Герои

Коридоры Хогвартса все такие же темные и холодные, что противоречит теплой и уютной атмосфере, которая всегда царит в замке. По ночам он всегда воспринимался иначе. Нет бесконечного потока студентов, смеха, криков, падающих учебников, голосов переговаривающихся портретов, нет летающих туда-сюда шутливых заклинаний. Только звуки твоих шагов, эхом отражающихся от холодных стен. Становилось холоднее, и приходила странная тревожность, казалось, ты один в этом огромном, бесконечном потоке стен, и набрасывалось неподходящее чувство клаустрофобии, а ненужные мысли наполняли голову с невообразимой быстротой. В такие моменты всегда откуда-то приходили его друзья, громким смехом разбивая все страхи Ремуса Люпина, заполняя собой все пространство вокруг, вытесняя холод каменных стен. Они хохотали над очередной своей проделкой, а мальчик постепенно расслаблялся, забывая все наполнявшие его ранее тревоги. Сириус обхватывал его за плечи и заливисто рассказывал суть их новой шутки, пока Питер ворчал что-то о новом наказании, а Джеймс распутывал мантию-невидимку. Ремус слушал голос Сириуса, совершенно не вникая в суть, смеялся над ворчанием Питера и понимал — пока они здесь, пока рядом Джеймс, Питер и Сириус, Ремус способен справиться с чем угодно. Сейчас он знает, что никто не придет. Ремус Люпин идет по темным коридорам Хогвартса и понимает, что больше никто не сломает его страхи, никто не спасет его от тревоги. За все эти годы он почти научился справляться с ними самостоятельно. Почти свыкся с всепоглощающим чувством одиночества, в котором он захлебывается уже столько лет. Почти смог уговорить себя забыть их смех и его голос. Когда он только приехал в школу, он дал себе обещание — что бы не случилось, не предаваться воспоминаниям. Он знал, что если хоть на секунду позволит им проникнуть в его жизнь сейчас — он сломается. Сломается каждый кирпичик стены безразличия, которую он так долго, так мучительно строил все эти невыносимо тяжелые годы, которые слились в один неразличимый поток времени. Но после того как та самая карта попала в его руки, он просто не смог. Не смог отсиживаться у себя в кабинете дальше, не смог ходить по замку в своих мыслях, пытаясь не смотреть. Не теперь, когда он знает, что Питер жив (потому что карта никогда не врет и это факт, он лично перепроверял наложенные на нее заклятия), и в его сердце разгорелась надежда, которую он пытался подавлять тринадцать лет. Надежда, что Сириус Блэк невиновен. Надежда, что они смогут увидеться вновь. Ремус медленно идет по коридорам, слегка касаясь пальцами стен, и наконец-то смотрит, будто не открывал глаз с тех пор как сошел с Хогвартс-экспресса. Он проходит мимо дверей кабинета истории магии и вспоминает как отчитывал здесь Джеймса, Сириуса и Питера за очередную проделку, из-за которой их снова наказали, и его сердце сжимается, принося боль всему телу. — Почему этим занимаетесь вы, а влетает все равно мне? Вы можете успокоиться хотя бы сейчас, у нас СОВ на носу! — громко возмущался Ремус, размахивая руками. — Такова участь старосты факультета, Рем, а до СОВ еще год, — Сириус сложил руки на груди и ехидно ухмыляясь посмотрел на друга. — Я еще не староста, Сириус, и из-за вас видимо никогда им и не стану! — парень отзеркалил позу юного Блэка, и теперь они принялись буравить друг друга глазами в неловкой напряженной тишине. — Слушай, Лунатик, ты всегда знаешь обо всех наших планах и все равно идешь с нами. Прекрати, пожалуйста, эту истерику и скажи, ты хоть раз пытался остановить нас на самом деле? Мы все знаем, что втайне тебе это нравится, — спокойно произнес Джеймс, поправляя очки. Он окинул взглядом все также уставившихся друг на друга друзей и устало закатил глаза. «Видимо претензия была не ко всем нам. Пусть разбираются с этим сами», — подумал Поттер и взяв за рукав Питера тихо ушел, утащив его с собой. Первым не выдержал Сириус. — Сохатый прав! Почему ты так ведешь себя, Рем? Это из-за полнолуния? — спросил он уже мягче. Люпин постоял не двигаясь еще пару секунд и наконец тяжело вздохнул, расслабляясь. Он понимал, что Джеймс прав, и не хотел так набрасываться на друзей. Но в это время достаточно было упасть карандашу, чтобы он вышел из себя. — Прости, — тихо произнес Ремус. — Я не хотел кричать на вас. Просто мне… почему-то сложнее сейчас. Не как обычно, — он весь сгорбился, будто пытался сжаться в одну точку и исчезнуть. Сириус вздохнул и взял его за руку, крепко сжимая. — Я все понимаю, — он ободряюще улыбнулся, и от этих действий Ремусу действительно стало немного легче. Он немного расправил плечи, смотря на Блэка. — Хочешь, сбегаем на кухню за шоколадом? Ремус коротко улыбнулся и кивнул. Тепло руки Сириуса и его обволакивающий любящий взгляд окончательно успокоили его. Ничто не способно уничтожить его страдания в период цикла, но поддержка друзей, поддержка Сириуса помогала унять желание разорвать все вокруг, приносила подобие облегчения и успокоения. Блэк расцвел в белоснежной улыбке и, коротко чмокнув Люпина в нос и поудобнее перехватив его руку, потащил парня на кухню. Профессор Люпин горько усмехается, провожая взглядом дверь и ощущая на носу легкое касание губ. Он морщится, прогоняя наваждение и идет дальше. Блокировать эмоции уже было бесполезно, он собственноручно запустил этот процесс и теперь осталось только пропустить это все через себя. Перестать бежать и посмотреть себе прямо в глаза. Он глубоко вдыхает запах пергамента, который не оставлял коридоры, даже когда там никого не было. Крепко сжав палочку, Ремус решается пойти туда. Уже плевать, что снаружи дементоры, что, возможно, там ходит он. Хотелось увидеть все, что они оставили среди этих стен. Если начинаешь — иди до конца. Ремус выходит на улицу, глубоко вдыхая запах сырой земли. Он останавливается буквально на секунду, наполняя легкие свежестью ночи, и на автомате идет к их месту у стены Хогвартса, недалеко от Черного озера. Он уже не замечает привычной тревожности, которая заметно усилилась с приходом дементоров. Сейчас он чувствует лишь бешено колотящееся в районе кадыка сердце. Ремус сжимает вспотевшими ладонями палочку, пытаясь подарить себе этим действием чувство защищенности, хотя и знает, что это бесполезно. Ему не нужен свет, чтобы вспомнить дорогу и найти именно эту часть стены. Он видит небольшой оголенный ее участок среди густых зарослей плюща и останавливается в нескольких метрах от него. Зажмурившись и досчитав до десяти (это никогда не помогало, но он почему-то продолжал так делать), он подходит ближе. Стена на несколько метров ввысь покрыта огромным количеством надписей и рисунков, видимо после них ученики заметили это место и решили использовать его в полной мере. — Люмус, — хриплый голос почти не слушается его. Ремус подносит палочку к одному из кирпичиков и задерживает дыхание. Пальцы сами тянутся к вырезанным буквам «Р+С», мягко оглаживая их контур. Рядом красуются «Д+Л», и слеза медленно стекает с поросшей щетиной щеки профессора. Он касается лбом ледяной влажной стены и впервые за много лет позволяет себе расплакаться. Кажется, только сейчас он понимает как сильно он устал. Устал блокировать все эмоции, все воспоминания, устал бороться с собой и своими чувствами, глубоко в душе понимая, что это бессмысленно. В очередной раз он убеждался, что ни черта время не лечит. Это лишь отговорка, чтобы было что сказать, когда человеку больно. Время просто течет, ничего не делая, а его поганая жизнь оборотня убивает его, нанося новые удары каждый гребанный день. Он устал тонуть в сраном одиночестве. Безжизненном, всепоглощающем, обволакивающем каждую клеточку его мерзкого тела, обреченном ломаться каждое чертово полнолуние. Он слаб. Его друзья мертвы. Его любимый человек предатель. Ремусу будто снова двадцать один и он только узнал о том, что произошло. За тринадцать лет эмоции ничуть не утихли, как ему обещали все вокруг. Въевшаяся под кожу боль вспыхивает с новой силой, наполняя тело тошнотой и дрожью, заставляя его покрываться мерзким потом, хотя на улице было чертовски холодно. Его ладонь прижимается к их инициалам, все тело дрожит, пытаясь сделать вдох. В ушах стоит его голос, заглушая собой все вокруг. — Смотри, Рем, так мы закрепим наши отношения, и я точно буду знать, что ты не сбежишь! — весело сообщил Сириус, когда они подошли к зарослям плюща. Ремус усмехнулся, приподнимая бровь, и посмотрел на парня с толикой смеха и удивления. — Сбегу? Куда это, скажи мне, я могу сбежать от тебя? Сириус проигнорировал вопрос, старательно выцарапывая на стене их инициалы. От напряжения он зажал язык между зубами и забавно пыхтел. Юный Люпин не смог не рассмеяться от такого зрелища: подумать только, знаменитый аристократ Сириус Орион Блэк III царапает камнем на стене кривые буквы, вкладывая в это абсолютно все свои усилия. — Ты в курсе, что мы волшебники? Мне казалось, ты точно должен об этом помнить! Ты мог наколдовать надпись, а то я боюсь, ты сейчас свалишься в обморок от переутомления, — с наигранным беспокойством произнес Ремус. Сириус все еще игнорировал все замечания парня, выцарапывая первую букву своего имени. Закончив, он наконец оторвался, отбросив камень в сторону, и с максимально гордым видом продемонстрировал Ремусу свое творение. — Та-дам! Ну, что скажешь? — на его лице царила довольная улыбка, но Люпин разглядел в его глазах толику беспокойства. — Ну не знаю, это же порча школьного имущества, может, я должен стереть это? Или доложить Филчу? — шутил Ремус. Неожиданно Сириус посерьезнел. — Ремус, — тихо произнес он, обхватив его руку своими ладонями и переплетая их пальцы. — Ремус, я понимаю, что для тебя это может ничего не значить. Но… прости, это глупо, но я начал, и я знаю, как ты бесишься, когда я не заканчиваю мысль, так что я скажу все. — он сделал небольшую паузу, проглатывая слюну и нервно облизывая губы. — Рем, я люблю тебя. Правда. Очень сильно, ты представить себе не можешь, как. И ты знаешь, что моя жизнь не так уж прекрасна как мне хотелось бы. Я… одинок. Был одинок. Люди всегда отворачивались от меня: родители, собственный младший брат, — он остановился, собираясь с мыслями. Ремус внимательно слушал, крепко сжимая его руку. — Я хочу сказать, что я всегда буду думать о том, что меня все покинут. Нет, подожди, ничего не говори! Я… Эта надпись, Рем, она нужна мне. Это глупо и сентиментально, но мне почему-то так спокойнее, понимаешь? Раз наши имена скреплены на стенах этого замка, мне кажется, что… что мы будем вместе, пока замок не разрушат или пока их не смоет время. Понимаешь? Мерлин, как же это стыдно, — Сириус нервно выдыхает, выдавливая горько-нервную ухмылку. Ремус резко выдохнул, замечая, что не дышал все это время. Он подошел ближе, кладя свободную руку на щеку Блэку и приближая его лицо ближе. Они стояли некоторое время, прижимаясь лбами и слабо дыша. — Сириус, я никогда не оставлю тебя. — его голос звучал твердо. — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Всегда буду любить тебя. Это может звучать как пустые обещания, но я верю в то, что говорю. — Ремус поцеловал Сириуса в лоб и крепко обнял, зарываясь рукой в его мягкие волосы. — Даже если эти буквы сотрутся, мы все равно будем вместе. Если когда-нибудь эти стены рухнут, я все равно буду любить тебя. — прошептал он в макушку Блэку и почувствовал, как крепко парень обхватил его, хватаясь за лопатки и пряча лицо в сгибе шеи Люпина. Они стояли так, пока дрожь не покинула их тела, уступая место спокойствию и умиротворению. Сириус оторвался первым. Ремус искренне улыбнулся, глядя ему прямо в глаза, и мягко поцеловал, держа его лицо в ладонях. — Пойдем, а то ужин пропустим. Когда слезы закончились, а шум в ушах стих, Люпин глубоко вдыхает, не ощущая запаха мокрого камня. Он задерживает воздух в себе на некоторое время и шумно выдыхает. Он проделывает это несколько раз, пока не успокаивается окончательно. На какое-то время ему кажется, что из-за спины на него смотрят два ярких собачьих глаза, но он игнорирует это ощущение. Он должен спасти Гарри. Он не может сдаться сейчас, когда разгадка так близка. В его руках доказательство того, что Питер Петтигрю жив и что, возможно, он невиновен. Что Ремус зря обманывал себя все эти годы. Он должен найти правду. Профессор отходит от стены, взглянув не нее в последний раз. Он сдержал обещание. Он не покинул его, даже когда все вокруг покинули. Он не перестал любить его, даже зная, что он убийца и предатель. Теперь он собирается сказать ему об этом лично, перед этим выяснив правду и добившись правосудия. Он больше не будет одинок.