Крем с запахом лаванды

— Милый, просыпайся, — лёгкий шёпот доносился откуда-то сверху, обдавая мурашками по всему телу. Пара слов — а уже приводит тебя в экстаз. Что, простите? Это, наверное… Нет, не наверное, а точно, все похмелье, после которого в голову приходят дикие мысли, приносящие полную неразбериху и разрывающую на куски боль. Спросите, а зачем тогда пить? Чтобы скучно не жилось. Итак, просыпаться не хотелось от слова совсем. И замечу между прочим, что лежать было очень удобно и уютно. — Вставай, солнце, ты мне уже всю руку отлежал, — проскользившие в голосе нотки раздражения быстро сменились уже на не понятно взявшуюся откуда-то детскую радость. — Я ее уже не чувствую. Стоп. Что? Подождите, а почему меня будят таким сладким баритоном? Подождите, о чем я вообще думаю? Почему меня не интересует, что я не один? Нахмурив брови от тяжёлых раздумий, я попытался повернуться к источнику доносившегося до меня голоса, но яркая боль в пояснице не дала мне этого сделать. Застонав от неприятного ощущения и ни на кого не обращая внимания, потянулся рукой к страдающему месту, но по пути наткнулся на чужую ногу, а точнее бедро. Мгновенно открыв свои заспанные и удивлённые глаза, я поднял голову и ощутил резкий укол боли в висках. Все же нельзя было так быстро поднимать голову после грандиозной, в чем теперь я не сомневался, пьянки. Но не учитывая своих прошлых ошибок, так же резко опрокинул ее назад, получив не только новую порцию приятных ощущений, но и порцию шока. Упал то я метко, как нельзя кстати, прямо на чью-то руку — чужую тёплую руку. Что ж, сегодня целый день непередаваемых эмоций. Подумав немного, что пора узнать обладателя этой конечности и голоса, медленно стал поворачиваться. Я говорил, что день полон удивлений? Да? Что ж, скажу об этом еще раз, потому что… — Скажи же, что я просто восхитителен в посте… — игриво протянул Егор, ухмыляясь и играя бровями. Его явно забавляла данная ситуация, а меня вот вряд ли. Не ожидая явно от себя такого порыва, я прикрыл рукой дрогнувшие в усмешке губы и ненадолго впал в ступор. И все же я сделал правильно, не дав ему закончить эту фразу. Слишком, все это было слишком…! Как же я мог так вляпаться?

***

Тёплый летний ветерок пробегался по кронам деревьев, оставляя после себя лёгкий шелест листьев. Ласкающее уши пение птиц, свежий воздух, которым, казалось, нельзя было надышаться, в меру палящее солнце — как же однако было красиво в этом лесу. Сегодня был наш выпускной, который мы решили всем классом провести на лесной полянке с ночёвкой, потому как после «проводов нашего детства и вступления во взрослую жизнь» вряд ли кто-то сможет добраться домой целым и невредимым. Но, на удивление, я предупредил ребят заранее, что пить не буду, так как хочу запомнить весь свой выпускной, а не обрывки, просыпаясь в совершенно непонятном месте, с сушняком, да и еще головной болью впридачу. Долгие дебаты по поводу где, как, сколько скидываться и прочее, проходили долго, и, к счастью, закончились. И вот, собравшись всем состав, мы шли к уже намеченному месту. Через несколько минут мы оказались на хорошо освещённой солнцем полянке. Недалеко от этого места находился маленький ручеек, который впоследствии должен был спасти наши тушки от жары, жажды и огромного сабантуя. Разделив все обязанности между мальчиками и девочками, мы разбились на группы и обустраиваться. Казалось бы, дел было немного: найти дров для костра, поставить палатки, приготовить еду для пикника — но справились мы лишь через час, потому что каждый отвлекался подкалыванием друг друга, не желая выполнять свою работу. Когда же мы закончили, любоваться этой красотой можно было вечно, но голодный желудок не заставил себя долго ждать, напомнив, что пора бы уже перекусить. Включив музыку, мы всем классом стали праздновать выпускной, вспоминая всё произошедшее с нами за последние 11 лет, при этом смеясь и выпивая. Пить, на удивление, не хотелось, так что свое обещание я сдерживал стойко. А вот мои одноклассники вошли в самый разгар. Уже веселенькие пацаны, которые игнорировали мое присутствие до данного момента, присели рядом со мной у костра. Неразборчивые слова, произнесенные уже заплетающимся языком, совсем немного раздражали, словно мухи присели на… От близкого контакта я мог почувствовать, как от них несло жутким перегаром, так что мне пришлось отвернуться, дабы вздохнуть порцию чистого, свежего воздуха. Вдохнув слишком глубоко, я почувствовал, как моя голова закружилась и резко захотелось выпить воды. Как нельзя кстати, в руках я держал стаканчик с соком. Глотнув немного, я почувствовал странное послевкусие. Что-то было не так с этим напитком, но что же? Выпив весь стаканчик, я понял, почему вкус показался мне таким странным. Что ж, спасибо моим одноклассникам. Держался я пока стойко, но границы были стерты — я потянулся за добавкой, а точнее за еще одной бутылочкой алкоголя. — А что это…ик…ты пьешь? — донесся откуда-то сзади голос. Проигнорировав вопрос, я схватил бутылку, открыл ее и сделал несколько глотков. Субстанция приятно обожгла желудок, принося какое-то внутреннее облегчение. Наверное, если я выпью совсем чуть-чуть, то так же буду все помнить. Правда же? Я не тот человек, который будет упиваться в сопли. Вскоре все стали расходиться по палаткам, а точнее доползать до них. Я же продолжал пить в одиночестве. Все-таки какой же я слабовольный человек: решил не пить — выпил; решил выпить чуть-чуть — не сдержался. Кто-то из трезвых одноклассников подсел ко мне, пытаясь отобрать бутылку, но я пресек эту глупую попытку, опустошив ее до конца. В глазах помутнело и я не смог разглядеть сидевшего рядом со мной. — Может, хватит уже пить? — спросила меня, судя по всему, девушка. Я лишь покачал головой. — Все уже стали расходиться. Считай, что выпускной и кончился, — вздохнув и немного помолчав, видимо, размышляя над чем-то, она продолжила. — Знаешь, я хотела тебе кое-что сказать, но времени так и не находилось. Ты извини меня за подколы по поводу твоей ориентации. Ты так шутил, что я и подумала…наверное, я просто не понимаю таких шуток. Прости, если тебя это сильно задело, — повисло неловкое молчание. Тихонько кивнув на искреннее признание, я отвернулся, чтобы найти способ прервать эту стеснительную тишину. Но собеседник меня, к счастью, понял, поэтому встал со своего места и посоветовал мне вернуться в палатку. Знаете, пьяный человек непредсказуем, что только не взбредёт ему в голову. И именно в этот момент я плюнул на свою усталость и жутко захотел кому-то рассказать о своих переживаниях. Подумав о том, кто бы это мог быть, я пришёл к выводу, что только виновник этой ситуации и мог мне помочь. Встав на землю, я добрел до палатки, в которой, наверное, уже беззаботно дрых без задних ног Егор, когда я тем временем мучился от того, что меня никто не понимает. Разгневанный данной ситуацией, я злостно ворвался в палатку, намереваясь снести ее к чертям, но, только увидев это спящее прекрасное создание, тут же передумал. Размеренное дыхание, расслабленные черты лица — все это заставило меня поумерить свой пыл и разжечься внутреннему огоньку. Только посмотрите, он сморщил свой носик! Не удержав мимолетного порыва, я поцеловал его в этот превосходный нос. Егор, поморщившись от сие действия, отвернулся от меня в другую сторону, как от надоевшей мухи. — Отлично, — произнес я угрожающим тоном. Мне кажется, или я стал трезвым? Хотя… нет, трезвым я бы не стал делать такого. Скинув одеяло со своего бывшего одноклассника, я аккуратно прошёлся пальцами вверх по ноге прямо к животу, вызывая у хозяина тела легкие мурашки. Добравшись до резинки шорт, я подлез ладонью под футболку, оглаживая горячий торс парня холодной рукой. Он вздрогнул, явно не ожидая такого, перевернулся на спину и неосознанно потянулся за одеялом. Предвидя эту попытку, я откинул одеяло подальше, потому что сегодня оно не понадобится нам вовсе. Задрав уже влажную от пота футболку, окинул взглядом фигуру парня, ухмыляясь этой эстетикой — голой торс, учащённое дыхание и недовольное происходящим лицо. Облизав свои губы, я подчинился своему неосознанному порыву и стал стягивать шорты с бедер. Через пару копошений с победный воплем мне удалось стянуть эту ненужную ткань. Оглядев тело еще раз, я ринулся снимать с этого разгоряченного и красивого тела трусы, показывая наружу половой орган парня. Сначала я не решался что-то предпринимать, но, глянув на то, как Егор сексуально прикусывает свою нижнюю губу, наклонился и взял в руки член. Вдохнув и выдохнув, немного оттягивая этот момент, как будто спрашивая себя, правильно ли все делаю, я взял в рот головку. Маленький еле слышимый стон срывается с чужих соблазнительных губ. Мазнув языком по уздечке, я попытался вобрать член парня немного глубже. Когда же это у меня получилось, то почувствовал, как чужая рука надавила на мою голову, требуя не останавливаться. Повинуясь приказу, я медленно продвинулся еще дальше, легонько вожу головой из стороны в сторону, а потом вовсе замирая на миг — опускаюсь, забирая его почти весь в себя внутрь. Языком поглаживая его по сторонам, чувствую, как он скользит между моим нёбом и языком, все глубже и дальше. Потом так же медленно вытаскиваю его, давая волю своему языку, который облизывает и гладит возбужденный орган, касается струнки уздечки, пробегает по головке и ее краям. И вот я уже наращиваю темп, мои руки скользят по яичкам и основанию. Пошлые стоны и не думают затихать, рука, которая находилась в моих спутанных волосах, продолжает надавливать, пытаясь подстроиться под ритм. Вскоре пальцы впиваются в мои плечи, и он выгибается — я чувствую, как мой рот заполняет тёплая струна спермы, от которой мне приходиться откашливаться. Совсем не заботясь ни о чем, выплевываю остатки и тянусь за поцелуем. Прикусив нижнюю губу, пошло оттягиваю ее и смотрю на закрытые веками глаза, которые так, нельзя кстати, открываются. На миг вижу в этих карих глазах откровенное удивление, быстро сменяемое озорными огоньками. Чувствую, как чужая рука надавливает мне на затылок, углубляя поцелуй. От такого напора я опешил, и из меня вырывается первый стон, который теряется в наших губах. Чужой язык пытается протолкнуться внутрь, — на что я не возражаю, давая полную свободу действий, — попадая внутрь, проходится по ряду зубов, оглаживает небо и сливается в страстном танце с моим языком, высасывая из меня все силы и решимость. Воздуха стало не хватать, и мы отстранились, чтобы схватить порцию так нужного нам обоим кислорода. Не успев очнуться от всего произошедшего, чувствую, как кусают мою верхнюю губу до крови, и я вскрикиваю от боли, но не успев сказать хоть что-то, как меня вновь втягивают в уже жёсткий, горячий поцелуй, отдаваемый нотками дикости и безумия. Рука плавно перемещается с затылка, вызывая волну мурашек, и задерживается на моей ягодице, не сильно сминая ее. Поцелуи продолжаются, учащается пульс, сбивается дыхание, и, кажется, поднимается температура, потому то стало очень жарко и душно. Отстраняюсь, чтобы снять ненужную футболку, откидываю ее, черт знает куда, и вновь припадаю к опухшим губам, вовлекая в новый поцелуй. Тихие стоны лишь сильнее подогревают атмосферу. Чувствую, как руки переместились к пояснице, усаживая меня на землю. Перевожу взгляд на Егора и не могу перестать наблюдать за ним — все, что он делал, просто завораживало, возбуждая меня еще сильнее. Тянусь за поцелуем, но меня грубо опрокидывают на землю, беря контроль в свои руки. А мне плевать — не хочу останавливаться, поэтому подчиняюсь, принимая наглый язык шатена в рот. Руки беспорядочно шарят по моему телу, заставляя меня плавиться от желания. Не заметив, как это произошло, но с меня уже стянули шорты и нижнее белье, оставляя совсем обнаженным. Непроизвольно сжавшись от холода, тянусь за одеялом, но мои попытки грубо пресекают, зажав мои руки сверху. Шаловливый язык прошёлся от кадыка к яремной ямки, оставляя на ней засос, и продолжается двигаться к моим затвердевшим соскам. Один попадает в плен пальцев, другой — горячего рта. Ругнувшись, стону, как последняя блядь. Оттянув горошину соска вверх, парень, услышав мой нестерпимый стон боли, в знак извинения пробегается языком, втягивая и посасывая чувствительное место, делая почти тоже самое и рукой. Отстранившись, Егор продолжает своё путешествие по моему телу, оставляя красные отметины. Подняв голову, всматривается в мои расфокусированные глаза и подталкивает указательный и средний пальцы ко рту. Не понимая, что творится и что меня ждет, открываю рот, позволяя пальцам проникнуть в рот, и обильно смачиваю их слюной, укусив напоследок одну из фаланг пальца. Томно дыша, пытаюсь восстановить дыхание и сфокусировать взгляд, но ничего не получается. Каким-то невиданным чудом Егор быстро устроился у меня между ног и, взяв одну ногу под коленкой, кладёт себе на плечо. Даже не замечаю, когда один палец входит в спазматически сжатое отверстие, как влажный язык проходится по всему телу, оставляя кровавые отметины. Но, когда шатен добавляет второй палец, меня пронзает резкая боль, которая отрезвляет меня. Егор, пытаясь отвлечь меня от этой боли, жадно впивается в губы. Мокрый и горячий язык проводит по небу и переплетается с моим. Хлюпанья и чмоканья добавляли еще больше азарта и похоти. На сопротивление не осталось сил, и разум полностью покидает мое бренное тело. Вскоре, поняв, что я привык, шатен ко второму пальцу добавляет третий, пытаясь что-то найти. И с губ срывается громкий пошлый стон, как же это чертовски приятно. — Нашел, — с невъебенной возбуждающей хрипотцой говорит Егор, вовлекая меня в череду глубоких, душераздирающих поцелуев, от которых можно и сознание потерять. Очередной стон слетает с губ, когда чувствую, что мне вновь надавливают на простату. Мне кажется, уже от этого я могу кончить. Но вместо приятных ощущений в заду появляется чувство пустоты и жжения, хочется большего. Шатен, откопав откуда-то крем с запахом лаванды, добротно плюхает его на своей вставший колом член, размазывает и приставляет головку ко входу и медленно начинает входить, блокируя поцелуем болезненные вскрики, оставляя на теле еще и больные следы от зубов — прям животное какое-то. Но я не остаюсь в долгу ответно то кусаясь, то царапая спину. Подождав, пока я привыкну, парень полностью входит и слизывает языком выступившие слезы с уголков глаз. Пальцами он впивается в мягкие бедра, оставляя на завтра красочные узоры в виде синяков. Изгибаюсь, словно распутная шлюха, и извиваюсь под сильным телом. В ответ получаю блядский стон, облизываюсь и обдаю горячим дыханием его ухо. По телу пробегает стадо мурашек, ноги слабо сводит от удовольствия. Найдя в себе силы, толкаюсь бёдрами, насаживаясь на член парня. Тот понимает все без слов и решает исполнить просьбу. Выйдя из тела и войдя вновь, шатен тяжело задышал, его пот стекал по лицу, в глазах плясали черти. Парень вновь повторил движение, принося терпимую боль и наслаждение заполненности. В глазах все помутнело, поцелуй-укусы обрушились на мое уже истерзанное тело, унося меня из этой реальности. Раз за разом Егор увеличивал темп, находя нужный угол проникновения, и дошел до быстрого, прерывистого, зверского и страстного вколачивания. И вот на грани реальности, чувствую, что не могу больше сдерживаться, и в этом мой партнёр солидарен, произнося, нет, выкрикивая мое имя: «Данила…» И я кончил лишь от этого, получая настоящий кайф до звёздочек в глазах. Оргазм течет по всей крови, отдавая усталостью и дрожью по всему телу. Шатен падает рядом со мной и пытается восстановить свое дыхание, стирая пот со лба. Меня клонит в сон от усталости, еще на грани реальности чувствую, как пальцы переплетаются с чужими, и запах этого лавандового крема, черт бы его побрал, тут же проваливаюсь в глубокую дрему.

***

И вот с того самого момента прошло три худших в моей жизни года. Знаете, как трудно было признаться самому себе, что ты уже не той ориентации. Представьте, как меняется мир, как меняешься ты. И… От раздумий меня отвлекает гиперактивный парень, наклоняясь ко мне за поцелуем. Переплетая язык с моим, он отстраняется, не забыв прикусить мне губу — любимое дело. Хожу теперь постоянно то в синяках, то в засосах, то с искусанными губами. Вот что за фетиш? Получив требуемое, он довольно отстраняется и смотрит мне в глазах, а потом с усмешкой спрашивает меня невесть что: — А помнишь наш первый раз? — как его можно забыть?