Герои

Громкий смех Сириуса разрезал тишину пустынной улицы. Он уже не помнил как долго смеялся, не помнил над чем — было не важно, он был счастлив, наверное, впервые в жизни, а думать сейчас было слишком сложно. Ремус смеялся вместе с ним на другой стороне улицы, допивая маггловское вино прямо из бутылки. — Лунатик, если бы ты был ежом, ты бы предпочитал яблоки или ягоды? — В твои-то годы надо знать, что ежи на самом деле едят нас-секомых, Сириус! Или червей? — Люпин глубоко задумался, рассуждая о рационе ежей, пока к нему не подлетел Блэк, выхватывая из рук бутылку. — Хоть иногда ты можешь не думать?! Заучка, — он показал язык и сделал большой глоток, сморщившись от кислого вкуса дешевого вина. — Фу, что за гадость? Напомни, почему мы не взяли огневиски? Ремус обхватил плечо Сириуса двумя руками, ища опоры. — Потому что ты хотел попробовать, цитирую «что там эти магглы пьют? никакого волшебства сегодня, Лунатик! Пусть мои драгоценные родители подавятся тем, что я вкушаю напитки простолюдинов!» Сириус закатил глаза, блаженно улыбаясь. Он переплел их пальцы, позволяя Ремусу почти полностью на себя опираться. Никогда еще он не чувствовал такой свободы. Сбежать из родительского дома — определённо, лучшая идея всей его жизни. Благослови Мерлин мистера и миссис Поттер, которые приютили его у себя, и сейчас, летом, когда Ремус приехал к ним погостить, Сириус думает, что его жизнь правда может быть прекрасной. Легкая прохлада светлой летней ночи обволакивает его, дешевый алкоголь приятно наполняет кровь, тяжесть Ремуса и ощущение его руки в своей, уверенность в том, что у него есть дом — все, что было ему нужно сейчас и будет нужно потом. — Бродяга! — Люпин резко тянет его за руку. — Ты слушаешь меня? Сириус отрывает взгляд от звездного неба, смотря на парня с блаженной улыбкой. — Че ты так улыбаешься? Я тут важные вещи говорю вообще-то! — наигранно обижается Ремус, смешно надувая щеки. Блэк останавливается, приближается к его лицу и шепчет: — Лунатик, Рем, я люблю тебя, — он коротко целует его в нос. — Мне кажется, я сейчас способен абсолютно на что-угодно. — он начинает покрывать лицо Ремуса смазанными поцелуями, остановившись на его губах. Замерев в миллиметре от них, он обхватывает лицо парня руками, физически ощущая его улыбку. Они долго целуются, стоя посреди пустой улицы. — Миссис Поттер, нас прибьет, — хихикает Ремус, оторвавшись от парня. — Не прибьет. Я предупредил ее, что мы поздно вернёмся, она так странно на меня посмотрела, что мне даже неловко стало, — они медленно идут в сторону дома, держась за руки. — Мне кажется, я догадываюсь, почему, — ухмыляется Ремус. Тишину ночи нарушает далекий лай собак. — Если ты сейчас ответишь, я тебя ударю, я клянусь. Сириус громко смеется, шуточно подвывая. Ремус смотрит на него нечитаемым взглядом и с улыбкой закатывает глаза, подняв лицо вверх. Он принимается разглядывать звездное небо, которое обычно ненавидит, но в новолуние ему все равно, и он слишком пьян, чтобы думать об этом. Теплая августовская ночь выдалась необычайно ясной, и Люпин подмечает любимые созвездия и видимые в этом месяце планеты. Вдруг он резко останавливается, крепко сжав руку Блэка. — Сириус! Смотри, это ты! — Ремус показывает на небо, указывая на созвездие Большого Пса, и на его лице расцветает такая счастливая широкая улыбка, что Сириусу кажется, что вино не имеет никакого отношения к его опьянению. Он прослеживает направление руки Люпина, но глаза отказываются фокусироваться, так что он просто утыкается парню в плечо, довольно улыбаясь. — У меня сейчас лицо порвется от улыбки, — бурчит он в шею Лунатика. Тот треплет его по волосам и тянет идти дальше, но спотыкается и чуть не падает. — Я никогда в жизни столько не пил, — кряхтит он, опираясь на Сириуса. — Будешь блевать — волосы держать не буду! — Это кому тут еще надо волосы держать, а, Рапунцель? — Ремус пихает парня в плечо и дергает за волосы. — Эй! Это моя главная гордость! И не ври, что они тебе не нравятся. — Не буду, — Ремус запускает ладонь в волосы, мягко массируя кожу, а Сириус приковывает глаза от удовольствия. — Ты точно щенок. Маленький, миленький щеночек, — смеется Люпин и чешет кожу около уха. Блэк игнорирует это возмутительное замечание, отмечая про себя, что, возможно, он и правда не так устрашающе выглядит, как ему хотелось бы.