Ангел на Земле

      Польша любила живопись и уединение, поэтому в дни, когда страны съезжались вместе в один дворец, она не любила балов. После званых ужинов всегда находила место и время для творчества. Таким местом был верхний этаж замка, где кроме большого круглого окна, кушетки и деревянного стола ничего не было. Комната была пыльной, но заботливые и любящие чистоту руки Польши навели там чистоту. С тех пор это стало ее прибежищем от мирских сует, шумных послебальных гулянок и конечно же Германской Империи, или как его она называла, «немецким зверем».       Если бы Польше дали выбор — стать госпожой мира или убить ГИ, а потом быть ненавидимой всеми, она бы выбрала второе. Ведь ГИ, как никого и никогда, она не любила. Он убил ее мать Речь Посполитую, ее отца Свящённую Римскую Империю, он издевался над ними, а теперь, когда она достаточно подросла, и вовсе начал позволять себе непристойности. Он смотрел на неё взглядом, будто сейчас хотел взять ее силком. А его прикосновения заставляли все тело Польши покрываться неприятными мурашками. Он был молодым, но крепким. На вид ему было лет двадцать пять, а по росту он не уступал никому. Но пугающий взгляд его глаз пугал и отстранял девушку от ГИ.       Все страны, как всегда, собрались на бал. Тут была и Франция, одетая, как четырнадцатилетняя пигалица, в своём пестром одеянии и глубоком декольте. Она кокетничала с Аргентиной и попивала бокал шампанского.Рядом с ней стоял ее муж Великобритания — бледнолицый, с немного удлиненными волосами и в шляпе цилиндре, он держался строго, чопорно. Польшу немного удивлял тот факт, что Великобритания не обращал внимания на легкое поведение жены в окружении кавалеров. Видимо он не ставил рост капитала и расширение земель выше семейных приоритетов, а брак с Францией был маргинальным.       Возле Великобритании стоял Российская Империя и разговаривал с ним, держа свою длинную руку за спиной — такая у него манера была. Он был высоким, стройным, даже немного худым, если смотреть на его узкие бёдра, обтянутые в чёрные брюки. Его выдавали идеальная осанка и большие, наполненные разными чувствами глаза. Он почти не улыбался — лишь изредка на его лице было заметно подобие улыбки.       Германская Империя тоже присутствовал на встрече, но в этот раз его не окружали дамы, да и он сам держался в стороне, лишь изредка кидая хищный взгляд то на Польшу, то на большой бюст Франции. Гости веселились, во всех углах зала звучала музыка, а пары кружились в легких танцах. Польша, как всегда, почувствовала легкую головную боль и бурю эмоций, и решила уединиться в своём чердаке. Тихо, чтобы не обращать на себя внимания, девушка вышла из залы, случайно столкнув стражника.       Польша направилась в свое тайное местечко. А когда поднималась по лестнице, ведущей прямо к заветной комнате, по ее спине пробежала дрожь, а когда она глянула перед собой, то увидела тень, которая пугала ее в ночных кошмарах. — Ну здравствуй, Польш-ш-а, — сквозь зубы процедил ГИ и изобразил на лице оскал. Девушка испугалась, поэтому не смогла и пошевельнуться при наличии обратного выхода. ГИ стремительно подходил к Польше, девушка умоляла его своим дрожащим голосом, но страх был выше инстинктов, поэтому она ничего не предприняла, а Немецкий Зверь схватил ее одной рукой за талию, крепко прижав к себе, а второй рукой за шею, так больно, будто сейчас удушит. Девушка было закричала, но ГИ взвалил ее себе на плечи, и со словами: «Здесь нам никто не помешает, моя крошка». — Отпусти, мерзавец, — она визжала, била его по спине и пыталась вырваться, но ГИ был сильнее. Он зашёл в комнату, которая всегда принадлежала ей. Это была ее халабуда, ее секретный уголок, но ГИ вычислил ее укрытие. Он грубо скинул девушку на кушетку, и, зажав рот рукой, сел ей на ноги — чтоб не убежала. — Тебе ведь нравится это место, да, моя птичка? — он зажал ее рот грубым поцелуем, а Польша начала брыкаться. Ей было страшно, как никогда. В рот ударил запах крепкого алкоголя. ГИ наверняка был очень пьян, поэтому и не мог контролировать свои желания. — Не брыкайся, я все равно сильней. И не кричи, тебя никто не услышит, das Miststück. Он зажал ее под своими бёдрами и начал резко срывать ее рубашку, разрывая тонкую ткань. Сняв лишнюю верхнюю одежду с себя и с девушки, он начал покрывать ее шею грубыми укусами-поцелуями, отчего та заплакала ещё с большей горечью и сильнее. - Не ной, дура, - он ударил ее по лицу. Девушка замолчала, но слёзы все равно шли градом. Он начал спускаться ниже, грубо целуя ее грудь, иногда прикусывая до вскриков боли. Потом ещё ниже, а когда снимал последнюю одежду с себя и с девушки, он зажал ее шею рукой, отчего у девушки начал кончаться воздух в лёгких. ГИ начал резко входить в девушку и делать грубые толчки в ней. Польша закричала, что было мочи, но насильник зажал ее рот и начал двигаться быстрее. - Убью-ю-ю, зарежу-у-у, спалю твои поганые земли, - кричала девушка, закатывая глаза от боли.Сил сопротивляться больше не было, и девушка потеряла сознание.