Скрытое от вида 2

      Тихие шаги. Это другой мех. Кто же он?.. Шлак, не важно. Больше нет, больше никогда. Сикер отключается, уже навсегда уходит в свой самый долгий оффлайн, из которого вряд ли когда-нибудь выйдет. Прикосновение тот не чувствует…       Невыносимая, адская боль после падения, которую невозможно сравнить ни с чем другим, неприятно давит на процессор. Когда с такой высоты сбрасывается и без того иска леченый ранее сикер, о выживании никто и не говорит. Его раскатало в почти что лепешку; все шарниры, что не были раздроблены от мощного удара, вышли из своих креплений и пронзили хрупкое тело насквозь, увеличивая и без того стремительные потери энергона. Топливный бак оказался порванным, из-за чего лужа энергона стремительно разрасталась, окрашивая поверхность земли в яркие голубые оттенки. С такими повреждениями избежать дезактива нельзя — ранения смертельные. После такого не выживают. И даже высококвалифицированные врачи, подоспевшие вовремя, не смогут спасти актив. Это тот единичный случай, при котором можно даже не пытаться что-то делать — всё предрешено самой судьбой заранее. Но разве это будет интересовать тех, кому так важно существование того или иного кибертронца, попавшего в смертельную опасность? Конечно же нет. В такие моменты эмоции берут верх, охватывают тебя целиком и полностью, не позволяя вольно вздохнуть; негативные мысли давят на процессор, а Искра до боли сжимается в своей камере. Как не чувствовать боль, вину за то, что мог предугадать развитие событий, но всё равно ничего не сделал? Омыватель будет литься по лицевой, капать крупными прозрачными каплями на корпус близкого трансформера и рядом, оставляя мокрые следы, что будут смешиваться с энергоном, разбавляя жидкость и делая её более текучей. Сложно пережить подобные потрясения в активе. Но механоид, что по чистой случайности оказался рядом, не собирался сдаваться, не собирался ни лить омыватель, ни страдать. Если он может спасти, значит сделает это: не важно, с какими потерями. Никто не должен погибать подобным образом.       Как же глупо вышло, не правда ли? Обычный ежецикловый патруль по пустынным дорогам, что не должен был принести никаких новых известий, отличился своей непредсказуемостью. Что-то ещё утром йокнуло в Искре предводителя автоботов, и тот решил заехать на территорию ранее не патрулируемую. Здесь особо-то и ездить нельзя: кривые ухабистые дороги с огромными ямами — самая окраина Джаспера, где не было ни души. Если мимо их базы ещё изредка проскальзывали, очевидно, туристы, то в данном районе не было никого. Пустынно. Но, как оказалось, сегодня Оптимус сюда приехал не зря: интуиция не подвела массивного меха, заставив явиться в глухое место и обнаружить экстренный маячок до боли знакомой сигнатуры. Алозначный, трансформировавшись для удобства дальнейшего передвижения, стремительно двинулся к сигналу, что вполне мог быть ловушкой — Саундвейв никогда не раскрывал своего местонахождения — посему Прайм был наготове. Но, к его большому огорчению, данный сигнал ловушкой не оказался: вместо простенькой капсулы с маячком на поверхности распластался тёмный сикерский корпус, изуродованный почти до неузнаваемости. Отвратительное зрелище, от которого обычный кибертронец вполне мог слить отработку, либо отключиться. Но автобот выдержал подобного рода эмоциональный натиск, лишь закусив до боли нижнюю губу и сильно нахмурившись. По всей видимости, сигнал десептикона активировался при получении ужасных травм при падении. Сложно было не понять, что именно произошло, особенно когда Оптимус знал, как может отреагировать его заклятый враг, узнав о предательстве самого близкого ему меха. К тому же, на небе прослеживалась полоса из облаков, что лишь доказывало теорию о недавнем нахождении в данном секторе корабля фиолетовозначных. Странно, что связиста просто оставили умирать…       Вообще, если быть откровенным, Оптимус не просто так поехал сюда. Связист достаточно часто связывался с ним, передавал какие-либо данные вне зависимости от их важности. Всё, что мех считал необходимым, обязательно сообщал, предпочитая соглашаться на встречи только в экстренных ситуациях. А тут продолжительное время ни слуху, ни духу. Обычно по возвращению Вейв отписывался, как тот вернулся, заподозрили его в чем-либо или нет, и прочие немаловажные моменты, что позволяли составить полную картину происходящего и оценивать шансы на дальнейшее сотрудничество. Но здесь… Первым делом носитель матрицы предположил, что сикер попросту забыл про обыденный ритуал, либо же его запрягли другой работой (хотя даже этот факт механоиду никогда не мешал найти один клик свободного времени, чтобы черкануть буквально пару слов своему врагу-напарнику). Но когда Саундвейв не отписался даже не следующий день, это послужило серьёзным поводом для беспокойства, и красно-синий кибертронец взялся за работу.       К счастью, за достаточно непродолжительный период общения автобота и десептикона, второй научил меха некоторым хитростям и фишкам. В частности, летучка даже намекнул, как Оптимус может обойти некоторые уровни защиты при остром желании, а также показал пару интересных приёмов, которыми нередко пользовался сам. В общей сложности получалось так, что лидер алозначных выхватывал для себя двойную выгоду, получая не только необходимую ему информацию, но и обучаясь навыкам связиста, пусть и самым простым, банальным. Но такого уровня познаний в его собственной команде больше не было ни у кого. И это было немаловажным фактором для соглашения на подобное сотрудничество. В ответ же красно-синему требовалось уделять внимание ранимому сикеру, что не получал желанной любви от лидера на собственной стороне. Странно всё получалось, конечно, но не сказать, что нелогично. Каждый довольствовался собственной выгодой, не обращая внимание на недовольство старого медика в команде алозначных — этот мех был единственным с обоих сторон, что знал если не всё, то очень многое про эту двоицу и их встречи…       Нельзя было медлить. Прайм, несмотря на все уговоры своих солдат и, тем более Рэтчета, буквально заперся в своей кварте на круглые сутки, в которой и принялся усердно работать, покидая ту лишь при острой необходимости восполнить запасы топлива. Наверно, всё же не стоило говорить всем, что он собирается проникнуть на Немезиду, но своих слов назад не вернуть. По какой-то причине у колёсного появилась твёрдая уверенность в том, что с его доносчиком что-то точно произошло, и потому механоид не выходил на связь. Да что говорить про связь, если тот даже отправленное ранее сообщение так и не прочитал? Тёмный мех был жутким идеалистом, а также преданным псом, чтобы просто взять и пропасть без веских на то причин, без своеобразных намёков, что прекрасно могли вместо любых слов рассказать о скором изменении его намерений.       Сложение всех этих факторов заставляло Прайма вопреки всему усердно работать, не покладая рук. День и ночь напролет. Один файл за другим, один код за одним, чтобы только взломать защиту корабля фиолетовозначных и узнать их местоположение. Сложно было провернуть подобное без специальных навыков, к тому же быстро, незаметно. Но на манипулятор играл фактор того, что сикер, по всей видимости, и правда находился в опасности. Будь Саундвейв на своем посту, который почти никогда не покидал, то точно бы заметил попытку взлома со стороны Оптимуса, и тогда его затея точно провалилась. Летун считался самым лучшим компьютерным гением еще со времен Золотого Кибертрона, и какая-то жалкая неумелая попытка проникнуть в сеть десептиконов обнаружилась бы ещё на начальном этапе. Летун не позволил бы прорваться дальше, чем до первого уровня защиты. Исключением мог быть только момент, когда системы корабля повреждены, и только в том случае связист ничего не смог бы сделать. Клик за кликом, джоор за джоором почти безрезультатных попыток, и вот, наконец, первая удача. А потом ещё и ещё. Проходит не один солнечный цикл, прежде чем Оптимус наконец добивается своей цели и может отслеживать перемещение Немезиды по планете. Хорошо, что в отсутствие телепата его пост занимали беспроцессорные дроны, что не умели ровным счетом ничего, тем более в программировании.       Вообще, после серии удач у воодушевившегося кибертронца даже возникла идея проникнуть на корабль, дабы самолично узнать, что случилось с его летуном, но та была совсем скоро отметена подальше, как крайне нелогичная и просто безумная. Хотя, в этом решении прямое участие принимал и сам медбот, пригрозивший открутить шлем, если Прайм всё же решится провернуть данный фокус, да ещё и в одиночку. Как-никак, Рэтчет был самым близким другом для своего лидера и желал тому самого лучшего, а Оптимус всё же слушал советы старшего механода и поступал достаточно разумно. Именно поэтому сейчас он осторожно поднимал изуродованный корпус своего «партнёра», стараясь не навредить ему ещё больше своими грубыми манипуляторами. Ведь летун такой хрупкий, такой нежный, что создаётся ощущение, словно он может сломаться от одного неосторожного прикосновения. В общем-то, так оно и было. Будь лидер алозначных в другой ситуации — обязательно припомнил бы, как сладко выгибался связист в умелых ладонях своего любовника, как едва слышно стонал, представляя над собой совершенно другого механоида… Но нет, медлить нельзя — каждый клик был на счету.       — Рэтчет, открывай мост и готовь медицинское оборудование. У нас тут… сложный пациент. — связался по комплинку со своим другом Оптимус, ещё раз бегло оглядывая место падения и проверяя, не забыл ли он хоть одну деталь связиста. Вряд ли мелкие кусочки могли пригодиться, но их лучше будет утилизировать, нежели оставлять иноземный металл в органическом мире на разложение. Как-никак, но портить природу Прайм не желал, и когда была возможность что-либо исправить, обязательно её использовал, как, например, сейчас. До аудиосенсоров донёсся шумный вдох вентиляцией — надрывный, грязный — очевидно, в аэрационные системы попали жидкости, перекрывающие воздушные каналы.       — Потерпи немного, Саундвейв. Мы обязательно тебя спасём, слышишь? — восклицание осталось без ответа. Но автоботу это и не было нужно, ведь он уже заносил раненого в открывшейся перед ним телепорт.