Персики и миндальное молоко

— Спорим, что я смогу развести математика на секс? — ехидно улыбается Усок, заставляя своих хёнов выплюнуть на землю спрайт. Эта фраза была настолько неожиданной, никто даже подумать не мог, что после диалога про мемы или домашнее задание, изо рта младшего вылетит такая фраза.  — Ты совсем с ума сошёл? — чуть не начал кричать Хонсок, удивлённо смотря на брюнета. — Ты? Математика Джунхо? Серьёзно? Да он тебя пошлёт и поставит за год неуд! — а Усок на это глупо давит улыбку, когда Хёнгу не может перестать смеяться так громко, что прохожие люди обращают на троицу своё внимание. — Ты в курсе, что учителю двадцать шесть, а тебе двадцать один, тебя ничего не смущает? — Кхм, нет. Ну вот спорим? — мотает Чон головой, кидая взгляд на своих друзей. — И на что? — спрашивает Кан, с интересом попивая газировку с банки. Виснет тишина, а потом Усок, недолго думая, отвечает. — На обед! — Ну нет, я с этими обедами растолстею и потеряю свои кубики. — ноет, как же очевидно, Хонсок, инстинктивно хватаясь за свой плоский и подкаченный живот. — Придумай что-нибудь другое! — Тогда… — и замолчал на пару минут, сверля под ногами асфальт, но через какое-то время он поднимает взгляд и резко указывает пальцем на какой-то магазин, двое друзей присматриваются и охуевают не по-детски. — Хёнгу-хён, если я пересплю с учителем, ты должен купить там игрушку! — и снова старшие давятся своими напитками, уже даже осуждающе смотря на Чона. — Ты прикалываешься? Я туда не пойду! Да и тем-более, зачем мне тратить деньги на дрянь? — тут же возникает Кан. — Ещё бы сказал мне подарить игрушку учителю! — Да ладно тебе, Усок сто процентов не сможет уломать Джинхо на секс, бояться нечего. — подбадривает Ян младшего, толкая его локтем в бок. — Усок же не говорит тебе переспать с продавцом, а я знаю, что он красавчик. — Ладно, тогда — и поднимает подбородок, гордо смотря на Усока, даже в какой-то степени угрожающе с издёвкой. — у тебя должны быть доказательства: фото или видео. — Без проблем, хён. — Но, чтобы было интересней, то у вас пять дней, как раз до выходных. — усмехается Хонсок, да, его забавляют младшие и их дикие споры; всегда заканчивались чем-то ненормальным. — А если ты проиграешь, то тогда с тебя ежемесячные запасы спрайта и еды. — улыбается Хёнгу, уже допивая свой напиток и выбрасывая его в урну. — Без проблем! После этого разговора прошло около трёх дней.

***

Вечером, когда Кан лежал поверх одеяла, на кровати, и глядел на почти красные лучи майского солнца, думая о сегодняшнем споре с Усоком и Хонсоком. В его случае исход может быть как и хорошим, так и плохим, потому что если Чон сможет переспать с математиком, то всё для Хёнгу пропало. Ему придётся пойти в тот магазин и купить любую вещь, но он сам не знает какую, потому что никогда не имел дела с этим всем, однако ему интересно. За этими размышлениями он не замечает, как засыпает до самого утра. Утро его приветствует очередными лучами солнца, что уж так зачастило пробуждать Кана по утрам и греть его щёки. Ему хорошо, потому что его группе ко второй паре, а это может значит, что у него ещё целых три часа. Как же он любит подобные дни: погода хорошая, настроение отличное, да и есть в холодильнике покушать, и к этому всему уроки начинаются не в восемь. Собственно, уплетая уже за бананом свежий персик и запивая всё любимым миндальным молоком, Кан смотрел по телевизору какую-то новую дораму с молодыми актёрами. Всё было прекрасно, пока к нему не заявился одногруппник, ака любимый тонсен, Усок с какими-то сладостями и чем-то ещё. — Нет, я конечно всё прекрасно понимаю, но какого чёрта ты тут забыл? — с набитыми щеками возникает старший, глотая кусочек пережёванного персика. — Да не ворчи, ты снова дверь не закрыл, вот я и пришёл посидеть. — уже разулся и прошёл на кухню к Кану. — Мне просто будет скучно идти одному в универ. — А Хонсок? — всё также недоволен Хёнгу. — Ему к первой паре. — грустненько отвечает Усок, вываливая из пакета много брикетов мороженого, какие-то шоколадки, йогурты и клубничное молоко. — Давай поедим? — Окей, но зачем так много? — аккуратно открывая мороженое, смотрит на младшего с диким подозрением, подмечая на его лице улыбку. — Я ещё учителю подкину, я надеюсь, ты мне поможешь. — Ага, конечно, размечтался, буду я тебе помогать, а в итоге мне придётся позориться в секс-шопе, спасибо большое за предложение, но я откажусь. — и откусывает треть холодной сладости со вкусом дыни. Усок что-то трезвонит напротив, но Хёнгу слишком занят мороженым, чтобы слушать очередной бред младшего, от которого любая собачка пойдёт в окно. Сидя так и поедая сладкое, парни о чём-то успели заговорить. Кан уже в десятый раз смог выслушать сопли и слюни по поводу математика-коротышки, а вместе с этим около шести раз закатывал глаза. Этот Усок просто по уши влюбился в своего любимого учителя, даже несмотря на то, что они двое постоянно ругаются, этим самым срывая пары, ну, а там уже Хо ведёт беседы с студентом, о «что такое хорошо и что такое плохо». На улице достаточно прохладно ещё, хотя уже за десять утра, а в такое время воздух обычно прогревался, но наверное не сегодня. По дороге до универа Хёнгу пытался не убить Усока за его пустую болтовню, даже несмотря на то, что Хонсок балаболит больше Чона, но по делу. — И всё-таки я добьюсь его! — уверенно говорит Усок, а Кан с усмешкой кивает, а-ля, ну да, ну да. Однако он сам не ожидал, что это произойдёт очень даже быстро. — Мечтать не вредно. — кивает Кан, на что Усок даёт пинок под зад, ну, а за это высокому прилетает какими-то непонятным образом по голове рюкзаком.

***

На математике всё было как обычно: учитель рассказывал новую тему; Усок и Хёнгу болтали в пол голоса и смеялись, залипая в Тик Токе, без которого они и дня прожить не могут, а Джинхо это не нравится, вот совсем. — Кан Хёнгу и Чон Усок, уберите телефон, иначе заберу его и отдам родителям! — о да, такой тихий, но с ноткой грубоватости, голос разносится по аудитории, привлекая внимание младших. — Вам показалось, вы просто устали. — кивает Усок, пока Кан незаметно прячет телефон в карман штанов. Чон ловит на себе злой взгляд учителя и так соблазняюще проводит высунутым языком по своим губам, а после этого улыбается как чеширский кот, получая подзатыльники от Хёнгу, что пытался уже развидеть эту картину. — Продолжайте вести пару, учитель Хо~. — Джинхо ничего не остаётся, как нервно цокнуть языком и продолжить объяснять свою высшую математику. Всё оставшееся время до конца пары Усок и Хёнгу также мешали учителю, споря о чём-то и дерясь между собой. Юноши постоянно могут в шутку подраться без причины именно на математике, ну, а преподаватель их наказывает разными способами, от дополнительных заданий, до уборки кабинета (на минуточку немаленького). — Я конечно всё прекрасно понимаю, что вы, Чон Усок очень скучаете после занятий по Кан Хёнгу, а единственное время, когда вы можете дурачится, происходит на моих парах, — уже немного повышает голос учитель, направляясь к студентам, — но попрошу вас быть тише иначе я вас удалю из этого кабинета. — Да ладно вам, учитель, мы с Хёнгу видимся и после ваших пар, я не могу по нему скучать, как по вам. — что ж, Усок не Усок, если не начнёт вот так отвечать старшему, который вот-вот покраснеет от злости, или.? — Чон Усок, вы совсем забыли с кем говорите, м? Вы — мой ученик. И я не потерплю, чтобы кто-то, подобно вам, выражался в мой адрес без знаний математики! — Ну учитель Хо, я же вас люблю, зачем вы так повышаете голос? Будьте спокойнее. — с издёвкой выпаливает брюнет, улыбчиво смотря на низкого учителя, который тут же с характерным ударом по столу ладонями нагибается к младшему и глядит в его тёмные шоколадные глаза. — В таком случае, прошу вас удалиться отсюда, Чон Усок! — а Чон мотает головой в знак отказа и улыбается в тридцать два зуба. — Чон Усок, не заставляйте меня злиться. — А вы знали, что вы милый, когда злитесь? — и это стало крайней точкой для Джинхо, что рывком скидывает на пол учебники младшего; с этого момента в аудитории повисает гробовая тишина, которую прерывают тихие шаги преподавателя, а затем звук открывшейся двери. — Я жду, Чон Усок, пока вы не покинете помещение, я не продолжу пару! Чтобы я вас больше здесь не видел! — и Усоку ничего не остаётся, как собрать вещи и выйти, громко хлопнув дверью под хихиканье Хёнгу. — Кан Хёнгу, вы тоже хотите отправиться за ним?! — Нет, извините. — и также продолжил тихо посмеиваться в кулак, отправляя сообщение Хонсоку, что сидел на истории в соседнем кабинете, об этом инциденте. До конца пары осталось менее пяти минут и Хёнгу начал собираться, он наблюдал за Чо и усмехался его рассеянности после гнева, так мило, думал Кан. И когда Джинхо посмотрел на свои наручные часы, вздохнул и раздражением сказал: — Если бы не этот лодырь, мы бы успели тему. Ладно, я вас не задерживаю, свободны. — и стёр с доски уравнения и различные прогрессии, а потом сел на своё место. Как же хорошо, что это была последняя пара для учителя, да и для группы тоже. Кан только хотел выйти из кабинета, но его останавливает голос учителя. — Кан Хёнгу, я знаю, что вы дружите с Усоком очень хорошо, можете ему сейчас позвонить и сказать, чтобы он явился сюда на разговор? — а Хёнгу не может понять зачем, но математику не отказывает и звонит младшему, что отвечает сразу.  — Слушай, Усок-и, ты сейчас где? Круто, можешь подойти к кабинету математики? Я не знаю, это срочно. Как не придёшь? Тут тебя ждёт учитель Чо. Эй, что ты как маленький? — Дай я с ним поговорю. — как-то раздражённо говорит Джинхо, а Кан кивает и включает громкую связь. — Чон Усок, это учитель математики. Убедительно прошу вас явиться ко мне в кабинет на очень важную беседу по поводу вашего поведения. — Не хочу. Зачем? — доносится из динамика. — Чон Усок, я прошу вас по-хорошему явиться и поговорить! — Мне хватило ваших истерик, спасибо. — Чон Усок! Я ещё раз повторяю: явитесь в кабинет математики, иначе я вам поставлю неуд и напишу докладную на имя директора! — Ладно, но ничего хорошего не ожидайте. — и отключается. — Что за ребёнок, чёрт! — выругался учитель при Хёнгу, что уже думал, о том, как Усок уже покупает им десять банок спрайта и пакет еды, потому что-то, что происходит сейчас уж точно отдалит Усока и Джинхо друг от друга. И как появляется Усок, Кан со спокойной душой покидает аудиторию и прётся до Хонсока, которому всё рассказывает в подробностях, даже не подозревая того, что творится в кабинете математики. — Зачем вы меня вызвали? — вскидывает Чон свою бровь, смотря на Хо сверху и немного наклонившись. — Я не могу понять ваше поведение, Усок. Почему вы так ведёте себя на моём уроке и только?! Мне уже надоели ваши выходки и какие-то глупые фразы! — начинает Джинхо, зло смотря на младшего. От духоты старший инстинктивно расстёгивает первые три пуговицы на рубашке и ослабляет свой галстук. Усок смотрит внимательно, не слушая какие-то претензии Чо, постепенно возбуждаясь от такого математика. — Вы меня слышите, Усок?! Хватит витать в… — Джинхо не успевает договорить, как его толкают к столу и зажимают; единственное, что сейчас наполняет Хо вместе с непониманием — страх. Какого чёрта этот студент позволяет себе такое? — Усок, что вы тебе позволяете? Отойдите! — Как же ты надоел болтать, Джинхо-хён. — и целует в самые очаровательные губы, игнорируя сопротивление старшего. Поцелуй для Чо был болезненным, потому что его губы были искусаны до маленьких ранок, из которых медленно сочилась кровь, но он длился недолго, сменившись более нежным. И в какой-то момент его сознание шлёт его нахуй, прямо к Усоку, Хо пальцами цепляется за футболку младшего, нуждаясь в этом как в кислороде. Чон сходит с ума из-за мелодичных стонов учителя, когда доставляет дикое удовольствие обоим, заставляя Джинхо стыдливо раздвигать худые ножки и выгибаться дугой, ближе прижиматься к студенту. Победная улыбка расцветает на лице брюнета.