Сердце в легких

      Пребывая в подвешенном состоянии из-за слабости, которая охватила его, стоило ему остаться наедине с самим собой, Локи прилег на скамейку, располагавшуюся близ дороге. Ее деревянная поверхность была покрыта девственно тонким снегом, поэтому парень даже не заметил ее, когда ложился. Снег под ним жалобно хрустнул, и Локи сравнил его с самим собой, придавленным тяготами жизни. Он точно как этот снег мог только издавать звуки, за которыми не поступит абсолютно никаких действий — он просто поменяет свою форму в зависимости от внешних факторов. Даже если это самая тяжесть уйдет, он останется таким же, каким его оставили.       За последнее время у парня появилась привычка все происходящее превращать в метафору.       Лафейсон пытался проанализировать ситуацию в которой оказался, но больная голова и закрывающиеся от усталости глаза мешали сконцентрироваться. Хотя суть он уловил — ему конец. Больница была не готова его принять, чему он был не особо удивлен. За недолго прожитую существование, он сполна познал на себе такое явление, как ирония судьбы. Эта самая ирония еще заключалась в том, что парень любил свое бытие. Тележка, которую Локи тащил на своем жизненном пути, не раз натыкалась на палки. Но он верил, что конечный путь его будет оправдан, поэтому встречал — по крайне мере, пытался — все с гордо поднятой головой, хотя и казалось, что это самая тележка готова была в любой момент развалиться. А сейчас это начинало казаться такой нелепостью. Он бы даже посмеялся над собой, но усталость в полной мере давшая о себе знать, погрузила его в беспокойный сон раньше, чем он успел издать хоть какой-нибудь звук.  — Эй, просыпайся. Локи всегда отличался чутким сном, поэтому то, что кто-то сжал его плечо и начал легонько трясти, заставило его открыть глаза и подорваться с места. Не сумев сориентироваться после внезапного пробуждения, парень чуть было не упал со скамейки, благо чужие руки, так вовремя среагировавшие на это нелепое действо, успели схватить его за локоть. Причем хватка была настолько крепкой, что у Локи на секунду проскользнула мысль о том, что предпочтительней было бы столкновение с холодным асфальтом.       — Хэй-хэй, осторожнее, — обеспокоенно воскликнул нарушитель сна, — извини, ты ведь Локи?       — Да, — настороженно ответил парень.       Перед Локи стоял светловолосый мужчина, черты лица его была располагающими, даже несмотря на внушительный рост и габариты. Густые брови и ресницы обрамляли его небесного цвета глаза, сияние которых, казалось бы, не могла скрыть даже ночная улица, а слегка нависшие веки с заостренными углами глаз предавали мудрость, словно он видит все наперед. Выраженные носогубные складки очень органично вписывались к общим чертам лица, при этом они не старили мужчину, как бывает у многих — скорее всего, по жизни он являлся очень улыбчивым человеком. Аура у него была как у средневековых рыцарей или принцев, которые всегда готовы прийти на помощь на своем белом коне. От такого сравнения самому Лафейсону стало немного смешно. От героев древности его отличала лишь одежда, которая, видать, была небрежно накинута впопыхах: потрепанные джинсы, серая пуховая куртка нараспашку, а под ней — черная толстовка. Особенно привлекли внимание парня длинные волосы («прямо как у девушек» — подумалось Лафейсону), которые были схвачены в низкий хвост. Поэтому, вспомнив слова Фригги насчет внешнего вида ее сына, юноша расслабился. Вообще Локи тоже любил, когда его волосы были длиннее «нормы для парней», но, как бы не хотелось ему этого отрицать, он понимал, что зависим от мнения окружающих, и когда волосы начинали прикрывать уши, он просил Беннера или кого-нибудь из воспитательниц состричь их. А сейчас, видя перед собой этого мужчину, его уколола зависть, но его вид в то же время вызывал восхищение.       — Меня попросила забрать тебя ма… то есть Фригга Одинсон, — мужчина решил объяснить причину своего пребывания здесь.       — Да, я это понял, — кивнул Локи.       Снова чувствовалась это скованность и ограниченность слов при общении с незнакомыми людьми. Ему хотелось сказать больше, хотелось расположить к себе человека, особенно после того, как он понял, что этому человеку можно довериться. По крайней мере до того времени, пока его не доставят до назначенного места.        Почувствовав как через тонкую ткань одежды проник ночной ветер, парень невольно вздрогнул и скрестил руки на груди, втянув голову в плечи. Ему уже давно не терпелось оказаться в теплом месте, поэтому он начал искать глазами машину, на которой приехал мужчина, надеясь, что хоть так он поймет, что им надо поторопиться. Почему-то сказать о своем желании вслух ему казалось не очень тактичным.       В руках у мужчины был маленький пульт, с помощью которого машина, как верный питомец, откликнулась на зов. Парень, не ожидавший такого, от испуга отпрыгнул в сторону, глазами ища источник шума.       — Извини, что напугал, — заметив, отозвался мужчина.       Несмотря на эти слова, на его лице нельзя было разглядеть раскаяние, которое наблюдается за провинившимися людьми — оно было задорным, а басистый смех заполнил собой пустую местность. Удивительно, но Лафейсон не почувствовал себя оскорбленным или устыженным, словно этот смех говорил: «Ничего страшного не случилось»; и юноша доверился этому.       Стоило сделать еще несколько шагов в сторону, как из-за угла показалась небольшая серебристая машина, почти такая же, как снег, лежащий под ногами.       «А вот и белый конь» — добавил про себя Локи.       — На улице жесть как сильно холодает, — как бы невзначай сказал мужчина, когда они оба разместились на передние сиденья, — да и туман поднимается, ни черта не видно. Будет плохо, если мы попадем в час пик.       В деревне, где жил Локи, не существовало такого понятия, то есть не было причин для его существования. Деревня сама была маленькая, машин практически не было, а если и были, то только у предприятий. В большей своей степени они нужны были лишь для перевозки людей — за не маленькие деньги — в другие населенные пункты. Иногда ездили и на разного рода соревнования. Так и Локи однажды попал в одну из деревень на районный конкурс по литературе. Если не брать в расчет довольно сильный запах бензина, ему тогда понравилось ехать на машине.       — Кстати, меня зовут Тор Одинсон, — мужчина с широкой улыбкой протянул свою массивную ладонь,       — Локи Лафейсон, — юноша осторожнее, чем требует того ситуация, сжал пальцы протянутой руки.       Хоть парень знал, что Тор точно знает его имя — все равно представился.       — У нас похожие окончания в фамилии, не думаешь… — мужчина сделал загадочную паузу, — что это судьба?       — Сомневаюсь, — из груди Локи вырвался смешок.       — Очень жаль, — бросил Тор, прежде чем завести машину.       «Он немного странный» — пронеслось в голове у парня, когда он краем глаза рассматривал Одинсона. Мужчина расслабленно вел машину, от него исходила уверенность и вальяжность. Лафейсон ловит себя на мысли, что он бы так не смог. В голове бы постоянно были мысли о возможной аварии. Хотя бояться вечно нельзя, возможно, со временем приходит привыкание. Хотелось спросить об этом у самого водителя, но снова рот, предатель, не открывался. Локи отвернулся к окну, расстроенный собой.       — В машине не работает обогреватель. Я еще не успел отдать ее в ремонт, — голос вывел парня из нехороших мыслей.       — Ничего страшного.       Локи, занятый самобичеванием, и правда не заметил, как теплый воздух не поступает в салон машины. Температура просто стояла; но это все равно было намного лучше, чем мерзнуть на улице, поэтому у него не было причин для недовольства. Хотя после слов Тора начало казаться, что стало холоднее. Все-таки тело было тем еще симулянтом.       — Извини, - проронил мужчина.       «Этот человек всегда извиняется по пустякам?» — как-то недовольно заметил Локи.       — Может дать тебе мою куртку? — мужчина остановил машину и сначала посмотрел на светофор, который временно горел красным цветом, а потом повернулся к своему пассажиру.       — Не стоит. Я в поряд… — не успел Локи закончить предложение, как на его плечи упала чужая куртка.       Будь сейчас другие обстоятельства, парень упрямился бы как мог, пытаясь сбросить с себя вещь, но своя тонкая куртка не давала хорошо согреться; вдобавок он успел поспать на снегу, чем точно было недовольно его ослабевшее тело.       — Спасибо, — тихо, но слышно поблагодарил Локи.       Поудобнее надев на себя вещь, Лафейсон убедился, что не преувеличил, когда приметил его габариты. Рукава почти полностью закрывали пальцы рук («даже перчатки не понадобятся» — подумалось парню), а обхват заставлял чувствовать себя вешалкой для одежды. Даже собственная куртка не могла спасти его от этого ощущения. Сама вещь была тяжелая, а еще теплая. Стоило одеть капюшон — его охватила чувство дежавю, которого у него не было. Локи чувствовал себя защищено. Это чувство настолько сильно охватило его, что он совсем забыл о своем водителе, который в тот момент сидел тихо, только моментами отрываясь от дороги и поглядывая на Локи с улыбкой. Видимо, такая реакции со стороны парня была ему очень приятна.        Какой-то слишком самоотверженной личностью был этот Тор Одинсон. Среди ночи пришел забирать совершенно незнакомого ему человека, а еще отдал свою куртку, а сам остался только в толстовке, вдобавок сидит и улыбается на все тридцать два зуба, как маленький ребенок, наконец получивший своего первого домашнего питомца. А еще взгляд отчего-то такой преданный и радостный. Странный мужчина.       — Кстати, возможно, мама забыла предупредить, но Стив живет не один. Он живет со своей девушкой.       Локи молча слушал Тора, и со стороны их «разговор» уже больше смахивал на монолог Тора. Если он правильно понял, Стив — это второй сын миссис Одинсон, к которому его сейчас ведут. Самому парню, конечно, было все равно на количество жильцов в доме, но разве им самим будет комфортно? Этот вопрос очень сильно обеспокоил Локи. Если так подумать, Фригга не стала бы заселять его к людям, не предупредив их, даже если Локи будет проживать там временно. Или могла?       — … хотя у них сейчас вроде какие-то проблемы, я точно не знаю, — продолжил Тор, не дожидаясь ответов от своего собеседника, — они мне не говорили. Но ты не волнуйся, не думаю, что там прямо все серьезно, да и…       — Тогда почему вы не можете забрать меня к себе? — неожиданно вставил свой вопрос Локи.       Этот вопрос застал врасплох их обоих. В один миг оба растерянно отвернулись друг от друга, и каждый испытывал разные чувства: Локи — сожаление, Тор — трепет.       «Стоило один раз открыть рот — вышла какая-то ересь» — корил себя Лафейсон.       — Я бы был не против, — смущенно сказал мужчина, кашлянув в кулак, — но сегодня ночую в больнице — моя смена.       — Просто забудьте о том, что я сказал, — холодно сказал Локи и отвернулся от своего собеседника.       — Ладно, - чуть погодя сказал Тор.       Парень не видел его лица, но по интонации голоса сразу понял, что тот расстроен. В этот момент Локи почувствовал себя бессердечным самодуром. Человек так хорошо к нему отнесся, а он просто взял и нагрубил ему. Лафейсон хотел извиниться перед ним, сердце бешено билось в груди, с потрохами выдавая его волнение.       Вдох, выдох, и он уже было повернулся к Одинсону, как ощутил такую знакомую боль: из груди начал выходить резкий кашель, Локи сразу же дополнительно напряг мышцы шеи и груди, при этом наклонив свой корпус вперед и отпустив голову как можно ниже. В голове хаотично бегала лишь одна фраза: «Перетерпи, осталось чуть-чуть»; а в горле в это время появился непривычный привкус металла, после чего рот инстинктивно открылся и из него наружу вышла кровь смешанная со слюной, испачкав собой кресло и пол салона. Руки парня сами дрогнули и потянулись навстречу, будто собираясь изучить невиданное ему до этого вещество.       Машина резко дернулась в сторону, не ожидавший этого парень, потерял свою опору и навалился на Тора, вероятно, больно проехавшись по нему своими конечностями и пачкая мужчину своей кровью; но в данный момент ему было вовсе не до чужих чувств. До этого у него никогда не выходила кровь изо рта. Это настолько пугало, что Локи был готов расплакаться.       — Локи, посмотри на меня, — сказал Тор; ладонями, крепко обхватив щеки парня и не девая ему сделать лишних движений.       — Пожалуйста, помогите мне, — начал паниковать Локи.       Не было сил сдерживать слезы, и они градом полились из глаз. Локи не заметил, как отчаянно схватился за черную толстовку, и, кажется, вместе с ним отхватил и кожу, потому что лицо Тора исказилось в боли, но успокаивающая улыбка не покидала его лица. В его глазах не было паники; возможно, опыт был тому причиной, ведь он упомянул что-то про больницу, или же боль просто отрезвляла его.       — Пожалуйста. Пожалуйста. Не хочу это видеть. Не хочу умирать. Тор, пожалуйста.       Страх полностью взяло его тело под контроль. Он начал чувствовать, как задыхается, хотя кашля не было. За привкусом металла последовал рвотный позыв, ему очень хотелось где-нибудь опустошить свой организм, но рвота просто не выходила. Липкая субстанция на ладони также не давала ему покоя. Локи чувствовал себя таким грязным и изнуренным. Ему хотелось плакать, но он уже плакал.       — Локи, извини, — донеслось до ушей.       На миг отрезвленный чужим голосом, парень поднял голову вверх в попытке разглядеть мужчину, но взгляд наткнулся на кулак, который был буквально в десяти сантиметрах от его лица. Темнота.