Две большие разницы

- Два билета от Юстон, Лондон до Центрального вокзала Глазго, - кассир протянула в окошко заветные картонки, означающие, что Рождество начнется чуть раньше и непременно будет волшебным. Станция Юстон была непривычно заполнена маглами, спешащими на двухчасовой поезд до Глазго, несмотря на самый разгар рабочего дня. Декабрь в Лондоне – зрелище на любителя. Снег тут выпадает редко, зима достаточно теплая, но высокая влажность и частые дожди топят все плюсы в бесконечном потоке дождевой воды, стремящейся в ливневку. Сегодняшний день не стал исключением. Ничто не намекало, что скоро на Англию опустится самый светлый праздник в году. Даже украшенные витрины магазинов за запотевшими стеклами казались лишь размытыми миражами. А мираж, как известно, явление временное, и радость от него лишь на минутку. - Около восьми часов вечера мы будем дома, - Элли вручила билет спутнику. - Меня все еще удивляет, почему мы не можем воспользоваться порталом, - недовольно отозвался Вуд. – Потрудись объяснить? - Приедем домой и потружусь, - бросила через плечо собеседница и устремилась на первую платформу. – Поторапливайся, поезд отходит через пять минут! - Нам еще четыре часа вместе трястись, торопиться ну вообще некуда, - обреченно вздохнул Оливер, но прибавил шагу. - Тебе повезло, что мы успели на экспресс, ворчун, - Элли расстегнула пальто и плюхнулась в кресло. - Я очень надеюсь, что к нам никто не присоединится. - Посмотрим, - сухо сказал попутчик, закидывая куртку на багажную полку. Желтоватый тусклый свет лампочки не придавал тесному купе с шестью темно-синими креслами уюта, располагающего к долгой поездке. Поезд резко тряхнуло, пассажиры услышали длинный пронзительный свист. За окном поплыли виды станции Юстон. - Следующая остановка – Глазго! – задорно сообщила Элли. - Я, если честно, немного удивлен, что ты так рада возвращению домой, - отозвался Оливер. - Я не была там с тех пор, как поступила в школу мракоборцев, - честно призналась девушка. - Стоп, ты же говорила, что приехала в больницу из Глазго, - растерялся собеседник. Элли прикусила губу, словно это могло помочь удержать неправильные слова. – Рассказывай уже, - сурово подытожил Вуд. - Наложи на купе Оглушающее заклятие, мне не вернули палочку, - попросила Элли и закрыла лицо руками, собираясь с мыслями. – А теперь скажи, что происходит в магическом мире? - О чем ты? – не понял Оливер. - Тебя не смущает странный курс Министерства магии? Мол, маглы - это плохо, полукровки – это мусор… - Элли, я очень далек от политики, - пожал плечами парень. – Скажу более, я даже не знаю, кто сейчас министр магии. Хотя помню, что он недавно поменялся. Я врач. Я просто делаю свою работу и мне неважно, что происходит в мире. - Оливер, умирают сотни людей! – возмущенно воскликнула Элли. – И за этим стоит Сам-Знаешь-Кто! - Конечно, - горько усмехнулся Вуд, заставив девушку еще больше закипеть. Ей прекрасно была знакома эта усмешка, говорящая о том, как сильно парню безразлично мнение собеседника. – Элли, люди умирали и будут умирать. Учащение несчастных случаев связано лишь с тем, что о них больше стали говорить. Но мы отвлеклись от темы. Не пытайся меня увести в сторону. - Это часть большого разговора, Вуд. Я борюсь с последователями Сам-Знаешь-Кого, и лично с ним. Я состою в Ордене Феникса, который создал профессор Дамблдор. Несмотря на то, что я не работаю в Министерстве, я мракоборец, - Элли выпалила все это и закрыла глаза. - Что за сказки ты мне пытаешься рассказать? – сердито просил девушку Оливер. - Я не удивлена, что ты мне не поверил. - Может объяснишь мне, почему именно школа мракоборцев, дочка? – Вальтер смотрел, как Элли собирает чемодан и тянул молоко прямо из стеклянной бутылки. - Папа, потому что так нужно, - в который раз вздохнула девушка. – Я люблю это всей душой. - Ты не знаешь, на что идешь, Элли, – отец с глухим стуком поставил бутылку на письменный стол дочери. – Это же очень опасная работа. - Пап, я справлюсь, - твердо сказала Смит. - Хорошо, тогда зачем тебе переезжать в Лондон? Я работаю там же, где находится школа мракоборцев, но это не мешает мне жить в Глазго! – по лицу Вальтера было ясно, что он очень не хочет отпускать единственного ребенка в большой чужой город. - Я же говорила, что так будет удобнее. - Мне кажется сомнительной эта идея сожительства с соседским мальчишкой, - начал сердиться мужчина. - Что за слово такое – «сожительство»! – возмутилась Элли. – Папа, ты же знаешь Оливера чуть ли не с рождения, и никогда не возражал, чтобы мы общались с ним. - Дорогая, общаться – это не жить вместе! Я решительно против, чтобы ты переезжала в Лондон к этому юнцу! - Раз ты против, нам не о чем больше говорить, - девушка захлопнула наполовину собранный чемодан и поволокла его ко входу. - И куда ты направилась? – насмешливо крикнул ей в спину Вальтер. Он не верил, что она просто так сейчас уйдет. - На вокзал! - Ближайший поезд в четыре утра. Удачи! – мужчина салютовал дочери бутылкой с молоком. Она открыла входную дверь, обернулась у порога, посмотрела на него и шагнула в темноту подъезда. Элли закончила рассказ о последней встрече с отцом и замолчала, снова переживая момент расставания в своей голове. Она не слышала о нем ничего за время войны и ни разу не была на Ривервью драйв. Он не писал ей письма, но она твердо знала, что папа все еще значится в списках работников Министерства. Значился до тех пор, пока она не попала в больницу. - Мама ничего не упоминала о твоем отце в письмах, - прервал Оливер холодное молчание, наполненное мягким стуком колес. – Они раньше хорошо с ним общались. Я даже не знаю, живет ли он еще по соседству. «Хорошо бы узнать, жив ли он. Папа никогда не придерживался взглядов последователей Волан де Морта, его вполне могли убрать как неугодного». - Оливер, ты можешь сходить ко мне домой и узнать, когда мы приедем? – ожила девушка. - Да, но почему этого не можешь сделать ты? - И правда, - девушка осмелела и приосанилась. – Пожалуй, я сама схожу домой Когда они сошли на перрон центрального вокзала Глазго, по телу Оливера пробежало знакомое редкое чувство спокойствия. Наконец-то он дома. Дождя не было, но в Шотландии было намного холоднее, чем в Лондоне. Ребята решили не ловить такси, а проехать на автобусе, благо путь был достаточно близкий. - Знаешь, то, что я просто так сейчас еду домой по ощущениям как пир во время чумы, - поделилась Элли своими чувствами со спутником. – Давно уже в моей жизни не было чего-то человеческого. - Например? – Оливер еще не адаптировался к бреду старой подруги по поводу подпольной войны, но поддержать разговор было проще, чем ругаться на глазах у полного автобуса маглов. - Свой дом, нормальная компания, семья, в конце концов… У таких, как я, нет корней. Если мы к кому-то привязываемся, то автоматически подвергаем близкого опасности. Они вышли на остановке неподалеку от улицы, на которой находился 26 дом. Элли махнула парню на прощание, и они разминулись в центре двора. Девушка с отцом жили в соседнем доме на пересечении двух улиц: Ривервью Драйв и Ривервью Плейс. Последняя слепой кишкой уходила в сторону реки. Семья Вудов жила в просторной трехкомнатной квартире на солнечной стороне здания, их окна выходили во внутренний дворик, где летом нестерпимо зеленели раскидистые деревья. Смиты же довольствовались однокомнатной клетушкой, которую отец семейства сам перегородил на две части стеной, чтобы сделать дочери отдельный уголок. На их крохотной кухне было всегда темно и прохладно из-за того, что плотные занавески закрывали и без того маленькое окно. У Элли не было ключа, равно как и волшебной палочки, чтобы открыть дверь квартиры, поэтому она постучала. Звонок почему-то не работал. Молчание. Девушка постучала еще раз, более настойчиво, ведь папа любил смотреть магловский ящик и включал его всегда достаточно громко. «Обычно он в это время дома…» - едва успела подумать Смит, как дверь распахнулась. Вальтер потер глаза и удивленно уставился на дочь, которую он давно считал пропавшей без вести. - Привет, пап, - смущенно поприветствовала изумленного мужчину девушка.

***

- Как мистер Вальтер отреагировал на твое возвращение? – первым делом спросил Оливер, когда Элли пришла на следующий день к нему в гости. Мама и Роберт уехали в торговый центр, чтобы закупить все необходимое для рождественского ужина, а старший сын блаженно бил в баклуши. Элли как раз застала его за тем, что он заставлял метлу старшего брата летать по детской, выкручивая немыслимые сальто. - Он был в шоке, мягко говоря, - усмехнулась девушка, присаживаясь на кровать Роберта, застеленную фиолетовым покрывалом. – Но все понял и простил. Зарыдал мне в плечо, когда я вошла домой. - Ты ему рассказала ту же невероятную историю с войной, что и мне? – чуть усмехнулся Оливер, усаживаясь на мягкий пушистый ковер перед Элли и глядя на нее снизу вверх. - Да, я рассказала папе про войну, и он не стал мне говорить про то, что все творящееся вокруг нас – норма. Ты действительно считаешь, что я не только наркоманка, но еще и на голову больная? - Оливер на долю секунды поджал губы и решил, что надо сменить тему. Меньше всего ему хотелось говорить о работе, но надо же было как-то логически завершить эту беседу. - Ты не наркоманка. Я вижу значительные улучшения в твоем состоянии. С уверенностью могу сказать, что эта поездка уже пошла тебе на пользу. - Согласна, - девушка закрыла глаза и склонила голову набок. – Я хоть и утомилась от общения с отцом, но чувствую себя намного лучше, чем в больнице. В комнате снова повисло молчание, оттеняемое шумом редких машин и тиканьем часов. Элли зевнула, прикрывшись ладонью, и легла на детскую кровать. - Так хочется спать, а мне еще надо приготовить ужин, - слабо прошептала, словно самой себе, девушка, не открывая глаз. По телу разлилась приятная истома – у Боба была очень удобная кровать, хоть и маленькая – ноги Элли свешивались вниз на мягкий ковер. - Приходите с отцом к нам сегодня вечером, - голос Оливера утопал в мягкой темноте. – Думаю, мама не будет против. Элли вздохнула и Оливер понял – она заснула. Обычно во время разговора с целителем засыпали только самые маленькие его пациенты. Он подумал о том, что очень хочет, чтобы она снова была его любимой девушкой, хочет жить с ней и радоваться каждому новому дню только с ней и ни с кем другим. Он потянулся и мягко коснулся губами носа спящей, потом щеки, и только он пытался поцеловать Элли, она широко распахнула глаза. - Зачем? – одними губами спросила она Оливера. - Потому что я так хочу, - твердо заявил Вуд. – Начнем сначала? - Только никому об этом не скажем, - так же тихо отозвалась собеседница.