Синяя мечеть

Прелюбодейку и прелюбодея – каждого из них высеките сто раз. Пусть не овладеет вами жалость к ним ради Божьей религии, если вы верите в Бога и в Последний день. А свидетелями их наказания пусть будет группа верующих. (Коран, 24:2) «Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось в нее камень». от Иоанна (гл. 8, ст. 7)

*** В ее постели бывали многие, но Шахина научилась скрывать личное от всех: знакомилась с женщинами в Европе, в своих бесконечных командировках. Сняв хиджаб, надевала костюм от Dior, садилась в автомобиль и выжимала газ - ее сильные, но изящные руки с тонкими венами, белые и ласковые, крепко держали руль - и волосы очередной любовницы. Но эти отношения никогда не длились больше нескольких дней: ум Шахины занимал бизнес. Как верная мусульманка, она не жила лишь ради себя: продолжая дело отца, занималась благотворительностью, устраивала школы для бедняков, финансировала проекты молодых иранских учёных. Лежа утром в постели с очередной девушкой, аль-Хадрами отвечала на звонки и почту. Иногда она выходила на балкон в гостиничном халате и курила: на рассвете все города похожи друг на друга. Здесь нет войны, люди свободны и счастливы. А в Тегеране... *** - Почему мы не можем быть вместе? - с Лизой они виделись не первый раз, и только здесь, в Стамбуле. - У меня много работы. - И чем это ты таким секретным занимаешься? - Какая разница? Тебя что-то не устраивает? - Шахи перевела взгляд на портмоне, лежавшее на столике. - Да, Ша, не устраивает. Вот эти странные отношения. Понимаю, религия, законы и все такое... Но мы можем уехать отсюда. Или я не устраиваю тебя как женщина? - Да все ты устраиваешь, - аль-Хадрами тяжело вздохнула, - забей. Давай потом поговорим об этом завтра. *** Она вышла из мечети: холодный дождь моросил, но телохранитель открыл над головой Шах черный зонт - такой же, как ее одежда, ее настроение и мысли. - Едем к шейху Али, - она развязала хиджаб и откинулась на спинку кресла. В зеркале заднего вида увидела собственное лицо: тонкий нос, узкие губы, черные, как земля, волосы, синие глаза, властный подбородок - кажется, ничего особенного, но... *** - Здравствуй, мой львёнок, - шейх Али сидел при входе в свою обитель, простой и добрый, как весенний день, - проходи, львёнок. Шахина улыбнулась. Она несла кувшин с теплой водой, чтобы умыть ноги своему наставнику. После смерти отца Али стал ее опекуном: самый почитаемый духовный лидер города, а, возможно, и всей страны. Шахи, наклонилась и вылила теплую воду с маслом в медную купель. - Что случилось, дочка? - шейх поднял глаза на девушку, лицо которой было закрыло черным платком. - Сегодня я думала над одной фразой пророка... "Одетые и в то же время голые женщины"... - Да? - Это ведь не об одежде, шейх Али? - Скажем, не только. По тому, как одета женщина, как ведёт себя, можно рассказать о ее душе. Нет ничего хуже, чем голая душа. И тебе ли это не знать, дочка. - Но Вы учили доброте, - она улыбнулась и села на широкую деревянную скамью, возле опекуна, - можно быть добрым, не открывая души? - Можно. Шахина, - шейх наклонился к своей названной дочери ближе, - ты вечно задаешься вопросами. Лучше найди себе мужа... - Шей... - Не спорь, Шах. Да, Аллах дал тебе много денег, и власть, которой нет... после жены правителя... но без опекуна или мужа в Иране тебе однажды станет тяжело дышать. - Пока что с моим дыханием все хорошо. Дай Аллах. - Аминь. Но сейчас ты похожа на больного ребенка. Ребенка, родители которого считают его особенным. - О чем Вы? - Многие психические болезни, одержимость и страсть рушат человека. Но часто близкие стараются этого не замечать, ссылаясь на волю Аллаха и осуждая жестокое общество. Они не хотят принимать факт болезни. Чтобы это сделать, надо понимать, что большая часть вины лежит на родителе. Это его кара, его кровь, его плод. И что делают родители, если узнают о болезни наследника? - Наверное, лечат? - Ну да, лечат... Они начинают считать ребенка "особенным", заставляют говорить так и других. Они ищут искусство и глубину там, где лишь черная, зияющая пустота. Они подозревают гениальность тогда, когда ребенок оказывается только пустым сосудом. Заливают воду - и она утекает, как из дырявого кувшина. Вспомни брата Ахмеда I, Мустафу: обезумевший, он взобрался на престол, благодаря своей такой же одержимой матери. Кормил рыб монетами, запрыгнул на балкон, осыпая янычар деньгами... И что говорили о нем? - Признали безумным, наверное. - Нет! Утверждали: он - особенный, сам Аллах, видимо, спас этого наследника и усадил на престол. Ссылались на его молодость. Вот какое объяснение безумию нашли те, кто хотели захватить престол. - И что делать таким родителям? - Перестать возводить болезнь в ранг чего-то необыкновенного. Пойми, Шахина: люди - это фрукты в райском саду. Если фрукт червив или ударен, если внутри него зародилась болезнь, стоит ли восхищаться подобным? Делать из такого плода нечто необычное? - Но ведь Вы сами сказали, в саду Аллаха... - Львенок, даже яблоки Всевышнего падают на землю. *** Аль-Хадрами вышла из обители рассерженной. Раньше беседы с шейхом Али помогали хотя бы немного забыть о плохом, о переживаниях, но теперь и его дом стал чужим. Девушка села в машину и закрыла лицо руками: ей хотелось поскорее вернуться домой и оставаться там хотя бы до конца дня. *** Лежа в ванной, закрывшись изнутри, она вспоминала свое счастливое детство, свою юность. С самого рождения отец баловал ее, дарил прекрасные вещи, игрушки, книги. В отличие от радикалов, он дал Шахи экономическое образование и считал, что дочь должна занимать не последнее место в компании... но и не первое. Амирхан говорил: "Ведущим должен быть мужчина, например, сын". Но Аллах не дал ему этого. Годы, проведенные в парижском университете, были чудесными. На первом курсе замкнутую девушку в хиджабе, большую часть времени проводившую в уединении, с книгами, сторонились. Она могла целый вечер сидеть на лавочке в парке, не смея заговорить первой, опасаясь незнакомцев. Только сунны и учебники были ее товарищами. А ещё стихи. Прекрасные стихи на арабском, которые Шахина писала под именем Захра. Так было до тех пор, пока в ее жизни не появилась русская девушка Саша.