Две души

В своих странствиях Лань Ванцзи часто поднимался по горным тропам, точно надеялся расспросить ветра, не встречалась ли им душа Вэй Усяня. Созерцая мир с высоты, он позволял горю охватить его, протечь сквозь, как вода проходит сквозь землю, и на краткие мгновения словно растворялся полностью в невозможной боли. Желал ли он жить и существовать, если смех Вэй Усяня навсегда исчез?.. Лань Ванцзи не пытался отвечать на этот вопрос. Однажды в утренний час он поднялся в горы и вышел на освещённую первыми лучами солнца площадку. Искрясь от росы, тысячи голубых цветков поднимались здесь к небу. Лань Ванцзи чуть склонился к ним, чтобы рассмотреть ближе. Незабудки… Путешествуя от селения к селению, Ванцзи слышал немало историй — о призраках и лисах-оборотнях, о лютых мертвецах и обманутых девах, о пронырливых торговцах, которые сумели откупиться от самой смерти… о Старейшине Илин, что приходил в темноте ночи, и всё живое, и вся нежить пугалась его. Была среди прочих и история про незабудки. Как многие другие, она говорила о том, что юноша и девушка полюбили друг друга, но семьи были против их брака. И отец девушки сказал юноше, что если тот сумеет совершить великий подвиг, так уж и быть, его признают парой красавице, позволят им совершить поклоны и стать супругами. Назревала война, и юноша, преисполненный надежд и любви, ушёл в числе прочих отстаивать границы, но не вернулся. Спустя год девушка получила лишь прядь его волос — умирая, он передал ту названному брату, ближайшему соратнику, тому, с кем сражался бок о бок, кто видел его последний вздох. Девушка, опустошённая горем, пришла в сад, удерживая последнее напоминание о своей любви в ладонях. Силы покинули её, и она опустилась на землю и зарыдала. Горькие слёзы насквозь промочили прядь волос, и внезапно те обернулись робким ростком. Так, будто бы, и появились незабудки — напоминание о том, что две истинно любящие души, даже разделённые смертью, никогда не забудут друг о друге. Вспомнив историю, Лань Ванцзи осторожно опустился на камни рядом с незабудками и положил на колени гуцинь. Переполненный печали мотив прокатился мягкой волной над цветочными бутонами и словно разбудил ветер. Облекая подслушанный рассказ в мелодию, Лань Ванцзи на самом деле вспоминал Вэй Усяня, вспоминал и скорбел о нём, пусть прошёл десяток лет с того дня, как тот сорвался со скалы и был поглощён тьмой. — Вэй Ин, — прошептал он имя под перезвон струн. — Где же ты теперь? Ветер подхватил его слова и унёс прочь, всколыхнув незабудки. Лань Ванцзи опустил веки, продолжая играть, и сам того не заметил, когда вместо одной мелодии начал другую. Нота за нотой он сыграл «Расспрос». Ладони привычно замерли над струнами, ожидая ответа. А затем — лишь тихим вздохом — они прозвенели вновь. Ванцзи широко распахнул глаза. «Кто ты?» — сами собой сыграли его пальцы. Ни один дух, ни один призрак не смел ослушаться и избежать ответа. Но гуцинь прозвучал так, точно кто-то решил посмеяться над Ванцзи: «Ты знаешь сам». — Вэй Ин? — не поверил он сам себе. Ветер пронёсся снова, сбрасывая росу с голубых цветов. «Ты знаешь сам», — повторил гуцинь. «Где ты?» — сыграл Ванцзи. «Всегда с тобой». И сколько бы вопросов ни задавал Лань Ванцзи потом, ни на один больше не получил ответа. Солнце поднялось в полуденную точку, пора было покидать горы и спускаться в селенье. С сожалением посмотрел он на незабудки, забросил гуцинь за спину и отправился в путь. Только ветер побежал рядом с ним, норовя развязать налобную ленту. *** Прошёл ещё десяток лет. Странствуя вместе, Лань Ванцзи и Вэй Усянь решили подняться по горной тропе — Усянь услышал, что где-то здесь некогда останавливалась Баошань-сянжэнь, и не мог не проверить слух, пускай даже тот и был очень сомнительным. Он торопился и шёл впереди, но когда тропа повернула за скалу и вывела его на округлую площадку, заросшую синими цветами, резко остановился. — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань, но тут же и сам замер, узнавая и цветы, и скалы, и площадку. Даже ветер как будто показался знакомым. — Странное чувство, — отозвался тем временем Вэй Усянь. — Будто я был здесь, но на самом деле — никогда не был. Лань Чжань ничего не ответил ему, и Вэй Ин повернулся, чтобы тут же с удивлением опустить ладони ему на плечи, вглядываясь в лицо. — Что случилось, Лань Чжань? Почему ты… Ты плачешь? — Нет, — ответил Лань Чжань, но глаза его слишком блестели. Он опустился на камни и положил гуцинь на колени. Вэй Ин провёл ладонью по цветам, словно удивляясь им, а потом всё же сел рядом. Первые ноты, что извлёк Лань Чжань, заставили его недоумённо нахмуриться, недолго он внимательно слушал мелодию, а потом извлёк Чэньцин и вплёл её голос в звучание гуциня. Когда же последние ноты ветер унёс прочь, Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня. — Как странно, — сказал он. — Никогда прежде я не слышал эту мелодию, но так хорошо её знаю. — Слышал, — возразил Ванцзи. — Не может быть, — качнул головой Вэй Ин. — Знаю, память часто меня подводит, но я бы запомнил, если бы… Постой! Он замолчал и тревожно оглядел и скалы, и тропу, и растущие повсюду незабудки. Лань Чжань не нарушал тишины. — Погоди… — Вэй Ин поднялся, прошёлся по площадке туда-сюда, задевая цветы, повернулся к нему. — Я почти ничего не помню из того времени, когда душа моя скиталась, свободная от тела. Не знаю, где я был, видел ли что-то, мог ли что-то ощущать… Но отчего-то я помню это место, и эти цветы, и эту мелодию… И тебя, Лань Чжань. Скажи, ты пытался когда-нибудь призвать мою душу? — Пытался, — согласился Лань Чжань. — Говорят, многие пытались, но она никому не отвечала, — вспомнил Вэй Ин. — А тебе? Тоже нет? — Отвечала, — признался Лань Чжань. — На этом самом месте. Вэй Ин долго смотрел на него, а затем сорвал нежный цветок. — Незабудки… Помню, про них много рассказывают историй, — заметил он тихо. — Говорят, что эти цветы — напоминание, что две истинно любящие души, даже если их разделит смерть, никогда не забудут друг о друге… — Так говорят, — подтвердил Лань Чжань. Вэй Ин подошёл к нему и бесцеремонно пристроил цветок, закрепив его в волосах прямо за налобной лентой. — Что же сказала тебе моя душа, Лань Чжань? — спросил он тихо. — Ты играл «Расспрос», и она что-то ответила тебе. Лань Чжань опустил взгляд, его пальцы коснулись струн гуциня, сыграли несколько нот. — «Всегда с тобой», — перевёл Вэй Ин, и улыбка озарила его лицо. — Чистая правда. Они встретились взглядами, Вэй Ин склонился, чтобы со всей нежностью поцеловать Лань Чжаня. Ветер прошуршал в незабудках и успокоился, в солнечном свете мелкие цветки казались синее летнего неба.