        Но лицо Гарри так предательски оставалось расслабленными и неподвижными. И это удручало.       Осознавать это всё довольно досадно, но думаю, если я буду рядом, и ему, и мне будет не так грустно. Эта мысль хоть как-то обнадёживала меня, давая думать, что, возможно, я не бесполезен и помогаю другу. И, может, когда я что-либо рассказываю Гарри, он слышит и потихоньку выбирается из своего затянувшегося сна. Никто не знает, так это или нет, но пока могу, я буду продолжать надеятся на то, что это правда. Или хотя бы её часть.       Терзая себя подобными мыслями, я по своему обыкновению отправился в больничное крыло. Там, как обычно, никого не было, конечно, за исключением мадам Помфри. Она была чем-то озабочена, и я не стал тревожить её своими очередными расспросами о Гарри, но к моему удивлению она обратилась ко мне первая.       — Мистер Уизли, Вы как по расписанию к нам, — кинув один мимолётный взгляд, сказала мадам Помфри.       — Видимо, у меня оно невольно появилось, — неловко улыбнувшись, я сел на стул у койки Гарри, чтобы видеть медсестру. Та, недолго помолчав, поднялась со стула, на котором сидела возле тумбочки с какими то склянками, и быстрым шагом подошла ко мне.       — Ваш друг, мистер Уизли, жуткий упрямец: что бы я не делала, он ни в какую не хочет открывать глаза, — шутливо возмутилась мадам Помфри.       — Ахах… Ну да, он всегда таким был, — ответил я, пытаясь скрыть огорчение и предчувствие паники.       Неужели ничего не помогает? Как же так? Если она так говорит, то, значит, всё ухудшается? Он не хочет просыпаться? Он вообще проснётся? Все эти вопросы лихорадочно появлялись в моём мозгу, не собираясь останавливаясь ни на одну секунду. Видимо, мадам Помфри это заметила и поспешила успокоить меня:       — Гля-а-аньте на него, ты что-то совсем расслабился дружок, прекращай давай. Так вот, к чему это я. Из-за того, что мистеру Поттеру плохо помогали мои традиционные методы лечения, я решила их усовершенствовать. Этот маленький бутылёк поможет моему пациенту очнуться с меньшими потерями, — в своих руках, она держала крошечный флакон.       Он был размером плюс-минус пять сантиметров в высоту и три в ширину. Цвета он был зелёного, а внутри жидкость то и дело переливалась более светлыми оттенками того же цвета. Прям как глаза Гарри. Доверие это чудо современной медицины не внушало. Ни капельки.       — Результат такого падения мог привести к не дееспособности каких-либо органов тела. Он может ослепнуть, оглохнуть, и чего уж там греха таить, в целом не проснуться, ведь основной удар пришёлся на голову, — будто отвлеченно продолжала мадам Помфри.       — Постойте, Вы об этом не говорили! — поспешно выпалил я.        — Конечно, дорогуша, я не говорила, а если б сказала, ты бы и не вылезал отсюда вообще… По разным причинам, — мадам Помфри нахмурила брови. — Этот настой лёгок в применении. Один раз в день.       — А если это не поможет? — эта глупая мысль, очень глупая, при такой ситуации, в которой стоит думать о лучшем исходе как это делают все (или большинство), но страшен факт, что всё может быть не так, как мы полагаем.       — Я увеличу дозу, в любом случае в каком-либо результате я уверена на все девяносто девять и девять процентов, — и действительно, не сомневаясь ни на секунду отчеканила медсестра.       — Вы сказали, что результат может быть не таким плачевным? А каким он может быть? — спросил я. Мадам Помфри поставила на тумбочку рядом с ней бутылёк и сцепила руки в замок.       — Частичная потеря зрения, частые головные боли, проблемы со слухом… К сожалению первый и последний исход вероятны больше всего, — вот так приплыли… — Ну, это на тот случай, если неблагоприятный исход вообще будет, — Невероятно просто! Это ведь авантюра пятьдесят на пятьдесят и она так просто рискует здоровьем ученика?! Просто дрянь…       Я не стал ничего говорить мадам Помфри и лишь наблюдал за её действиями. Взяв в руки зелёную бутылочку, она подошла к Гарри и коснулась его подбородка.       — Как? Уже?! — повышая голос, спросил я.       — А когда? Мистер Уизли, не отвлекайте меня, пожалуйста, ну или уходите, — серьёзно процедила женщина. Я опять перевёл растерянный взгляд на Гарри и его губы, которые были приоткрыты пальцем мадам Помфри. Пришлось замолчать.       Она поднесла сосуд к его рту влила одну каплю. Губы Гарри были слегка потрескавшиеся, сухие и полностью бледные снаружи, но во внутренней части они были ярко-розовые и влажные.       Мадам Помфри отстранилась и закрыла флакон.       — Сколько капель он принял?       — А… чего? — я растерялся!       — Ох, так ты не считал, что ж их было две. В общем, на сегодня я закончила, ты можешь посидеть здесь ещё немного, но думаю тебе стоит пойти на обед и слегка отдохнуть от этого всего, — окинув многозначительным взглядом помещение лазарета, посоветовала мадам Помфри.       Может, она и была права. Как-никак она тут колдомедик, а не я. В любом случае, пока я думал, она уже скрылась у себя в кабинете.       — Спасибо за предложение, но я здесь останусь, — сказал я будто сам себе. — Надеюсь, эта штука поможет тебе, Гарри, и всё будет хорошо… Кстати, ты прикинь, что сегодня в Большом зале было? Этот папенькин сынок Малфой чуть ли не всей школе сказал, что собирался тебя проведать! Ну, по крайней мере мне это рассказала Гермиона, меня-то не было на завтраке… В любом случае мы приняли всё это за тупую шутку. Чего ещё ожидать от этой змеюки Малфоя…       — Так-так, кто это у нас тут? — до боли знакомый и ненасытный голос раздался где-то у меня за спиной, заставив подскочить на стуле от неожиданности. — Уизли? Ужасно забавно.       Малфой. Ну конечно. Кто бы сомневался… Удивительно больше то, что он сдержал своё слово и всё-таки припёрся в больничное крыло. Вот и спрашивается: зачем?! Для чего? Позлорадствовать над своей очередной тупой выходкой по устранению Гарри?       — Ты так жалок, — продолжал Драко, подходя ближе. — Ещё не устал тут сидеть и ждать?       — Отвали, — сказал я, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не врезать Малфою по его самодовольной роже. — И проваливай.       — Ты, наверное, забыл, что это место не запрещено для других учеников.       — Что тебе надо, Малфой?       — Всего-то хотел полюбоваться, как Рон Уизли —глупый друг Гарри Поттера — сидит и ждёт пробуждения своего хозяина. Словно пёс.       Я, вскочив со стула, сжал зубы, да так, что аж в висках заболело. В затылке стало жарко.       — Тоже хочешь на койку? Устроим, — съязвил я.       — А ты попробуй поцеловать Поттера, может, тогда он и проснётся.       Поцеловать? Гарри? Он это сейчас серьёзно?.. ТЬФУ ТЫ, ЧЁРТ, конечно же нет! Ему лишь бы посмеяться…       — Очень смешная шутка, — я сложил руки на груди. — А теперь вали отсюда.       Но Малфой не спешил уходить. Он наоборот всё надвигался к койке Гарри. Медленно так, словно был в воде по колено. Мы с ним поравнялись. Захотелось вытолкать его так же, как и Джинни, но я почему-то встал как вкопанный. Но когда Драко коснулся пальцем лица Гарри, я уже не выдержал.       Будто с цепи сорвавшись, я оттолкнул Малфоя со всей силы в сторону, и он аж свалился на пол.       — Не смей к нему прикасаться! Это из-за тебя он тут лежит и не просыпается! Не смей его трогать!       Гневные мысли появлялись в моей голове, путались, лезли вперёд друг друга, не давая больше сказать ним слова. Да и не успел бы я, потому что вышла мадам Помфри.       — Что у вас тут происходит?!       — Этот Уизли взбесился и ударил меня! — выпалил Малфой, тыча в меня пальцем. — Кажется, я подвернул ногу…       — Что… — мой голос был каким-то неестественно глухим. — Не верьте ему, он!..       — Помолчите, мистер Уизли! Лучше я позову ваших деканов, пусть они разбираются.       С этими словами мадам Помфри вышла из больничного крыла, оставив нас с Малфоем опять наедине.       По спине пробежали мурашки. Я боялся представить, что Магконагалл и Снейп сделают с нами…