01. Экспозиция
12 марта 2020 г., 03:15
Ниточка табачного дыма зачарованно вилась в воздухе, приобретая разные замысловатые формы, пока грузная рука воспитательницы не смахнула её, после чего плавные очертания приобрели острые черты, а потом и вовсе растворилась. Парень перевёл взгляд своих малахитовых глаз на окружающую обстановку. В узком коридоре толпились подростки от четырнадцати до семнадцати лет. По разным углам устроились небольшие группы: некоторые курили, при этом активно переговариваясь между собой, некоторые играли в карты, и временами от них можно было услышать разочарованные, или, наоборот, радостные возгласы — видать играют на ставки — но также были и одиночки, которые просто понуро сидели на полу или облокачивались на стену. Моментами мимо проходили воспитательницы заведения, дабы присмотреть за своими подопечными.
— Локи Лафейсон, — услышав своё имя, парень в спешке положил книгу в небольшой рюкзак, а перед тем как войти он сделал глубокий вдох и выдох, за что получил смешок в спину.
Медкабинет. Такие проверки проходили каждый год, так как этот детдом находился в небольшой деревне, в которой не было больниц, то есть были лет так десять назад, но их снесли, а у работников произошло сокращение. Хоть в то время глава утверждал, что сделал это в благих целях, настолько расплывчато объяснив, что никто не понял истинную причину. Но, так и не увидев этих самых «улучшений», многие стали поговаривать, что тогдашний глава деревни попал в крупные долги и никак не мог их оплатить, поэтому пришлось пожертвовать здоровьем жителей, а нынешнему просто не до этого, жители деревни настолько редко видели его после назначения на пост, что можно было пересчитать по пальцам. К счастью, не всё было так плачевно, как кажется на первый взгляд. Сокращенные врачи устроили свой личный бизнес и ходили по деревне, называя себя лекарями, а не врачами. А в разных учреждениях до сих пор сохранились медпункты, что позволяло приезжим врачам чувствовать себя более-менее комфортно. В среднем приезжало где-то четыре врача, которые проводили общий осмотр каждого жителя детского дома. Все было довольно стандартно: рост и вес, анализ крови, проверка слуха, глаз, горла, нервов. Многим девушкам особенно нравилось первое, так как при обычных условиях они не могли узнать цифры своего тела. Парням же больше прием у невролога, так как там еще можно законно побить друг друга молотком.
— Ты сильно подрос за прошлый год, — сделала комплимент светловолосая женщина средних лет, которая не первый год приходит в это место.
"Но вес почти не двигается с места", — подумала про себя, сверяясь с нынешними и прошлогодними данными.
Она давно приметила темноволосого юношу, который, по её мнению, был умен и спокоен не по своим годам. Подтверждало её мысли и то, как вели себя остальные подопечные этого детдома и сам Лафейсон. Он всегда пытался не переходить границ дозволенного, хотя эти границы были только в его голове, женщина была бы не прочь поболтать с ним на другие темы, кроме её рабочих. Также он вел себя уважительно с каждым работником и приезжим этого места и не лез играть в молоточек, за что и другие импонировали ему.
Впервые они встретились, когда Лафейсону было тринадцать лет. Он был тогда совсем хилым мальчонкой. Перевели его сюда вместе с несколькими детьми из другого детского дома, который находился в соседней деревне. Тот по непонятным причинам сгорел. Медосмотр проходил на следующий день после его прибытия в новый кров. Так как обстановка была ему незнакомой, он выглядел как испуганный котенок, нашел один уголок и никак не хотел покидать его. Да и пережитый недавно стресс явно не сыграл на руку для освоения нового места. Женщина до сих пор помнит те взволнованные и испуганные глаза, когда его насильно притащили в кабинет, но, к счастью, после этого всё обошлось без приключений. В какой-то момент ей даже хотелось забрать его на свое попечение, но грозный муж выбил, как он выражался, дурь из головы.
— Я рад это слышать, миссис Одинсон, — сдержанно улыбнулся Локи, на что получил печальный взгляд в сторону.
— А теперь проходи к пульмонологу, — указала женщина на врача рядом с собой.
Этот человек и род её деятельности не были знакомы парню, на что он невольно напрягся, как только посмотрел на новое лицо. Видать, заметив это, миссис Одинсон поспешила объяснить сие непонимание.
— Её зовут Ванда Максимофф, новенькая в наших рядах, очень перспективная молодая девушка. Проверит твою дыхательную систему.
Благодарно кивнув на объяснение, Лафейсон без промедления направился в назначенное место. Вблизи девушка оказалась очень симпатичной, и парень с уверенностью мог бы назвать её самой красивой девушкой, которую он видел за все свои семнадцать лет, и от таких мыслей даже невольно покраснел. Когда она попросила его оголить торс, он в легкой панике повернул голову в сторону знакомого лица. Увидев беспокойные глаза, миссис Одинсон даже немного удивилась, но поняв, что он ищет подтверждения в правильности действий, кивнула. Только после этого Локи начал делать все так, как ему велела пульмонолог. Почувствовав холодный металл на своей груди, где приблизительно находилось сердце, он вздрогнул, но постепенно начал привыкать, и ощущения даже начали ему нравиться. Временами девушка просила его дышать разными способами, а иногда даже издавать разные звуки — это была смущающая часть. Потом она начала задавать вопросы: ощущаешь ли ты вялость? озноб? как с температурой? чувствуешь боли в груди? наблюдаешь у себя частую отдышку? кашель?
Парень с удивлением начал замечать, что почти на все вопросы отвечает утвердительно. Беспокойство начало сковывать тело, но, не дав ему до конца прийти в себя, Ванда резко выдернула дужки и отложила стетоскоп в сторону, а затем начала что-то записывать в тетрадь.
— Ванда, что случилось? — Миссис Одинсон перевела обеспокоенный взгляд на девушку и впервые увидела её такой серьезной и в то же время обеспокоенной.
— Если кратко — возможно, у парня пневмония, или еще хуже — туберкулёз, — выдохнув, девушка отложила ручку и тетрадь в сторону, — я не могу утверждать с стопроцентной точностью. Особенно когда у меня под рукой только стетоскоп, так что ему срочно нужно сделать рентген.
В кабинете повисла тишина — даже те врачи, которые осматривали других детей, застыли на какое-то мгновенье. Можно было бы даже подумать, что мир поставили на паузу, но тонкая стрелка часов продолжала шумно отбивать шаги своего пути.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.
— Что такое пниво и тубу… чета? — решил прервать тишину один из детей-пациентов.
— Не может быть, — тихо проговорила женщина, замерев в замешательстве от полученной информации, — ты точно не ошибаешься?
— Как я уже говорила, не утверждаю это со стопроцентной точностью, но есть большая вероятность того, что одна из этих болезней сейчас прогрессирует в его теле.
— Миссис Одинсон, что это значит? — прервал поток её хаотичных мыслей Локи.
— Я потом тебе все объясню, а теперь иди и собери свои вещи. Нам нужно в город, — взяв свои эмоции под контроль, женщина взяла парня за руку и одобрительно улыбнулась, слегка кивая головой.
По плану такой жест должен был успокоить парня, но все произошло в точности да наоборот. Локи решил не выдавать свои истинные эмоции напоказ, так как понимал, что в этом не будет никакого толку, поэтому, абстрактно качнув головой, встал с места и вышел.
— Боже… за что ему такое, — обреченно выдохнула светловолосая женщина в свои ладони.
— Фригга, не стоит так сильно волноваться, — Ванда положила руку на плечо коллеги.
— Бедный мальчик, не заслужил такое от жизни, — убрав руки от лица, женщина покачала головой, — многого натерпелся.
— Мы заберем его с собой в город, в больницу. Ему обеспечат должное лечение. За ним будут присматривать классифицированные врачи с качественным оборудованием.
— Но шансы того, что он может вылечиться сорок на шестьдесят… даже нет, тридцать на семьдесят.
— Так, не будем тратить время, — вернулась на свое место Максимофф, — нам еще надо проверить остальных детей и убедиться, что они здоровы.
— Да, ты права, — кивнув, Фригга встала со своего места и открыла дверь. — Следующий.
***
Сборы прошли будто под гипнозом. Если бы у него спросили, какие вещи он только что положил в сумку — которую предоставила ему одна из воспитательниц — он бы долго мялся. Такое состояние обычно называют — «был в прострации». Потому что он даже не смог бы вспомнить, о чём он думал в тот момент, когда собирал свою одежду. Лафейсон поплелся обратно в медкабинет, но, увидев, какая там до сих пор стоит очередь, вернулся в комнату. — В город… — Мечтательно произнес парень. Он никогда не был в городе. Многие дети из детдома хотели попасть туда, грезили о том, чтобы их будущие родители будут оттуда, и Локи не был исключением, хотя ему давно пришло чёткое понимание того, что ему не то что города не видать — даже родителей, близких людей. Но он ошибался. Город он увидит. Хоть и причина посещения никак не могла настроить на радостный лад. — О, ты уже тут. Локи обернулся на хорошо знакомый голос. Брюс Беннер. На данный момент единственный человек, которого Локи мог назвать своим другом. Познакомились они в столовой, где Брюс часто сидел в одиночестве и читал книгу, у которой отсутствовала обложка. Этому была своя причина. Детдом обычно брал разные книги как пожертвование или находил на улицах, так что нередко можно было увидеть их без кого-то количества листов или обложки. Лица Брюса было практически не видно, так как он очень низко наклонял голову к книге, и весь обзор был обращен на его лохматые кудри. Рядом обязательно присутствовал набор в виде горячей чашки чая, которая нередко остывала, пока он дочитает несколько страниц, и кусок черного хлеба с маслом. В то время новоприбывший Лафейсон понимал, что ему необходимы хоть какие-нибудь знакомства. Он нашел «жертву» в виде ничего не подозревающего о его планах Беннера; собрал всю свою храбрость в кулак и прихватил от своей порции несколько конфет — тогда была первая пятница месяца (любимый день детей в детдоме, так как они получали угощения в виде сладостей или выпечки) — и сел на место рядом с кудрявым парнем, который отказался от главного угощения этого дня, и Локи деловито бросил сладости на стол. Такая выходка конечно же привлекла внимание не ожидавшего таких действий Брюса, и он поднял на Локи удивлённый взгляд, но актер своего же представления никак не смог перебороть накатившее на него смущение и произнести заранее подготовленную речь, поэтому, скрестив руки на груди, он отвернулся в противоположную сторону, не произнеся ни слова в своё оправдание. Эта выходка умилила и насмешила Беннера, так что он поблагодарил его и в знак принятия «даров» съел несколько штук у него на глазах. Как ни странно, после этого неловкого момента они разговорились. Локи задал Беннеру давно интересующий его вопрос — почему он так мало и неразнообразно ест. А тот ответил, что воспринимает еду как топливо для тела. Не более. Это был странный ответ для тринадцатилетнего мальчика, что тут же озвучил Лафейсон, на что его новый знакомый лишь снисходительно улыбнулся. Разговоры были долгими, и, в отличии от еды Брюса — разнообразными. Их пристанищем для бесед был дальний угол библиотеки — туда практически никто не заходил, так что не было ограничений в децибеле звуков и разных тем. А через год, когда соседа Беннера забрали приемные родители, Локи переехал к нему в комнату. — Кудряшка, как прошел осмотр? — Отложив сумку, Локи сел на свою кровать. — Или решился на побег? На что я очень надеюсь. — Конечно прошел, — Брюс полностью переступил порог комнаты и направился в сторону своей фауны в виде травы в горшках, — как и в позапрошлые годы — выявили проблемы со зрением, рекомендуют носить очки. — Но, учитывая скупость нашего «дома», тебе этого не видать до выхода в свободное плавание, — всплеснул руками черноволосый. — Так и есть, — тот сразу же согласился со своим соседом и начал осторожно наливать воду из прозрачной банки на растения. — До сих пор не могу понять твою страсть к траве, — скептично посмотрел в его сторону Лафейсон. — Садоводство успокаивает, — Брюс забегал глазами по комнате в целях сменить тему разговора, — зачем собрал свои вещи? — Собираюсь в большой мир, — Локи слегка улыбнулся и похлопал по сумке. — Зачем? — не понял Беннер. — Выявили какую-то болячку, хотят удостовериться, — пожал плечами Локи и принял лежачую позицию, — как там с очередью, рассасываются? — Тебе даже не страшно, а вдруг это что-то серьезное? — поднапрягся друг. — Да у врачей все серьёзно, — отмахнулся потенциально больной, — у них даже царапина на коленке может вызвать инфекцию мирового масштаба, при котором мы все превратимся в зомби и настанет апокалипсис. — До сих пор не могу понять твою страсть к утрированию и преувеличению, — покачал головой собеседник. — Даже не пытайся понять, кудряш, — довольно улыбнулся Локи. — И все же, было бы лучше, если бы ты хоть знал, с чем тебе придется столкнуться, — вслух подумал Брюс. — А это отличная идея, мой дорогой друг, — черноволосый резко встал с кровати, так, что сосед по комнате даже вздрогнул и вопросительно посмотрел на него, — пойду добывать информацию в компьютерный кабинет. — Это плохая идея, — покачал головой, — Нарушение правил. Без присмотра туда вход запрещен. — До сих пор надеюсь при этой жизни застать твоё первое нарушение, — положил руку на сердце Лафейсон, — только после этого смогу спокойно отправиться в мир иной. — Тебе лишь бы шутить, — недовольно сказал Беннер. — А тебе лишь бы занудить, — и Локи осёкся, понимая, что такого слова не существует, — нуднить. да плевать. Мысль ты уловил, — он отмахнулся и вышел из комнаты. Первым делом Лафейсон пошел в сторону медкабинета, чтобы определить примерный огрызок времени, который у него остался на «добывание». Удостоверившись, что времени не так много, как хотелось бы, он немедля поднялся на второй этаж, где и находился компьютерный кабинет. Единственное место, где был интернет. Шагая по пустому и темному коридору, Локи чувствовал какое-то покалывающее ощущение в животе и на кончиках пальцев, будто множество маленьких иголок воткнулось в мышечные нити и скребло по ним. Если давать этому определение, ближе было понятие щекотки. Оказавшись у нужной двери, черноволосый воровато оглянулся по сторонам, но, не увидев никого, кроме старой вороны за окном, потянулся к ручке. Дверь была не заперта. — О каком запрете шла речь? — Локи задал риторический вопрос воображаемому Беннеру. Кабинет встретил его такой же темнотой и тишиной, которая была в коридоре, отличало лишь наличие техники. За все время прибытие в этом месте, Лафейсон был здесь раза четыре, не более. Первый раз при осмотре помещения. Второй раз, когда у него был День рождения. В третий раз секретно с остальными ребятами из детдома, но тогда их поймали и наказали. А четвертый раз происходит сейчас, и ему ой как не хотелось бы повторить судьбу последней попытки, но интерес был сильнее страха. Стоило включить компьютер, как по всей комнате раздался утробный гул от процессора. Все-таки техника была давно уже не новая. Благо воспитательницы так и не додумались поставить пароль, и Локи без труда зашел в аккаунт и нажал на поисковик. — Точно не помню, но вроде… — соединив брови в переносице, он сосредоточенно начал вводить слово. — Чёрт, неправильно! По запросу тубуртроз ничего не найдено. — Может тогда ту… берт.роз, — громко нажал на кнопку «enter». По запросу тубертроз ничего не найдено. — Да что же такое, — с досадой протянул парень, и, пытаясь вспомнить слово, начал стучать пальцами по столу. — Ту… бер… кулоз, — юноша предпринял еще одну попытку. Возможно, вы имели ввиду туберкулез. — Да-да, — обрадовался парень своей удаче. Открыв сразу несколько вкладок, Лафейсон начал впитывать в себя информацию. Чем больше он узнавал об этой болезни, тем дурнее ему становилось, но он никак не мог перестать читать: начиная с определения болезни и заканчивая историями разных пациентов. — Локи, ты тут? — Миссис Одинсон зашла в кабинет. — А мы тебя обыс… — Ответьте, только честно, — прервал её парень, посмотрев ей прямо в глаза, — я умру? Тишина была давящая. Было ощущение, что в этот самый момент весь кислород, словно струсивший, покинул это небольшое помещение, и создался некий вакуум, где осталось лишь чувство напряжения, ожидания и страха. — Ох… Локи, — не в силах больше выносить столь напряжённую атмосферу, женщина быстро преодолела порог кабинета, и, присев рядом с парнем, бережно обхватила своими руками чужие. — Ответьте, — твёрдо настоял на своём Лафейсон. — Нет, такого исхода точно не будет, — отрицательно покачала головой Фригга, будто подтверждая свои слова. — Но тут так пишут, — он указал на экран компьютера. — А ты не верь, — женщина укоризненно хлопнула парня по колену. — Как такому не поверить, — непроизвольно вздрогнул Локи, когда в памяти всплыли прочитанные строчки. — Собственно говоря, пока ничего не известно, — выпрямившись на месте, Одинсон приняла солидный вид и выключила такое раздражающее на данный момент устройство, — Ванда могла ошибиться. В эту самую минуту, Локи ясно ощутил у себя резкую боль в груди, словно сама болезнь решилась на разговор с женщиной, и выразил сильнейшим кашлем то, как она была не права. Сначала парень почувствовал неприятное щекотание в горле — до того оно было неприятно, что Лафейсон хотел проникнуть рукой внутрь горла и почесать трахею; потом это моментально перешло в сухой безостановочный кашель. Всю грудную клетку будто разрывало и жгло, казалось, будто нечто хотело вырваться наружу, при этом вспоров грудную клетку на части. Когда это начало казаться бесконечным кругом из боли, парень в попытке хоть как-то облегчить свои мучения согнулся пополам и осел на холодный пол. Из шокированных глаз лились слезы, а рот крепко зажимала ладонь. Лицезреть такую картину Одинсон не была готова. Хоть она и долгое время проработала врачом, и можно было бы подумать, что к таким выходкам болезней можно было бы привыкнуть и всегда быть начеку, такая картина ввела её в полное оцепенение. Пришла в себя она только тогда, когда из губ парня вырвался наиболее сильный кашель. Женщина, не разбирая своих действий, подскочила к трясущему телу и переложила его голову на свои колени; пальцы начали хаотично перебирать смоляные волосы, и другой рукой она вытащила из больничного халата телефон и набрала номер — временами не попадая по нужным клавишам — Ванды и сбивчиво объяснила происходящее, напоследок упомянув, что надо будет прихватить успокоительный укол. Прибывшая команда застала перед собой картину: подопечный детского дома был в отключке, светловолосая женщина крепко сжимала его в своих объятиях, а в глазах её можно было заметить поблескивающую на свету влагу. — Фригга, что случилось? — Ванда присела рядом с женщиной, пока та передавала в руки мужчинам-коллегам парня. — Я испугалась, — не тая ответила женщина, стирая рукавом халата остатки слез, — а организм Локи не выдержал и он отключился у меня на руках. Девушка ничего не ответила, а лишь посмотрела в лицо, которое за несколько минут будто осунулось, и обняла напуганную женщину.***
Проснулся Локи от того, что холодный ветер гулял у него под одеждой, и это, конечно же, приносило только дискомфорт и неудобство. Всё тело покрылось мурашками, кожу будто бы сжали эти малюсенькие пупырышки, и она стала намного чувствительнее, по этой причине он начал непроизвольно дергаться во сне, пытаясь отвязаться от неприятных ощущений. Тело, не рассчитав своей силы, продемонстрировало особо сильный «дёрг», на что Лафейсон сразу же крупно вздрогнул и широко открыл свои изумрудные глаза, при этом выглядя так, будто проснулся от страшного сна. — Все хорошо? — он услышал по левую сторону от себя знакомый голос. Локи повернулся на источник звука и увидел рядом миссис Одинсон. Взгляд её был взволнованный, выражал ожидание немедленного ответа на свой вопрос. — Да, все хорошо, — Локи утвердительно качнул головой и натянул предоставленный ему заранее плед, — просто немного холодно. Женщина понимающе кивнула и отошла в сторону, через несколько секунд вернувшись с еще одним пледом. — Зимы у вас холоднее, чем в городе, — вручив материал, она села обратно на своё место рядом с Локи, и также укуталась в плед. — Нам ехать еще дня два, так что сразу говори, если что-нибудь понадобится. Этим разговор закончился. Женщина выразила это, корпусом отвернувшись в противоположную сторону, явно решившись немного вздремнуть. Проходясь любопытным взглядом по помещению, в котором они находились, Локи приметил на противоположной стороне еще шестерых, половина из которых являлись подопечными детского дома. «Значит, не я один болен», — отметил про себя Локи. Все они, в отличии от зеленоглазого парня, спали непробудным сном. И, по мнению Лафейсона, это не было преувеличением, так как моментами машину, в которой они находились — хотя правильнее было бы назвать место их прибывания — кузов от грузовика -, иногда швыряло и качало так сильно, что некоторые органы могли просто поменяться друг с другом местами. Становилось тошно, а по словам миссис Одинсон ехать так нужно еще два дня. В тот самый момент, парень никак не мог представить себе, что сможет выдержать данное испытание. Было холодно и душно одновременно. Локи никак не мог понять реакцию своего тела. Он откинул от себя второй плед, но тут же об этом пожалел, так как первое ощущение взяло вверх. В попытке согреться, он согнул ноги в коленях и обнял их, пристроив пальцы в складке. Локи сравнивал температуру помещения детского дома и ту, где он находился сейчас. Хоть он часто жаловался, что владельцы здания были скупы на отопление и не могли обеспечить детям комфортное проживание, сейчас он готов был отдать многое, лишь бы вернуться в своё скупое пристанище. В это время года был самый пик холодов. Часто в попытках согреться дети жались друг другу, делясь остаточным теплом, и забирая взамен в два раза больше. Вечным партнёром Лафейсона в таком деле был Брюс. Ох, Брюс. Они даже не успели попрощаться. Была большая вероятность того, что они больше никогда не увидятся. От осознания такого простого, но грустного факта, в горле стал ком, будто что-то большое и раздражающее стало поперек горла и никак не хотело проглатываться, а на уголках глаз начала собираться влага. «Чувствую себя отвратительно», — пронеслось в голове. Устало выдохнув, Локи прижался к стене затылком. Закрытые глаза подрагивали, будто в страхе. О будущем не хотелось думать вообще, но сознание будто издеваясь над ним, подбрасывая в темноту перед глазами прочитанные строчки и фотографии больных людей. Локи никогда не ожидал от жизни многого. Он был реалистом. К мечтаниям и желаниям, которые дети детского дома рассказывали друг другу с наступлением темноты, Лафейсон относился скептически, и лишь в незаметной усмешке приподнимал уголок губ, про себя даже как-то их жалея. А сейчас все иронично поменялось местами. Единственным желанием Локи было скорее достигнуть совершеннолетия и, с помощью колеса фортуны, попасть под раздачу домов для сирот. Найти работу с хорошей зарплатой и, возможно, завести домашнего питомца. Всё-таки, возможно, он немного мечтатель. — Наивный, — горько усмехнулся, — какой же я наивный. Пытаясь избавиться от ненужных мыслей, которые заставляли сердце биться сильнее и быстрее, не как в романтических книгах — из-за любви, восторга или адреналина, а из-за чувство всепоглощающего страха, готовое вот-вот подмять под себя непослушный сосуд в виде тела, окутывая сознание в пучину отрицательных мыслей и эмоций. В попытке отогнать тревожность, Локи начал кулаком ударять себя по груди, где находилось пытливое сердце. В таком состоянии застала его Ванда Максимофф, проводившая в это время рейд и осмотр проснувшихся. Локи не замечал её, пока она не предстала перед его лицом — видать, вышла из водительского отсека. — Успокойся, — девушка схватила его за руку, которой Локи собирался повторно наносить удар в грудь. — Я спокоен, — сразу же пришел в себя черноволосый и мягко освободил руку из захвата. — А я увидела другое, — Ванда слегка улыбнулась и с кряхтением приземлилась по правую сторону от парня. — Это… другое, — неуверенно добавив последнее слово, Локи повернул голову в противоположную сторону от рыжеволосой девушки. — Я не собиралась как-то давить на тебя или вводить в неудобное положение, — девушка, заметив свою оплошность, решила быстро исправить ситуацию. — Все нормально, — посмотрев на Ванду, Локи для убедительности улыбнулся. — Даже не знаю, как поддержать тебя словом, — неловко пожала плечами девушка — не имею права говорить «я тебя понимаю», так как сама никогда не испытывала подобного; не могу сказать «все точно будет хорошо», так как я не провидица, будущее мне не известно; буду надеяться только на то, что все обойдётся. — Это правильно, — не зная, что еще ответить, неловко промямлил Локи. — Задача врачей успокаивать своих пациентов, если они начинают бояться или паниковать, но моя совесть просто не позволяет врать им в лицо, — выдохнула девушка — в этом моя оплошность как врача. Лафейсону конечно хотелось её как-то поддержать, но он просто никак не мог подобрать нужные слова. Возможно, если бы она была ему близким человеком или хотя бы другом, Локи был бы поразговорчивее, но сейчас он мог только мямлить или отвечать односложно. –… а все это случилось из-за операции по удалению лепестков. — Какой операции? — пропустил часть истории парень, по причине того, что был погружен в свои мысли. — В прошлом у меня была… не хочу давать этому слову такое определение… — словно решаясь, посвятить ли парня в эту историю или нет, Ванда задумчиво скосила глаза в сторону. — Болезнь под названием — ханахаки. — Ханахаки? — Локи заинтересовано передвинулся поближе. — Да, считается одной из самых редких болезней, — на последнем слове сделала пальцами скобки, — наказание за чистую любовь. — Что за бред, — вырвалось у парня. Не ожидая такой реакции от Лафейсона — сам парень, кстати, тоже такую реакцию не ожидал — девушка удивлённо приподняла брови и довольно хмыкнула. — Точнее и не скажешь, но ничего с замашками природы не поделаешь, — готовясь объяснять, девушка приняла более удобную позу. — Если говорить кратко… эта болезнь возникает при не взаимной любви. Характерный симптом — это откашливаться любимыми цветами любимого человека. Исход будет летальный, если только не сделать операцию по избавлению лепестков и корней цветка, который обвивает легкие и сердце. — Хорошо, что можно вылечиться, а то звучит довольно страшно, — представляя, как внутри находится что-то инородное, парень непроизвольно вздрогнул от неприятных ощущений. — Но не стоит ожидать радугу после дождя, — сказала Ванда, — результатом операции будет… полное лишение эмоций. — Так значит, ты.? — Да, — кивок, — эмоций и чувств нет. Повисла тишина, прерываемая лишь внешними факторами: шумом грузовика и свистом ветра. Почему-то Локи было трудно переварить такую информацию. Он до этого дня считал, что данная болезнь была мифом. Никакие логические суждения не могли объяснить то, как растение может попасть внутрь человека. По прибытию в город, Лафейсон решил тщательно изучить болезнь. — Думаю, не было бы ошибки, если бы ты сказала мне «я тебя понимаю», — вслух озвучил свои мысли. — Я уже давно не помню эмоции, которые тогда испытывала, — легко сказала девушка, словно это произошло не с ней, — кажется, мне было страшно. Локи было хотел еще что-то сказать, но мысли прервал очередной приступ сильного кашля. Как бы парень не пытался заглушить звуки, дабы не разбудить людей в помещении, но все произошло в точности да наоборот. И, кажется, чем сильнее он хотел остановить это, тем сильнее болезнь показывала себя во всей «красе». Все проснувшиеся собрались вокруг еле находящегося в сознании парня. Глаза снова застилали слезы, из-за этого было трудно разглядеть лица находившихся, но одно лицо он разглядел хорошо: светлые волосы, хаотично растрёпанные в разные стороны, голубые глаза, в которых застыла сильная тревога и ужас. «Я выгляжу так плохо?» — пронеслось у парня в голове перед тем, как он погрузился в долгожданную темноту.
