Песнь первая
9 марта 2020 г., 17:55
Вена, февраль-март 2020
Тегеран встретил утро холодными серыми домами, разбитыми высотками и улицами, наполненными верующими. Сотни или даже тысячи собирались на утреннюю молитву: голос муэдзина звучал музыкой, окутывающей каждый квартал, каждое дерево; традиционный азан оставался надеждой много веков, как напоминание о жизни среди неверных. Сколько войн и кровавых стычек пережила эта страна? Сколько предателей сидело на престоле? Наконец-то Иран вернулся к истокам: теперь здесь поселились порядок и покой, о которых так мечтали все без исключения. Руки неверных да не коснуться свободы, аминь. Вот она, Синяя мечеть: ее белые стены и мозаика в средиземноморском стиле, витражные окна, золотая вязь над входом. Этот памятник архитектуры, самый молодой в городе, стал оплотом и власти, и культуры. Словно голубой ангел, правивший райскими садами, сияющий кристалл у ног падишаха мира - мечеть, легкая и воздушная, благословляла Тегеран. Однако не все стремились сюда: многие говорили, что место давно осквернено, и каждый, кто решиться отдать свою душу и мысли этому дому, станет одержимым. Прежде, чем узнать больше о Синей мечети, стоит лишь на секунду взглянуть наверх: вот балкон, закрытый деревянным экраном. Там, за резной решеткой, стоит Она - Шахина аль-Хадрами, дочь одного из самых известных шейхов, признанных эмиром. Шахина была его единственным ребенком, его жемчужиной и наследницей всего состояния. Амирхан скончался два года назад, оставив любимой дочери счёт в банке и несколько нефтяных вышек. Ей удавалось неплохо управлять бизнесом, столь важным для семьи. Имея формального опекуна, Шахина не стремилась выйти замуж. Отец не имел братьев, потому судьба девушки была предрешена законом. Миллионы долларов текли черными реками, и только она решала, куда их направить. Но здесь, в Синей мечети, построенной отцом, девушка не хотела думать о земном: закрыв глаза, она прислушивалась к монотонному пению имама. Картины жизни пророка, его подвиги и чистые мысли освещали путь, единственный и тернистый. В ее мыслях была Левана - эта неверная из Иерусалима. Они познакомились на конференции в Париже, посвященной экологическим проблемам: Шахина увидела учёную издалека, словно крошечный золотой луч, пробивающийся сквозь тучи. Наследница Амирхана, такая же смелая, как отец, попросила телохранителя позвать незнакомку; но та отказалась. "Пусть подойдёт сама", - бросила небрежно и между прочим. И Шахи подошла. Она улыбалась, прикрывая глаза, совершенно очарованная молодой израильтянкой. По правилам предназначенного этикета, дочь шейха носила хиджаб и джильбаб, но ее кисти были открыты. На правом запястье сверкали "Ролекс". -Шахина аль-Хадрами, - девушка протянула руку израильтянке, - рада встретиться. - Левана Клугер, - их ладони наконец сомкнулись, и Шахи ощутила то, что никогда раньше не испытывала. - Я изучила много Ваших работ, посвященных воздушным фильтрам и водным ресурсам. В "Hydrobiologia Journal". Странно, что Вы интересуетесь моим бизнесом... - Ну, не конкретно Вашим. Мне абсолютно не интересно, кто занимается вышками. - А что интересно? - Безопасность, вот и все. У вас немало нарушений, и многие системы устарели. - Может, поможете решить проблемы? - девушка ухмыльнулась. - Не думала, что израильские учёные будут указывать нам... верный путь. Шахина поняла, что сказала лишне. Левана отвернулась и направилась к своему месту в зале; аль-Хадрами стояла, словно выкопанная, не в силах отвести взгляд от девушки. *** Шахи стала на колени: она едва видела людей за деревянной оградой. Ее губы шептали молитвы, а открытые ладони просили благословения Аллаха. Но он словно был глух. Лишь здесь, в мечети отца, она ощущала спокойствие. Но не сегодня. Слезы текли по щекам, и девушка постоянно закрывала глаза. "Освободи нас от неверных, избави от страданий, словно солнце, освети мой путь... Помоги мне не думать о ней". А молитва все звучала и звучала, не прерываясь ни на мгновение.
