Час охоты

На следующий день я сидела на школьном подоконнике распахнутого настежь лестничного окна и наслаждалась осенним утром. Время приближалось к полудню, за окном, пожалуй, была идеальная погода, но выходить на улицу не тянуло. Осталось протянуть ещё два урока и поусердней молиться, чтобы меня не вызвали к доске. Я уж попробую как-нибудь потерпеть. С досадой осознаю, что учебник биологии, лежавший на коленях, ни в какую не даётся мне. После первой строчки текст становился немного расплывающимся, а я озадаченно пыталась понять, что же означают термины биологии. Похоже, это значит, что я тупая. — Тебе не идёт фиолетовый, —подкравшийся Питер Хейл облокачивается на ближайшую стену. На удивление я даже не вздрагиваю внезапному появлению, — Тебе подошел бы красный. — Помнишь, когда я интересовалась твоим мнением? Я тоже нет, — отворачиваюсь обратно к окну, тихонько цокая языком. Видимо, он ожидал, что мы мило поболтаем. Порою меня настигают приступы плохого настроения, и я думаю, что сейчас они были необходимы. Он начинал раздражать. Высокий рост, смазливая внешность, за словом в карман не лезет — он не может не раздражать. Назойливый, досадный болван. — Плохое настроение? — краем глаза слежу за тем, как Хейл приблизился, отодвинувшись от стены. Шатен засунул руки в карманы брюк и встал на месте, покачиваясь с пятки на носок. — У тебя зато хорошее, — негромко хмыкаю под нос и, мрачно кидаю учебник в рюкзак, переполненный такими же учебниками. Хлам даже в портфеле, но убираться, конечно же, я не буду. Неспешно разминаю шею рукой, и расправляю надменно плечи. Внимательно слежу, как Питер взлохмачивает пушистые волосы, вышагивая взад-вперёд, высокомерно приподнимает подборок. Надо же, какого аристократа строит тут. Рассматриваю, как рукава уличной кофты подвернуты на крепких предплечьях. — Ты всегда такая радостная? — мужские губы расплываются в усмешке. Заинтересованно приподнимает брови. — Только когда вижу тебя, — я задёргала рукой, широко улыбаясь, — Видишь как я счастлива? Указательным пальцем очерчиваю черты своего хмурого лица. Питер улыбнулся уголками рта с неожиданной весёлостью. Голубые глаза поймали мой взгляд. Ситуация казалась слишком забавной. И слишком глупой. — Я задам один вопрос? — Хейл наклоняет голову в сторону и с любопытством каким-то осматривает снизу вверх. Хмурюсь, поджимая губы, но одобрительно киваю, сощурив глаза. Парень по натуре хитрый, оказывается. — Почему ты переехала? — голубоглазый встряхивает плечами, чуть запрокидывая голову назад. Молча раздумываю над ответом, и стараюсь не обращать внимания на проходящих мимо учеников, пристально наблюдающих за мной. За нами. — Если я скажу, что захотела, ты мне поверишь? — вскидываю брови, и саркастически усмехаюсь, — Я думаю, что нет. — Я же серьёзно спросил. — Я серьёзно ответила, — как ни в чем не бывало жму плечами и, мимолётно бросив взор на ручные часы, спрыгиваю с подоконника, — Меня пугает твой интерес к моей персоне. — Разве это плохо, — делает шаг вперёд и мы оказывается ближе, чем стояли, — Что я интересуюсь тобой? — Возможно, — неоднозначно бурчу под нос. Моё плохое настроение никуда не уходит. Натягиваю одну лямку рюкзака на плечо. — Увидимся завтра на игре. Я знаю, что ты придёшь, — бросает парень, и тут же разворачивается, оставляя меня стоять одну — явно раздражённую. Какой, нахер игре? — Я не приду, — кричу парню в след, но тот кажется специально не желает поворачиваться. Всматриваюсь в силуэт Питера пока тот не скрывается за поворотом. Питер Хейл — загадка, в этом можно не сомневаться. Как ни странно, но после уроков было довольно многолюдно. Если бы не Кэмден, думаю, что я поехала домой. Сидеть в столовой одной скучно, а в коридоре казалось жутко. Неудивительно, что сейчас в столовый было шумно — завертели и басили голоса сверстников, стучали подносы и пластиковые стулья. Недалеко от нас сидели кокетливые девушки, нарочито смеялись. Очередь одноклассников выстроились в кассу за сладостями и обсуждали новости. Я задумчиво постучала пальцами по столу. Мы разговаривали уже полчаса с Кэмденом, а последний звонок так и не звенел. — Завтра вечеринка, — устало откидывается на спинку стула, прижимая ладони к лицу. Парень громко мычит, прикрывая глаза. — Поэтому ты так «счастлив»? — понимаю локти, согнутые в локтях, и показываю в воздухе кавычки пальцами — средним и указательным. Лейхи долго распинается о том, что отец обязательно заставит его пойти. Как никак, а игроки Баскетбола и Плавания тесно общались между собой. Замечая состояния Кэмдена, молюсь, как бы у него дым из ноздрей не пошёл. — Это в честь завтрашней победы, я так думаю, — тонкие пальцы друга ловко перебирают пряди своих волосы, закручивая их. — Мы же ещё не выиграли? Игра только завтра, — озадачено начинаю хмуриться. Ложусь на стол, подложила под голову свою ладонь. Через полузакрытые ресницы наблюдаю за Лейхи. — Выиграем, — равнодушно пожимает он плечами. — А если нет? — длинными пальцами вяло рисую узоры, чтобы чем-то занять себя. Кэмден уплетает второй бутерброд. — Тогда можно выпить в честь проигрыша, — продолжает жевать хлеб с маслом, время от времени вытирая губы. За весь день я так и не смогла прочитать, что написано на футболке парня, разве что, кроме слова «Лагерь». Тяжело вздыхаю. — Логично. Вижу, что главная цель завтрашнего мероприятия не игра, а выпить, — бодро предпринимаю попытку пошутить, но тут же устало вытягиваю руки. Скучно. — Типа того, — хмыкает Кэмден, проглотив окончательно школьный обед, — Ты пойдёшь со мной? — Наверно, — негромко зеваю, и мысленно себе обещаю дома выспаться. Я трудом приподнимаю голову со стола, хотелось спать, и чтобы никто не беспокоил. — Ты записалась на футбол? — С большими усилиями, но да! — чтоб не заснуть, потягиваюсь за столом. Когда прозвенел звонок, многие ученики повставали с мест, а на их лицах пребывало лёгкое веселье. Чувствую мелкую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Так мы проболтали ещё двадцать минут — даже затронули темы о семье и политике, и об общих интересах. Разошлись мы на огромной школьной парковке. Во дворе не было папиной машины, значит, его не было дома. Вероятно, он опять где-то пропадает по работе. — Томас, где отец? — интересуюсь у брата, чтобы удостовериться в своих догадках. Я сбросила куртку, осторожно сняла уличные кроссовки и верхнюю одежду, и прошлась по гостиной. — Уехал куда-то, — невнятным голосом бормочет Томас и, недовольно осматривает меня. Стараюсь не делать замечание парню, одетому в грязную мокрую футболку. Между прочим, она была брошена на полу ещё утром. Томас шлёпает босиком на кухню, разминая затёкшее тело. — Ты поздно. — В школе задержалась, — медлительными и неспешными действиями ставлю чайник, чтобы сделать себе кофе. Брат шуршит шоколадными конфетами, отправляя себе их в рот. — Не заметила в школе ничего подозрительного? — Если ты об оборотнях, то нет, — разочарованно окидываю взором кухню: в раковине громоздится гора немытой посуды (вот что значит жить в доме с двумя мужчинами, а самой быть лентяйкой), серебряный чайный сервиз, стоящий в центре столешницы. Кажется, этот сервиз достался в подарок от нашего двоюродного дяди. Утешает, что сладостей на столе хватало на этот вечер с избытком. Усмехаюсь, когда Том промахивается мимо мусорки, пытаясь закинуть туда фантик. — А я вот заметил, — хитро прищуриваются братец, взъерошив свои потрёпанные волосы, — Готов тебе рассказать, но с одним условием. С жаждем любопытством сажусь к брату. — Каким? — Ни слова папе. Удивленно чешу нос указательным пальцем, нервно стуча по столу. Брат серьёзно выпрямляется и, садится ближе, потому что наши ноги под столом соприкасаются. — М-м… Ладно, — отмахиваюсь от Тома, и чуть хохлюсь, сдвигая брови на переносице. — Давай без «ладно», — мрачнеет Том, — Просто пообещай, окей? Том словно старается меня просканировать на ложь, поэтому играя Шерлока, придвигается ещё ближе. Смотрю на глубокую морщину, которая образовалась из-за того, что парень нахмурился. Кусает нижнюю губу, и беспокойном и возбужденно вертится на стуле. Выглядит он сейчас как никогда сердито. Пытаюсь не думать о том, какие последствия меня будут ждать, если сейчас скажу, что буду молчать. — Окей-окей, — недовольно хмурюсь, закатывая глаза к потолку, — Говори уже, что накопал. Томас встаёт, подбирает с пола рюкзак, полный тетрадями, и достаёт папку с материалом. Внимательно наблюдаю за тем, как он вытаскивает пожелтевшие бумаги. Чувствую своей задницей, что всё это не к добру. Точно не к добру. Если отец узнает, то меня, по край мере, точно убьёт.