Синяя мечеть

Шахина едва не заснула в ванной – из глубоких размышлений ее вывел стук в дверь. Это была Самира – ее помощница по дому. Женщина средних лет, она всю жизнь отдала семье аль-Хадрами. Однако во многие темы Самиру так и не посвятили. - Хозяйка, пришел шейх Али. - Я уже выхожу, - женщина поднялась и сделала шаг на ковер, постеленный у ванной, - попроси подождать. За дверью послышались цокотливые шаги. Шахина обтерлась пушистым полотенцем и подошла к резному комоду: там, на полках, переложенное ароматными саше, лежало белье. Она предпочитала Victoria's Secret, хотя некоторые вешали на него ярлык «масс-маркета». Сегодня классический черный комплект – с аккуратным кружевом. Сейчас, кажется, единственным ангелом, который всегда был рядом, оказался Азраил. Шах высушила волосы, уложив их. Достала из косметички свой «боевой набор» и нарисовала новое лицо, тонкие стрелки, нанесла румяна. Затем немного духов – их сделали на заказ в медной лавке. Амбра, ноты жасмина, сырая кожа и острый имбирь. Золотой браслет – подарок отца. Кольцо с агатом – подарок Саши. Дело оставалось только за абайей и никабом. Когда она наконец облачилась в этот «боевой костюм», улыбнулась: но видно было лишь смеющиеся глаза. - Шейх Али, - женщина традиционно приветствовала своего опекуна, - рада встретиться. - Здравствуй, дочка, - они присели на диваны, - прости, что так поздно, наверное, ты уже отдыхала. - Ничего, я всегда Ваша. - Шахина, - опекун придвинулся, - давай без формальностей. Хочу поговорить о фонде, - он достал папку с документами, - посмотри. Шах сняла никаб и открыла папку. Внутри лежали бумаги, некоторые данные на них были обведены красным. Недолго думая, женщина поняла, что перед ней – отчет о растратах. - Вот это, - Али показал на пятизначную цифру в конце, - то, что постоянно утекает со счетов. - Утекает… в каком смысле? - Это то, дочка, что ты тратишь… на свои нужды. - И что? Разве наша компания не приносит доход? - Дело не в том… Ты прекрасно знаешь правила, и нам совсем не хочется, чтобы эти сведения… попали в руки плохим людям. Тебе надо оправдаться и дать отчет, иначе люди подумают, что фонд прикрывает твои развлечения. - За свои «развлечения», как вы сказали, я плачу с личных средств. - Посмотри внимательно, - шейх улыбнулся, - Cartier, Gucci, Rolex, Patek Philippe… Да почти никто в нашей стране не знает, как выговариваются эти названия. - Почти никто в нашей стране не получал такой зарплаты, как у меня в компании! Все эти столовые, школы, паломнические отделы… Их мало? - Ты чудеса творишь лишь над водой, - опекун улыбнулся, - им надо крови. - Хватит, - Шахина резко встала и прижала папку к груди, - я хочу закончить папин проект. Чтобы наша мечеть радовала людей… И еще для женщин. Что-то хорошее для женщин… Может быть, откроем курсы иностранных языков, бесплатные. Как посоветуете, шейх? Вы ведь мой единственный опекун? – женщина горько улыбнулась. - Я советую поручить это надежным людям. И подумай о… моем дальнейшем опекунстве. Попрощавшись с Али и выйдя из комнаты, Шахина вдруг поняла: эти документы – ловушка. Ловушка, поставленная самым близким человеком, единственным, кто принимал действительное участие в жизни. Многие вещи, приобретенные за личные средства, вдруг попали в отчет. Да, шейх действительно имеет доступ к любой финансовой информации, пока у аль-Хадрами не появится другой опекун… она пользовалась «статусом» вдовы сполна, но однажды время «траура» должно закончиться. И тогда ей придется взять никях, закрыться дома и рожать, рожать, рожать новых Шахов, Ахмедов, Ибрагимов. Чем больше служителей Аллаха и свидетелей учения Пророка - тем сильнее государство. Численные армии создавались не мужчинами, а женщинами, воспроизводившими на свет воинов. Да, на престол восходит сильный пол, в его руках - власть. Но власть эту, словно погремушку, дает и отнимает Женщина. Матери и жены, сестры и любовницы - вот кто вдохновляет, поддерживает и направляет своими ласковыми руками, по локти запачканными кровью чужих сынов. Но Шахина никогда о подобном не мечтала. Роль "серого кардинала" в исламской стране ей не подходила. Засыпая и просыпаясь, молясь и читая кодексы, на островах и в сердце Тегерана, она думала о том, что однажды все поменяется. Не надо уничтожать вековые традиции. Она верила в неизбежность Любви - не той, которую опошлили и превратили в измазанное помадой чучело, а в силу, равную божественной. Любовь - как стремительная река, сметающая все на своем пути; она насыщает землю, вырывая растения из этой же земли. Любовь - прозрачна и чиста, но бывает и вода, насыщенная опасными бактериями, ядами. Она знала, что в загадочном христианстве священник, опускающий крест в чашу, способен освятить содержимое. Шахина верила: когда-то подобный крест появится здесь. Пусть он и примет форму полумесяца. В отчаянии аль-Хадрами упала на кровать и закрыла глаза. В Иране за такие отношения ее казнят, как только это станет известным и найдутся свидетели. Скорее всего, Шахину повесят на площади; и никто, абсолютно никто не станет возражать. Еще в советское время страна имела надежду на спасение. Но после того, как к власти пришли ультраправые религиозные фанатики, шансов на возрождение не осталось. Резко встав с кровати, аль-Хадрами подошла к секретеру. Там хранились бумаги, подтверждающие наличие средств в иностранных банках. Она подсчитала все, что имела, заполнив таблицу в тетради: этого вполне достаточно для того, чтобы безбедно прожить до конца дней где-то в Европе. Оставалось только одно: вывести суммы на другие счета.