Персики и миндальное молоко

— Знаете, что, мои любимые и глупые хёны? — начал так неожиданно Усок через три дня после разборок с учителем Хо. Конечно, за такие слова Хонсок и Хёнгу готовы уже весь спрайт вылить за шиворот младшему. — Что? Мы знаем, что ты поругался с Джинхо, так что ты про-и-грал. — восхищённо заговорил Гу, запивая мороженое страйтом, представляя, как он и Хонсок купаются в горе еды, которую им купит Усок. — А вот и нет, — достаёт из кармана телефон, открывает галерею и показывает пару фото Джинхо, где он отсасывал Чону или где он седлает усоковские бёдра. — это было сразу после того, как Хёнгу свалил и не подождал меня около кабинета, правда ведь? — Кан неуверенно кивает. — Ну вот, поэтому вы проиграли. — Ну ничего, ладно. Я думаю, что уже поздно, как-никак уже одиннадцать часов, мне пора идти. — единственное, что так нужно сейчас Хёнгу — это свалить побыстрее, чтобы не выполнять дикое задание друзей, но его Ян хватает. — Нет, ты никуда не пойдёшь, как же наш спор? — хитро улыбается Усок, попивая свою колу. — О, хён, как же тебе повезло, вот тот самый сексшоп, который у нас в споре играет важную роль! Что ж, — он останавливается и толкает в сторону магазина Хёнгу — удачной покупки, мы тебя рядом подождём. — и машет рукой. — Что б вас! — ругается через зубы Кан, кидая взгляд на секс-шоп. — Да господи, мы же не просим тебя переспать с продавцом этого магазина, тем более тебе уже двадцать лет есть, так что удачи! — восклицает Хонсок, подбадривая младшего, что уже плакать собирается. — Ты знаешь, что мы рядом с тобой! — На вашей совести, парни, если что-то со мной случится — вам не жить! — и идёт в этот магазин, неуверенным шагом под хохот друзей. Открывает тёмную дверь, потянув на себя, слышит звон колокольчика, оповещающего о приходе посетителя. Сердце стучит бешено, руки немного трясутся, вот-вот и потеряет сознание. Нет, Хёнгу мужик, почему он так боится этого всего, ему же не пятнадцать-шестнадцать, так думал он, до того момента, пока за его спиной не раздался низкий мужской голос. — Вам что-нибудь подсказать? — Хёнгу дёргается и разворачивается, чуть не врезаясь в консультанта. — А-а-э… Не знаю, — замечает на бейджике продавца «Адачи Юто», «он японец?» — думал про себя Хёнгу, и от нервов совсем не заметил, как ладони вспотели. — наверное. — Вы здесь впервые, я прав? — Гу кивает. — Хорошо, тогда что вы предпочитаете, например, жёстко или нежно? — Н-не знаю, просто я никогда не… — Понятно, тогда для первого раза, думаю, вам подойдёт что-то более нежное, — как-то задумывается Адачи, а потом идёт в сторону каких-то игрушек и повязок с наручниками. В это время Хёнгу осматривал интерьер более тёмных оттенков розового и красного, так сочетается с неоновыми табличками и обстановкой мебели. — вот, подойдите сюда, — и Кан подходит, смотря на товары. — смотрите, у нас есть мягкие наручники и прочее, анальные пробки с хвостами в наборе браслетами, маленькими вибраторами и шёлковыми повязками. Думаю, вам подошёл бы этот наборчик, его многие клиенты хвалят. — Правда? — с интересом смотрит Хёнгу, крутя в своих руках пушистые наручники персикового цвета, на его короткий вопрос кивают, он хотел что-то спросить ещё, но Юто позвонили. — Извиняюсь, я отвечу на звонок. — Кан на это кивнул и дальше рассматривал набор. — Да что тебе от меня нужно, Ёвон? Я ничего не знаю. Ладно, приходи, да. — Через пару минут после звонка дверь магазина открывается и внутрь влетает какой-то парень, с криками прыгнул на Юто. — Я так давно тебя не видел! Когда же ты в университете появишься? Или так и будешь тут работать, извращенец? — и смеётся очень громко, но потом он замолкает, заметив Хёнгу, что также посмотрел на шумного парня. — Эй, — переключается на японский этот Ёвон. — что это за парень? Такой красивый. — Да прекрати ты, — также на японском отвечает Адачи, встречаясь взглядом с Каном. — он впервые сюда пришёл, думаю, что ему немного лет. — Что? Уже хочешь его затащить в кровать, ах, ты конечно проказник, Юто! Если нет, то оставь его мне. — Ты с ума сошёл? Он тебя и меня пошлёт, мечтай дальше. — Ну, а если подумать, он же в твоём вкусе, ведь так? Так разведи его на секс! Не тормози! А я в этом случае уйду и мешать не буду. — и скалится своей улыбкой, смотря на брюнета и думая, что он не понимает японского. Хрен там плавал, Хёнгу прекрасно знает японский благодаря своим родителям. Он просто сейчас стоит и делает вид, что не понимает, хотя в груди что-то ёкает, заставляя напрячься всем телом. — Даже несмотря на то, что он слишком сексуальный, я не знаю. Я даже не могу подумать, как он будет подо мной. У него сто процентов кто-то есть. — Вот ты всегда всё усложняешь, Юто! Ладно, я пойду, а то мой малыш начнёт ревновать, не скучай! — и также громко покидает помещение, подмигнув смотрящему на него Кану. Юто вздыхает и возвращается к покупателю, замечая на его щеках лёгкий румянец. — Извиняюсь, что отошёл, вы выбрали? — спрашивает Адичи и смотрит на то, как брюнет закусывает губу, затем глядит на ключицы, выглядывающие из-под фиолетовой кофты. — Да, пожалуй, я возьму это и вот это. — берёт в руки набор и отдельно какой-то блядский ошейник. — Хорошо, тогда давайте пройдём к кассе, я товары пробью, и вы пойдёте. — улыбается Юто, до сих пор осматривая Кана, только сейчас подмечая какой он идеальный, особенно его родинки под глазом и губами, так сексуально. Всё-таки, он представил на пару секунд, как будет втрахивать этого парня в стол. Хёнгу замечает на себе заинтересованный взгляд, становится жарко, как-то даже думает, что Юто очень медленно пробивает товары. Кан смотрит на руки японца и на пару секунд сам представляет их в себе. «Что? О чём я думаю?» — про себя спрашивает Гу, уже краснея до ушей. — Вы в порядке? Может воды? — Да, пожалуйста. — и машет своими деньгами около лица. — У вас тут как-то жарковато, не думаете? — Да, прошу прощения, у нас кондиционер на прошлой неделе сломался, поэтому мы пока открываем окна. — Юто даёт стакан посетителю, ставя тому стул. — Спасибо большое вам, Юто. — кивает в знак уважения и ставит пустой стакан перед японцем. — Я Хёнгу, приятно познакомиться. — и протягивает Юто руку, которую тот сразу пожимает, кивая. — Взаимно. — И у меня никого нет. — на чистом японском вылетает у Хёнгу, на что Юто удивлённо смотрит, а затем сам на японском спрашивает: «Вы знаете японский?» — Да, я его хорошо знаю. — кивает Гу, смущаясь. — И вы говорили обо мне, я всё слышал. — Правда? — Да. — в помещении виснет невыносимая жара, дурманящая разум парней, заставляя Хёнгу взаимно ответить на поцелуй, делая его более страстным и возбуждающим. Кан совсем не помнит, как оказался на коленях японца, но ему плевать, потому что этот человек такое вытворяет с ним, заставляя еле сдерживать стоны. Его шеи быстро покрывается засосами и маленькими укусами из-за Юто, затем ключицы, после которых верхняя одежда Гу летит куда-то под стол, но им плевать. Тонкие пальчики сжимают выкрашенную зелёным шевелюру Адачи, иногда направляя на чувствительные и слабые места для укусов. Юто готов поклясться, что Хёнгу в таком виде заводит до болезненного стояка и желания грубо взять его всего и сразу. — Давай испробуем эти игрушки на тебе, Хёнгу-я? — доносится в ухо голос Адачи, который кусает мочку, немного задевая серёжку зубами. А Кан полностью теряет голову, выстанывая «Да» на японском. Адачи поднимает брюнета с колен и толкает к столу, заставляя лечь на него оголённым животом, заводит его руки за спину и заключает их в пушистые наручники, также Юто достаёт из коробки пробку с хвостиком и, найдя у себя на столе какую-то смазку, выдавливает на игрушку, которую сразу вставляет в брюнета, что рвано выдыхает, после того, как узкие рваные джинсы оказываются с кофтой и футболкой. Японец прекрасно понимает, что тому больно, но ничего поделать нельзя, начинает пробкой растягивать Гу. Так эстетично сейчас выглядит возбуждённый и смущённый Хёнгу, иногда подаваясь назад. Затем он не выдерживает и звонко стонет: — Юто, я уже растянут, войди в меня, пожалуйста. — Ты так уверен? — ухмыляется Адачи, застёгивая на шее брюнета ошейник цвета миндаля, тут же оттягивая его на себя, заставляя Хёнгу покорно выгнуться в спине и закивать. — Это хорошо, Хёнгу-я. Господи! Как же этот голос заставляет брюнета дрожать, когда зовёт его по имени. Гу уже готов вот так просто кончить только от одного глубокого и грубого голоса. Голова идёт кругом, в висках приятно давит, как и в низу живота. Юто спускает свои штаны с бельём и натягивает на свой, колом стоящий член, презерватив и вытаскивает под стон Кана из него пробку, заменяя её членом. Хёнгу никак не мог ожидать, что японец будет таким большим и длинным, больно растягивая тёплые влажные стенки и выбивая каждым своим движением стоны из груди брюнета. Медленный темп сменяется быстрым и жёстким — на бёдрах Кана появляются алые следы от пальцев японца, что уже силой втрахивал Хёнгу в стол, как и хотел. Больно хватает корейца за волосы, притягивая к себе и кусая в шею, да так, что тот скулит от боли. Через несколько толчков, руки Кана освобождаются от мягких оков; переворачивают к себе лицом и целуют, трахая языком рот и попутно вдалбливаясь в простату юноши, уже закатывающего глаза от такого блаженства, сменяющегося оргазмом обоих. Юто выходит из парня и выкидывает использованный презерватив в мусорное ведро. Помогает привести Хёнгу и себя в порядок, получив смущённый взгляд от Гу. Сейчас он уже отошёл от оргазма и теперь такой милый: краснеет и отводит взгляд. Он понимает, что переспал с первым встречным, так сказать, но ему реально понравилось, и, возможно, попросит ещё. Без слов оставляет свой айди от какао и выходит, забрав купленные секс-игрушки, предварительно чмокнув японца в щёку. На улице уже значительно потемнело, но Хёнгу всё равно, только надо найти друзей, которых не было видно поблизости. Он пишет в их общий чат, что они его кинули и ещё много каких претензий, хотя те высунулись из какой-то детской площадки, крича что-то другу. Кан к ним подходит и на него начинаются сыпаться вопросы от Хонсока и Усока. — Что ты там так долго? Мы уже успели поесть мороженое, держи — Хонсок протягивает ванильную сладость, а Кан отвечает (врёт), что не мог выбрать игрушку. В этот момент Усок подходит и замечает отметины на шее хёна. — Хён, он не просто выбирал игрушки, он ещё с продавцом походу успел перепихнуться. — и смеётся. — Серьёзно?! — Нет! Вы совсем уже поехали кукухой?! — на это восклицание Хёнгу Ян сильно бьёт по заднице, заставляя вскрикнуть. — Ай, за что ты меня бьёшь? — но эти два оболтуса лишь заливаются смехом. — Теперь нам всё понятно, хён. Ты лишился девственности! — с гордостью хлопает старшего по плечу Усок. — Мой мальчик так уже вырос, поверить не могу. — Ян, как обычно, начинает драматизировать всё, записываясь в мамочку двоих детей. — Поверить не могу! А давайте устроим тройное свидание! — восклицает Усок. — Ты совсем уже?! Хочешь сказать, что ты уже встречаешься с математиком?! — удивляется Кан, а Чон спокойно кивает. — А у Хонсока кто-то есть помимо правой руки? — Вообще-то да! Если ты не знал, но я с Шинвоном уже около полугода! — Да ладно тебе, чего ты завёлся? Да и вообще! Я с тем японцем не встречаюсь даже! — и друзья мягко говоря охуевают, потому что как так может угораздить на иностранца. Однако их удивление на этом не закончилось, потому что за их спинами раздался грубый голос, который Хёнгу узнает из миллиарда: — А хочешь? — Кан оборачивается и удивлённо смотрит на улыбающегося Юто, который сразу обнимает Гу. — Хёнгу, давай встречаться? — О боже! Такого даже в драмах не бывает, вы такие милые! Хёнгу-я, соглашайся! — Хонсок значительно оживляется, крича на весь двор, совсем позабыл, что шуметь уже нельзя. — Какого дьявола вы здесь шумите?! — подходит к парням никто иной, как их любимый математик, возвращающийся из магазина. — Теперь и тут меня решили раздражать помимо пар?! — Хён! — радостно несётся этот дылда Усок к Джинхо, чуть не роняет его на землю, за что отхватывает по голове. — Я так по тебе скучал! — Ага, я тоже. Только не кричи мне в самое ухо, иначе оглохну, а потом ослепну! — Ой, какие мы злые! — На уроки может больше не приходить! — угрожает Чо, на что Усок смеётся и следует за ним. — Ну, ребята, я пойду уже, провожу эту коротышку, всем пока! — Ты умереть захотел, жираф?! Хёнгу стоит и наблюдает за всем этим и старается не смеяться. Какой же здесь цирк развёлся, однако ему плевать, потому что Юто рядом, и ему больше ничего не нужно. И всё-таки, иногда тупые идеи Усока делают мир счастливее.