Звёздное сияние

— Каору? — открыв утром глаза, Мэй никого не обнаружила рядом с собой, хотя точно помнила, как засыпала в нежных объятиях любимого юноши. По спине пробежал лёгкий холодок, а голову наполнили тревожные мысли. Подумав о том, что Нагиса мог просто уйти в ванную, Киришима крикнула его имя чуть громче. В ответ послышались лишь голоса с улицы. Девушка тут же обернулась на звук, заметив приоткрытую форточку. Всё вокруг было не таким, как вчера вечером. Многие вещи стояли не на своих местах, старые рисунки улетели на пол из-за появившегося сквозняка. Взгляд вдруг зацепился за скрипку — единственный предмет, который не сдвинулся со своего места. Усмехнувшись, что Каору притронулся ко всему, кроме подарка для него, Мэй медленно поднялась на ноги, чтобы поближе рассмотреть инструмент. Между струн всё ещё пряталась записка, аккуратно сложенная в несколько раз, но кое-что в ней было другим. Киришима чуть наклонилась, стараясь рассмотреть лист, и её глаза мгновенно округлились. На бумаге аккуратным почерком, несвойственным Мэй, было выведено её имя. Осторожно, на задевая струны, девушка вытащила листок и, развернув его, начала читать содержимое. “Я так и не смог сказать тебе всё, что чувствовал, но я рад, что смог пережить это вместе с тобой, Мэй…” — Мэй? — Киришима улыбнулась, заметив зачёркнутый суффикс “чан” после её имени. Судя по силе нажатия карандаша, Каору писал записку на эмоциях. Щёки покрылись еле заметным румянцем, а сердце забилось чаще, заглушая все посторонние звуки в комнате. — Каору… Опустив взгляд, она продолжила читать адресованное ей письмо. С каждой строчкой ей становилось всё тяжелее воспринимать текст из-за подступающих слёз. Руки начали дрожать, когда она дошла до середины записки. Бумага в некоторых местах пошла волнами, словно до этого на неё падали капли воды. “...Извини, что я поступаю так. Теперь я понимаю, как больно тебе было всё это время. Потерпи немного, скоро всё закончится… Мне жаль, что я дал тебе призрачную надежду и сам же разрушил её. Спасибо за всё, что ты сделала для меня. Я буду помнить об этом до конца моего существования.” — Каору… Выходи уже! — Киришима нервно засмеялась, внушая себе мысль о том, что это письмо — обычный розыгрыш, и Нагиса просто ждёт подходящий момент, чтобы крепко обнять её со спины. — Хватит… “Утром мне нужно уйти. Надеюсь, что ты не будешь сильно скучать по мне. Ещё раз хочу сказать, что я безмерно благодарен тебе за всё. У меня никогда не было своей собственной скрипки, а ты смогла сделать мне такой подарок… Спасибо. Ты единственная из Лилим, с кем я бы хотел быть в каждой из своих жизней, но в данной, к сожалению, это невозможно. Прощай, Мэй…” — Нет! Ты… Ты не можешь так просто уйти без объяснений! — Киришима дрожащими руками прижала записку к своей груди, глотая солёные слёзы, стекающие по её щекам. Все мысли в голове перепутались, но одна из них вернула девушку в реальность. — Телефон… Мэй схватила свой мобильник трясущимися пальцами в попытках найти нужный номер. Она ожидала, что в очередной раз услышит неестественный голос на другом конце провода, оповещающий её об отсутствии абонента в зоне доступа. Но на этот раз её ждал ещё более неприятный сюрприз. Долгие гудки над ухом прервала самая обыкновенная мелодия, которая доносилась из-под подушки, лежащей на полу. Киришима медленно упала на колени совсем рядом с футоном и, подняв подушку, обнаружила под ней телефон Нагисы. Сердце сжалось от нестерпимой боли, и Мэй, уткнувшись носом в белую подушку, громко закричала. Её крик уже совсем скоро сменился всхлипываниями, мольбами о возвращении, а также просьбами сказать, что всё происходящее не является реальностью. Подушка всё ещё пахла Нагисой, отчего грудь сдавливало ещё сильнее. Лёгкие болезненно наполнялись воздухом вместе с сладким ароматом, напоминающем о событиях прошедшего месяца. Со стороны коридора послышалась возня и звон ключей. Дверь со скрипом приоткрылась, после чего квартиру зашла Вайолет, обеспокоенная звуками из комнаты Мэй. Девушка тут же ринулась к подруге, выронив на пол свои ключи. Ударившись о деревянный пол, они привлекли внимание заплаканной Киришимы, и она тут же затихла, боясь, что её обнаружат в таком состоянии. — Что произошло? — Вайолет подбежала к подруге, расположившись рядом с ней. Её колени почти касались футона, и Мэй, заметив это, вновь начала плакать. Её глаза уже давно покраснели, а в горле пересохло, но она никак не могла успокоиться, хоть и пыталась сделать это. — Где Нагиса-кун? Он обидел тебя? Вы поссорились? — Нет… — Киришима сжала в руке записку, незаметно пряча её в карман шорт. Сейчас ей меньше всего хотелось обсуждать эту ситуацию, поэтому она решила соврать. — Я опять с мамой поругалась. Нагиса-кун уехал. Сама понимаешь, пилоты очень заняты. Взгляд Вайолет упал на телефон Каору, который она уже видела до этого, а потому сразу поняла, в чём, по её мнению, было дело. Предположив, что юноша забыл свой мобильник, а Мэй так и не смогла до него дозвониться, она поняла, из-за чего та волновалась. Слабо усмехнувшись, девушка обняла расстроенную подругу, надеясь хоть как-то поддержать её, на что та неестественно улыбнулась. — Мне нужно вернуть ему телефон. Мы… Мы ещё встретимся в школе, когда пойдём узнавать оценки… Тогда и отдам, — Киришима отвела печальный взгляд в сторону, вновь прижав подушку к своей груди. На белой ткани виднелись мокрые пятна, которые привлекли внимание Вайолет, но она, чтобы не смущать подругу, проигнорировала это. — Да, точно. Мы ещё встретимся в школе. Цепляясь за призрачную надежду, Мэй решила во что бы то ни стало поговорить с Каору при первой же возможности. Она вовсе не злилась на него за такое предательство, стараясь оправдать это тяжёлой участью и своим собственным невезением. Она ведь знала, что он тоже что-то чувствовал к ней, пусть так и не сказал. Высохшие следы от мокрых капель на записке также свидетельствовали о искренности написанных слов. — Погоди. Ты открывала дверь ключами? — девушка вдруг отвлеклась от своих мыслей, посмотрев на уже уходящую Вайолет. Она удивлённо уставилась в ответ, положительно кивая на вопрос, который точно не ожидала услышать. — Ты думала, что забыла закрыть дверь после ухода Нагисы-куна? — ехидно ухмыльнувшись, Вайолет прищурила глаза. Она бросила короткий взгляд на футон, а после прислонилась спиной к стене, оглядывая всю комнату. — Была сосредоточена на чём-то ещё? Похоже, я догадываюсь… — С каждым бывает такое. Сама знаешь, что у меня плохая память, — Мэй начала сводить всё в шутку, стараясь отыскать глазами ключи на столе. Нетронутые, они спокойно лежали на самом краю, куда их вечером кинула сама девушка. — “Но как он закрыл дверь? Это невозможно… Последний запасной ключ от этой квартиры на своём месте. Второй и третий у Вайолет и её мамы. Тогда… Как он это сделал?” Поднявшись на ноги, Киришима за пару секунд преодолела расстояние до коридора, где стала проверять дверь. Как она и помнила, закрыть квартиру снаружи без ключа не представлялось возможным, а потому ситуация становилась всё загадочнее. Девушка обернулась, поймав на себе растерянный взгляд Вайолет. — Ты в порядке? Или тебя свёл с ума Нагиса-кун? — подруга засмеялась, но прекратила почти сразу же, как заметила смущённое выражение лица Мэй. Та старалась спрятать свои глаза за волосами, прикрывая рот рукой. — Извини, я больше не буду поднимать эту тему. Ты голодна? *** — Акаги-сан, я бы хотел Вас кое о чём попросить, — Нагиса стоял в дверях кабинета Рицуко, сжимая руки в карманах. На его лице была слабая улыбка, которая скрывала его настоящее состояние в данный момент. Женщина не обратила на это особого внимания, отвлекаясь на пачки разбросанных документов. Организация готовилась к нападению последнего Ангела, а потому каждый работник сейчас был занят. — Это касается Мэй. — Ты решил признаться ей? Девушки любят внимание и цветы, — женщина флегматично осмотрела стоящего в проходе Нагису, вспоминая, как сама была влюблена в Икари. Она и сейчас любила его, терпела, что он использовал её ради своих собственных целей и не могла перечить ему, боясь потерять последнюю ниточку, удерживающую её разум в реальности. — Я немного завидую, что такой прекрасный парень достался не мне. Рицуко усмехнулась. На её лице внезапно появилась улыбка, а после так же неожиданно пропала, сменяясь сосредоточенностью. Женщина вдруг ощутила забытое тёплое чувство в груди, сердце забилось чаще, но она успокоила себя, сделав глубокий вдох. Нагиса отвёл взгляд в сторону, будто с интересом рассматривая стену, пусть на самом деле и думал о своих будущих действиях. Сердце сдавила неприятная боль, отвлекая Каору от его мыслей. Впервые испугавшись подобной особенности человеческого тела, он крепко сжал записку, которая всё это время спокойно лежала в кармане. Юноша знал, что Киришима писала ему маленькое послание, а потому забрал его перед уходом. Ему так и не удалось ознакомиться с содержимым, но он решил сделать это после того, как поговорит с нынешним опекуном. — Позаботьтесь о ней. Я хочу, чтобы она была счастлива, — Нагиса зажмурился, сдерживая подступающие слёзы. К счастью, Рицуко не заметила этого, уткнувшись носом в свой блокнот со списком дел. — Это моя первая и последняя просьба. — Ты собираешься бросить её? — женщина вдруг убрала блокнот от лица, осуждающе взглянув на подопечного. Сейчас он сильно напомнил ей Гендо, и она даже на секунду увидела силуэт знакомого мужчины, вместо юного Каору. Рицуко вдруг одолела злость, и она рывком поднялась со своего места, вплотную подойдя к парню. — Перекладываешь вину на других. Тебе не жаль её? Она так отчаянно пыталась защитить тебя. Акаги сжала кулаки, засунув руки в карманы халата. Ситуация всё больше и больше напоминала ей собственный опыт. Икари обращался с той, кто так искренне любила его, как с обыкновенной игрушкой, раз за разом используя её в своих целях. А она продолжала верить, что он что-то чувствует к ней, особенно в те моменты, когда он так нежно прижимался к её обнажённому телу по ночам. Ей стало по-настоящему жаль Мэй, которая всё время пыталась понять и даже помочь Нагисе, но в итоге её чувства просто ни во что не ставили. Глаза наполнились слезами, и женщина, на секунду разглядев перед собой Гендо, замахнулась на юношу. Со стороны коридора послышались шаги, из-за чего Каору снизил громкость своего голоса до шёпота: — Я вынужден сделать это. Потом Вы сами поймёте меня, Акаги-сан. Вы ведь тоже пожертвовали всем ради отца Синдзи-куна, ведь так? Рицуко покачала головой, возвращаясь на своё место. Ей было так больно осознавать, что какой-то мальчишка с лёгкостью смог прочитать историю её прошлого, которую она старалась скрыть изо всех сил. Каору продолжал давить на женщину, пользуясь полученной информацией от настоящих опекунов. — Надежда толкает Лилим на безумные поступки. Я буду благодарен, если она поможет Вам сделать правильный выбор, — Нагиса снова взглянул на женщину, которая повернулась к нему спиной, делая вид, что не слушает. — Прощайте, Акаги-сан. Закрыв за собой дверь, юноша вышел из кабинета. Стук чужих каблуков об пол резко прекратился, когда их владелец услышал громкий скрип с другой стороны коридора. Поняв, что шаги принадлежали Мисато, Нагиса направился в другую сторону, чтобы не встретиться с ней. Сейчас ему меньше всего хотелось сталкиваться с кем-то, кто подозревал его в предательстве последние несколько недель. Нагиса не заметил, как дошёл до лифта, погружённый в свои мысли. Он до сих пор ощущал приятное тепло на своих губах после поцелуя. Юноша зашёл внутрь кабины лифта, где прислонился спиной к одной из стен и достал из кармана записку. Его имя было выведено кривым почерком, который стал свидетельством того, насколько возлюбленная волновалась, пока писала своё последнее письмо для Каору. Киришима даже не осознавала, что это первое и последнее послание, написанное ей для Нагисы. Она вложила в него все свои чувства, пытаясь описать их как можно красочнее. С каждой строкой почерк становился всё понятнее. Каору сжимал в руках края листа, быстро пробегая взглядом по словам, а после вчитываясь в каждое предложение. Лифт опустился в самый низ, открыв для Нагисы свои дверцы в последний раз. Парень медленно вышел в коридор, не отрываясь от прочтения записки. Его руки слабо дрожали, в горле давно стоял ком, а сердце никак не хотело успокаиваться, стуча с бешеной скоростью. Понимая, что он больше никогда не встретится с Мэй, Каору прижал листочек к груди, сдерживая бурю эмоций. В это же время в кабинет Рицуко вошли Мисато и Синдзи. Парень робко протянул доктору скетчбук Киришимы, который та выронила ещё вчера, когда побежала на поиски Каору. Девушка даже не заметила пропажи, потому Икари забрал вещь себе, чтобы потом вернуть её через близкого друга, но так и не мог дозвониться ему утром, потому решил передать скетчбук опекуну Нагисы. Акаги всё ещё не отошла от недавнего разговора, прокручивая в голове услышанные слова, из-за чего смутно воспринимала просьбу Синдзи. — Я слышала, что дверь в твой кабинет закрылась. К тебе ведь кто-то заходил? — Мисато приблизилась к бывшей подруге и опёрлась рукой на её стол. Рицуко повернула голову, уставившись на рукав красной куртки. — Где пятое дитя? Я видела его сегодня, и он явно направлялся в твою сторону. — Ко мне заходила Майя, — женщина всё ещё не знала истинных намерений подопечного, и решила скрыть их последний разговор, чтобы потом самой разобраться в произошедшем. — Я не видела Нагису-куна уже несколько дней. Неужели ты снова потеряла пилота? Синдзи смущённо опустил голову, рассматривая свою обувь. Ему было неловко слушать громкий разговор женщин, но он боялся отвлечь их скрипом двери, поэтому продолжал стоять в углу кабинета. Он думал о событиях вчерашнего дня, сжимая в руках скетчбук Киришимы. Парень никак не решался открыть его, пусть и сгорал от любопытства, но вскоре пересилил себя и пролистал несколько страниц. Плотные листы бумаги были заполнены зарисовками Асиноко, горой Фудзи, а также впечатляющим видом засыпающего Солнца. Рядом с каждым наброском Мэй писала даты их создания. Конец января. Просматривая скетчбук дальше, Икари заметил, что рисунки девушки становились всё более частыми и аккуратными, уже не напоминая абстрактные картины знаменитых художников. На одной из страниц парень обнаружил знакомые черты лица. Сразу узнав Каору, он широко улыбнулся, поражённый таким сходством портрета и живого человека. Надеясь увидеть что-то такое же прекрасное, Синдзи раскрыл скетчбук практически в середине и вдруг уронил его, застыв на месте. На картинке был изображён именно он со вспоротым животом, кричащий от невыносимой боли. — Она сумасшедшая! — юноша прервал разговор Рицуко и Мисато, указывая на скетчбук под своими ногами. Его всего трясло от страха, поэтому он практически не мог пошевелиться, хоть и жаждал разорвать ту страницу на мелкие куски. — Почему она рисует такие ужасы?! Что я ей сделал? — Повезло, что Киришима-чан справляется с негативными эмоциями с помощью рисования, а не… — Акаги бросила взгляд на картинку, после чего встала со своего места, чтобы спрятать скетчбук в ящик с дорогими для неё вещами. Она остановилась на пару секунд, рассматривая рисунок и вспоминая, как сама ненавидела Аянами Рэй. Женщине стало стыдно, что в тот раз она не смогла справиться со своими эмоциями, когда сжимала чужую бледную шею длинными пальцами. — Я передам его владельцу. Не беспокойся. — Они с Нагисой-куном друг друга стоят. Один разговаривает сам с собой, а вторая мечтает убить пилота! — Мисато схватила Синдзи за руку, вставая перед ним, чтобы защитить в случае чего. Она уже давно не доверяла Рицуко и могла ожидать от неё абсолютно всё. — Я приму меры, иначе!.. Кацураги прервал вопль сирены, оглушая всех сотрудников NERV. Поблизости был обнаружен последний Ангел, который уже спускался в Конечную Догму, ожидая пилота первого юнита. Он знал, что второе дитя в тяжёлом состоянии, а первое главнокомандующий не пустит на задание, так как она ещё не смогла восстановиться после боя с Армисаилом. Каору сжимал в кармане брюк записку, чувствуя исходящее от неё тепло и спускался в самый низ штаб-квартиры. Синдзи всё никак не хотел появляться, будто специально издевался над Ангелом, чтобы тот мучился гораздо дольше, чем планировал. Ему действительно было больно, пусть он и не показывал это на своём лице. Лишь алые глаза могли выдать настоящие эмоции, но Икари вряд ли бы стал разбираться с этим. *** — Такова моя воля. А теперь убей меня, — Нагиса чувствовал, как по его рукам стекают струйки крови из-за сломанных роботом костей. Синдзи не хотел навредить ему, но душа его матери желала обратного. Евангелион перестал подчиняться своему пилоту, причиняя Ангелу нестерпимую боль. Дышать становилось всё тяжелее, лёгкие постепенно наполнялись кровью. Каору не выглядел так, словно испытывает невыносимые муки. Продолжая улыбаться, он медленно поднял голову и столкнулся со взглядом, полным ненависти. Аянами Рэй. Она одиноко стояла на платформе, расположенной чуть выше Евы 01, рассматривая последнего Ангела. Внешние уголки бровей Каору опустились, и юноша уже не смог сдерживаться. Он улыбнулся на прощание, представляя, что вместо Рэй на него смотрит Киришима, как обычно одаривая его своей теплотой. По щекам потекли слёзы. Их практически не было заметно с высоты платформы, но Нагиса уже давно перестал думать об этом, погрузившись в свои воспоминания. "Я не знаю с чего начать!! Нагиса-кун… Каору, я плохо пишу записки, поэтому постараюсь выразиться кратко и по делу. Я счастлива, что ты появился в моей жизни. С радостью сказала бы тебе это сейчас, но не хочу нарушать твой сон. Ты очень милый, когда спишь." Из последних сил сжимая в кармане записку, Каору мысленно возвращался к её содержанию. В свои последние минуты жизни он хотел снова ощутить то тепло, о котором раньше мог читать лишь в книгах. Мэй стала первым человеком, который так искренне желал ужасному монстру добра. "Спасибо, что ты вдохновляешь меня. Знаешь, мне кажется, что, если бы не ты, я бы уже давно умерла. Морально точно, хах. Я решила подарить тебе скрипку ещё во время нашей самой первой прогулки. Надеюсь когда-нибудь услышать, как ты играешь на ней свою собственную мелодию… Ты очень дорог мне, правда. Знаю, что мне будет неловко сегодня утром, но я всё равно напишу это!" Холодная рука робота сильнее сжала хрупкое тельце, ломая оставшиеся кости. Изо рта вдруг потекла кровь, дыхание замедлилось. Слёзы всё ещё стекали по бледным щекам, оставляя после себя мокрые дорожки и смешиваясь с кровью. Фиолетовая ладонь на секунду замерла, будто дразнила, якобы может дать Ангелу шанс на спасение, но Каору прекрасно понимал, что этого никогда не случится. "Я люблю тебя, Каору." — Мне кажется, я тоже люблю тебя, Мэй. Громкий всплеск LCL нарушил тишину. Синдзи испуганно дрожал в своём кресле пилота, наблюдая за тем, как по руке робота стекает алая жидкость. Успокаивая себя тем, что он убил очередного Ангела, юноша обратился к Мисато, которая ждала доклада об успешности миссии. Взгляд Рицуко застыл на её собственных руках, а на глаза вдруг навернулись слёзы. Теперь она наконец поняла, что же на самом деле имел в виду Каору. Он боялся ранить возлюбленную, поэтому предал её раньше, чем она узнала страшную правду, которая бы разбила её и без того хрупкое сердце вдребезги. "Твоя Киришима Мэй-чан. Козерог, который решил посвятить себя Деве."