Во всем есть положительный момент

Ноги все же подвели, в полной темноте он споткнулся об какую-то корягу и полетел прямо в грязь. Лютня упала рядом с громким звуком – бряк. Он повернулся в грязи и пополз прямо так, упираясь ногами в землю, пока не уперся спиной в дерево, ноги проскальзывали, ему пиздец. Все шло прекрасно, он заработал немного денег, как раз должно было хватить на ночлег, а потом кто-то из этих деревенщин решил, что он осквернил дочку мельника, он даже не вникал в детали, кто и что кому сказал, ему сейчас наваляют так, что мало не покажется, о причинах задумываться нет времени. Наверно впервые репутация сработала против него, он, блядь, в глаза не видел никакой дочки мельника. И вот теперь, он в грязи, в какой-то глуши, и человек, который еще полчаса назад вполне весело подпевал его песне, выступил из темноты с гребаным топором в руках и замахнулся. Лютик зажмурился в ожидании конца, где-то рядом с ужасным сухим звуком треснула лютня, ее, пожалуй, было жаль больше всего. Топор издал противный звук – дзинь! – прямо рядом с его носом, он даже почувствовал дуновение ветерка, леденящее, откровенно говоря. Послышался звук возни, а потом чей-то голос сказал: - Уходите отсюда, и никто не пострадает. – чей-то знакомый голос. Лютик рискнул приоткрыть один глаз и в тусклом свете луны увидел знакомую спину и длинные белые волосы. – Алекс! – как же он рад ее видеть, долбаные магистры! Горожане расходились, и это, пожалуй, была лучшая ночь за весь последний чертов месяц. Алекс присела возле него на корточки: - Господи, булочка, как ты дожил до своего возраста-то? Под ноги надо ж смотреть. – она поднялась и протянула ему руку, которую он с радостью принял. - - Как ты тут оказалась? – Лютик потер ушибленную при неудачном приземлении пятую точку. - Как обычно, меня не особенно-то и спрашивали. – Алекс огляделась. – Где мы? – честно говоря было уже так темно, да бежал не сильно соображая куда, что он не имел ни малейшего понятия. Лютик пожал плечами: - Что и даже не спросишь, где Геральд? - Я и так знаю. Ушел. Ты зря злишься на него. Он поступил так не потому, что хотел, а потому, что должен был. - И как это понимать? Должен был бросить меня одного в каком-то захолустном городке? И даже ничего не объяснил! Так бы и сказал, мол ты осточертел мне бард, иди на хрен! - Он должен был уйти, - прервала его Алекс – потому что мог навредить тебе, то есть он считал, что мог, поэтому он, как ты выразился «бросил» тебя. – они уже шли куда-то, Алекс с такой скоростью шла по темной дороге, что приходилось усилия прилагать, чтоб поспеть за ней и не загреметь снова, споткнувшись обо что-то. - Почему он должен был причинить мне вред? Мы шли вместе довольно долго, он никогда не вредил мне, даже защищал. Алекс остановилась: - Если я здесь, чтоб спасти тебя, то почему меня не выбрасывает дальше? – ну, понятно почему они пара, никто на вопросы не отвечает, школу какую по игнорированию заканчивали что ли? Ногу прострелило от колена до самого верха, ощущалось как.. укус что ли? Только это не ее, это Геральда. Сознание поплыло, удержаться в вертикальном положении удалось с большим трудом. Еще тогда у Тони она почувствовала его так в первый раз, бок будто вспороли, она даже футболку задрала, чтоб посмотреть какого хрена случилось. Но боль была чужой, и почему-то ощущалась сильнее, чем собственная. Тогда пришлось долго нащупывать связь, она лежала на полу лаборатории и, сквозь туман боли, пыталась найти в себе нить, которая связывала ее и истинного. Получилось не сразу, но вышло, боль отступила, Алекс надеялась лишь, что все таки исцелила его, а не каким-то образом отделила его ощущения от своих. Сейчас найти связь не составила труда, но ничего не выходило, ведь в этом долбанном мире у нее почти нет сил. Только вот времени у нее нет от слова совсем, это не просто ранение, через укус в кровь попал какой-то яд, и он убивает его. Мозг будто в тумане плавал, но даже так, Алекс чувствовала Геральда, и его местоположение могла определить с точностью до пары метров. Прыгнуть туда она не сможет, но добежит за пару часов, лишь бы у него хватило сил. - Продержись еще немного. – сказала она вслух. А? – обернувшись спросил Лютик, но увидел лишь мелькнувшие задние лапы. – Ну, просто охренеть! Через лес было несравнимо быстрее, дурацкий мир с его вечными лесами. Алекс неслась не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, по морде строго говоря. Если бы могла, она б, наверное, даже улыбнулась, ее жизнь и раньше не отличалась особенной адекватностью, но теперь больше походила на интерпретацию Фрейдом полотен Босха – бред какой-то. Он лежал ничком между деревьев, без сознания, но жив, она успела, сейчас главное, чтоб исцеление осталось с ней, как волк внутри. Она прислонила ладонь его шее под волосами, черные ручейки побежали по венам, штанина правой ноги выше колена тут же намокла от крови, и Алекс выдохнула – получается, слава богу! Пришлось оторвать полосу от своей футболки, чтоб перевязать колено, кровь никак не желала останавливаться, и собственное тело в этом мире не исцелялось. Яд этой нежити ее все равно не убьет, а укус - это не так страшно. Она с неуместной веселостью подумала, что за коленку, конечно, ее еще ни разу не кусали. Ее пара очень медленно приходил в сознание, они сидела рядом и очень аккуратно, почти невесомо, гладила его по волосам. Она помнила, как в тот раз, когда ее швырнуло к Тони на стол, боже как странно звучит, Геральд ее поцеловал. Воспоминание было смазанным, но было, и это, видимо, все, что у нее есть и будет, потому что он не передумал и, наверное, никогда не передумает. Остается привыкнуть с этим жить, смириться и подумать лучше о том, как вернуться в свое тело, как умереть. Лучше всего для этого подходил этот мир, здесь она уязвима. Можно сделать это и прямо сейчас, истечь кровью, например, ну и глупая была бы смерть. Черный дым перемещений появился, когда Геральд уже почти пришел в себя. Она в последний раз заправила прядь волос ему за ухо: - Я никогда не хотела сделать из тебя того, кем ты не являешься, ты нужен мне таким, какой ты есть. – дым растворился в воздухе и Геральд открыл глаза.