Две большие разницы

- Наглец! – отпрыгнула от него Элли, сильно толкнув мальчишку в грудь. Оливер опешил, но нельзя сказать, что он был не готов к такому повороту событий. Печально усмехнувшись, Вуд сказал: - Спасибо, что пришла, Смит. Я был рад тебя видеть. Элли фыркнула, развернулась на каблуках и улетела в мягкий сумрак коридора. Хмель как рукой сняло, и Оливер приуныл. Может, и не стоит пытаться? Все равно, дело – дрянь. Никогда она не будет с ним встречаться. Никогда она не отойдет от когтевранской традиции быть упертой до последнего. Ну и ладно. Парень вернулся в гостиную, но увидев там веселящихся друзей, решил, что самое время отправиться на боковую. *** Эйфория от первого поцелуя с Элли и победы над Слизерином достаточно быстро прошла. Всю школу, а вместе с ней и нашего печального героя, затянуло в учебный ритм. Медленно приближалось Рождество. Ну, очень медленно! А сокурсники Вуда уже начинали строить планы. Орсайно, например, собирался устроить шумную вечеринку у себя дома. -…и созвать туда всех своих магловских друзей! А то я их по полгода не вижу. Вас обязательно надо познакомить, - взахлеб рассказывал Ферстон за ужином. – Познакомишься с Майком, мы когда совсем малыми были в футбол гоняли. - Стоп, ты о чем? – очнулся Оливер, уныло ковырявший вилкой остывшее пюре. - О Рождестве, дубина! Ты меня слушаешь ушами или… - Я же не смогу приехать, - буркнул гриффиндорец. – У меня мама, Роберт. - Да тролль бы тебя побрал, Вуд! Мало того, что уже неделю не колешься, что с тобой стряслось, так еще и на Рождество не приедешь, - фиолетовые волосы Орсайно посинели от неудовольствия. Оливер пожал плечами и быстро выбрался из-за стола, так и не доев. - Мистер Вуд! Словно пуля просвистела мимо уха. Парень машинально втянул голову в плечи, словно тем самым надеясь избежать участи, но было поздно – Макгонагалл уже шла к нему на всех парусах. - Да, профессор? - Добрый вечер. Вы уже поужинали? - Э-э-э-э.. – Оливер даже завис от такого неожиданного вопроса. – Да, профессор. Если вы по поводу эссе, то… - Не по этому, - отмахнулась Минерва. – Пройдемте в мой кабинет, нужно поговорить. Вуд недоумевал всю дорогу, а еще больше пришел в смятении, когда Макгонагалл предложила ему печенье, стоящее на краю ее стола в железной коробке. - Спасибо, профессор, я… - но отказ застрял где-то на полпути, когда он заметил перед Макгонагалл, усевшейся напротив, раскрытое письмо. – Зачем вам писала моя мама? - Повежливее, мистер Вуд, - Макгонагалл посмотрела на юношу поверх очков. – Откуда вы знаете? - Она всегда пишет на такой бумаге с неровным краем, - нехорошее предчувствие закипело в голове Оливера. – Что-то случилось с папой? С Робертом? Спустя десять минут тишину вечернего Хогвартса разрезал треск. Женский возглас «Мистер Вуд!» утонул в торопливых шагах. Короткая тень мелькала в дверных проемах сумрачных коридоров, стремительно приближаясь к гриффиндорской башне. Полная Дама с удивлением посмотрела на всколоченного подростка, который застыл перед ней, пытаясь вспомнить пароль. - Эй, Вуд! – Фред Уизли подлетел к старшекурснику, несильно толкнув его при этом. – Пароль «Ягодная тянучка», если ты поэтому тут стоишь. - Спасибо, - сквозь зубы процедил Оливер и тут же исчез в проеме, едва только Дама начала поворачиваться на петлях. - Оливер, подожди! – кто-то окликнул его в гостиной, похоже, это была Анжелина Джонсон. Парень, не обратив на это внимания, уже летел на винтовой лестнице в мужскую спальню. Анжелина робко постучала в дверь, но не получив ответа, все же решилась войти. Спальня была пуста, только на одной кровати был задернут полог. - Оливер, хватит прятаться, - закатила глаза девушка, подошла к кровати и подергала занавеску. – У меня вопрос по поводу тренировок. - Пожалуйста, оставь меня в покое, - голос Вуда был тверже кремня. - Что за неуравновешенность, - ворчливо воскликнула девушка. – Раз уж я здесь, расскажи, что у тебя стряслось. А то Ферстону явно не до тебя будет сегодня, уж извини. Он с первокурсницами гуляет. Бордовая занавеска отдернулась, и в темноте замаячило бледное и злое лицо Оливера. Джонсон уже пожалела о своей настырности, но бежать было поздно. - Мои родители разводятся, - отрезал Вуд. – Я уезжаю домой на неделю, завтра меня заберет мама. Тренировок пока не будет. Еще вопросы? - Извини, я… Я, пожалуй, позже зайду. - И то верно! Брось меня тогда, когда мне плохо! – почти истерически выкрикнул Оливер, вскочив с кровати и вытянувшись перед Анжелиной во весь рост. Девушка и пискнуть не успела, как Вуд со всей силы обхватил ее и мгновенно зарыдал ей в плечо, как маленький. - Оливер, - слабо сказала Анжелина, слегка приобнимая его. – Я все понимаю, но ты ведь уже взрослый.. Не повод так сильно убиваться. Многие ребята живут вообще без родителей, например, Орсайно. - Какое мне дело до многих, - простонал Вуд. – Моя семья разрушена! - Может, все обойдется! Ты ведь не знаешь, насколько все плохо. - Судя по тому, что меня забирают, дело явно не самом лучшем положении. - А мне кажется, что все наладиться, - заявила Анжелина. – Если мама тебя забирает, значит, она наверно надеется, что ты как-то повлияешь на их с отцом решение. Я бы так и сделала на ее месте. - Возможно, - устало вздохнул Оливер. – Спасибо тебе. Что не ушла. Джонсон только открыла рот, чтобы сказать «Да как тут убежишь?», но видя красное и влажное лицо Оливера не решилась его еще больше добить. - Да не за что! Главное не расстраивайся так больше. И да. Я никому не скажу. *** - Лив, я… - Уходи сейчас же,- Оливия отвернулась от мужчины, закрыв ладонью рот, словно ее сильно тошнило. - Прошу тебя, дай мне шанс! - О чем ты, Вальтер? Я замужем, у меня сын... - Это только отговорки, - настойчивости Вальтеру было не занимать. Он пытался подойти к женщине, но она его не подпускала к себе ближе, чем на два шага. - Какие к черту отговорки?! – рассержено воскликнула Оливия, смахнув со стола вазу в порыве отчаяния. Белоснежный фарфор жалобно звякнул об стену, оставив на ней огромный влажный след. – Не подходи ко мне, не прикасайся! Уже поздно! - О чем ты? – не понял Вальтер. - Я не знаю, что на меня тогда нашло, - придушено прохрипела Оливия. – Мне кажется, что я… - у Вальтера в ужасе расширились глаза, но он молчал, ожидая ее слов, как приговора. – У меня скоро будет ребенок, - слезы заструились по ее щекам. – И я не знаю, чей он. - Но как это возможно? Ты же говорила, что твой муж даже не прикасается к тебе. И мы же… - недоуменно начал Вальтер, но его оправдания и доводы утонули в новой гневной вспышке собеседницы. - Какая теперь к черту разница, что мы делали, а что нет?! Моему мужу и впрямь все равно, что со мной происходит. Но по счастливой случайности вы оба решили обратить на меня внимание именно два месяца назад. У вас это что, по фазам луны происходит? Я уже не в том возрасте, чтобы разбрасываться такими дорогими подарками судьбы, как дети, – злости женщины, казалось, не было предела. Еще чуть-чуть, подумал Вальтер, и она вспыхнет. Недаром рыжая. - Успокойся, Лив! – он схватил ее за запястья. Как Оливия не старалась вырваться, Вальтер все же был сильнее нее. – Я всегда буду с тобой, слышишь? Даже если Эрик тебя оставит. Элли поймет мое решение, она же от тебя без ума! Ты ей все равно, что мать… - Какой же ты идиот, Вальтер, - прошептала Оливия, беря худое лицо мужчины в ладони. – Ты не видишь, какими глазами на твою дочь смотрит мой сын? И как она смотрит на него? Плевать, что им по одиннадцать. Они скучают друг по другу, они любят друг друга, сами еще того не зная. И ты себе представляешь, что с ними станет, если они окажутся братом и сестрой? Сейчас они этого не поймут. А когда повзрослеют, они проклянут нас. Вальтер молчал, осознав до самого донышка, чего боится его возлюбленная. Странные они, эти женщины. Вроде и глупые, казалось бы. Ни о чем не думают, кидаются в омут чувств с головой. А он и думать забыл о своем ребенке, Лив же всегда держит Оливера под сердцем. Хотя…Сейчас под сердцем у нее совсем другой младенец. Возможно, его ребенок. Сын или дочка, какая, в сущности, разница? Он будет любить этого ребенка всем сердцем. - Значит так, - нарушила тишину Оливия. – Как только малыш родится, я сделаю тест на определение отцовства. Если отец Эрик, ты навсегда забудешь, кто я такая и где живет моя семья. - А если отец я? – почти с вызовом спросил Вальтер. - Будем решать проблемы по мере их поступления, - прошипела Оливия. – До момента рождения малыша тебе лучше не появляться на пороге этого дома. Я несносна и вспыльчива, когда беременна. Вальтер исчез с громким хлопком, оставив после себя легкий запах одеколона. Следующие семь месяцев Оливия мучилась от смутных предчувствий и непривычно тяжелой беременности. Дождавшись, пока Эрик уйдет на работу, Вальтер трансгрессировал прямо на лестничную клетку. Оливия открыла почти сразу, даже не спросив, кто за дверью. Судя по остекленевшему взгляду, она явно не ожидала увидеть Вальтера. - Я вернулся, - только и сказал Смит. - Привет, мам. - Здравствуй, сынок. Пошли? – Оливия махнула в сторону ворот Хогвартса. Они вышли из-под сени замка в полном молчании. Оливер прислушивался к тому, как хлюпают его ботинки о раскисшие тропинки на лужайках возле замка, а Оливия даже не знала, как нарушить гнетущую тишину. - Как ваши тренировки? Я слышала, вы недавно разгромили слизеринцев. - Попытка засчитана, мам. Только с каких пор тебя интересует квиддич? - Меня интересует твоя жизнь, не только квиддич! – возмутилась женщина. - Удивительно, - саркастически отозвался Вуд. Тем временем, они вышли за ворота замка и мама достала из сумки расческу. Маленький гребешок светился изнутри. Оливер взялся за расческу, три, два, один… Свист ветра в ушах, размытые краски, ощущение падения. Такое с Оливером было в детстве, когда он падал с метлы. Тогда было больно, папа сразу же подбегал к нему, залечивал ссадину на коленке, и юный Вуд снова лез на метлу, чтобы в будущем покорять вершины спортивного Олимпа. Воспоминания о своем первом полете так увлекли Оливера, что он не заметил, как они с мамой оказались дома. Квартира казалась непривычно большой, как это бывает, когда долго не живешь дома. Вуд сидел на кровати в своей комнате и смотрел в окно, за стеклом которого дождь заливал родной Глазго. Канареечная подводная лодка на стене, нарисованная там еще 14 лет назад, от серого света казалась темно-оранжевой. Оливер знал, что младший так же, как и он, любит морскую тематику и песни The Beatles. Стоило только вспомнить младшего, как тот влетел в комнату, восхищенно что-то вереща. Бросившись на колени старшего брата, Роберт начал выкладывать, что у него нового, как он недавно научился писать свое имя и может даже наизусть рассказать стихотворение, которому его научила мама: Девчонки, мальчишки, пойдемте с нами, Луна давно поднялась над холмами, Ужин бросайте, идемте играть, Топать и прыгать, плясать и скакать, Вверх по ступенькам, вниз по стене, Весело бегать при полной Луне. По переулку, по мостовой, Чтоб отыскать соверен золотой, Масла мы купим, купим муки И до утра будем печь пирожки! - Прекрасно, - усмехнулся Оливер, видя энтузиазм младшего брата. Интересно, он знает, что мама с папой разводятся? – А ты давно папу видел, Боб? - Давно, - кивнул мальчик после короткого раздумья. – Он иногда меня навещает, когда я в детском саду, но домой не приходит. Говорит, что путешествует с оркестром сержанта Пеппера и только иногда может меня видеть. «Мерлин, что за бред папа изобрел? Почему он не может просто так вернуться к маме».